Эампле – самый гигантский дистрикт Барселоны, площадью 7,5 квадратных километра, длиной пять километров и с населением в 260 тысяч человек. Административно Эшампле делится на пять подрайонов, то, что в каталонском языке называется е/ barri (важнейший термин для жизни в Барселоне)[67]. Некоторые из этих районов существовали и до формального создания Эшампле, это были отдельные от Барселоны деревушки, чаще всего обеспечивающие индустрии столичных indianos. Разумеется, с таким размахом и такой историей ни о какой однородности жителей современного Эшампле речи не идет.
Пять barris Эшампле – это Эшампле правое, Эшампле левое (с внутреннем делением на Старое и Новое), Сан-Антони, Саграда Фамилия и Форт Пиенк. Я расскажу немного о каждом и порекомендую интересные места, которые стоит в них посетить.
Самый главный из кварталов «Расширения» – это правое Эшампле, Eixample Dreta на каталонском. Избежать его при визите в Барселону просто невозможно: здесь находятся монументальный проспект Passeig-de-Gracia и два величайших творения Антони Гауди, дома Мила и Бальо. В XIX веке именно правое Эшампле было самым престижным районом города, именно здесь жили все «хорошие семьи» Каталонии. Чем ближе к проспекту Грасии – тем лучше, желательно прямо на нем. Проспект Грасии был каталонской копией парижских Елисейских Полей, и, хоть уникальные магазины с красивыми вывесками из дерева остались в прошлом, улица эта и сегодня сохранила некий флер роскошности. Во всяком случае, именно здесь в Барселоне можно найти самые известные люксовые бренды мира – Dolce&Gabbana, Gucci, Chanel и другие. На смену каталонским элитам пришли элиты глобализированного мира.
В правое Эшампле имеет смысл идти за модернизмом – и не только известным на весь мир. Эта часть «новой Барселоны» строилась в первую очередь, и именно здесь жили «хорошие семьи» того города. А «хорошие семьи» заказывали дома у хороших архитекторов, поэтому концентрация невероятной архитектуры модернизма в правом Эшампле в разы выше, чем в любом другом месте города. Смотреть имеет смысл, помимо Антони Г ауди, работы еще двух архитекторов – Льюиса Доменек-и-Монтанера и Жозепа Пуч-и-Кадафалка. Сегодня два эти имени находятся в тени невероятной международной славы Гауди и известны лишь завсегдатаям Барселоны, но во времена их жизни и работы все трое считались примерно одинаково талантливыми, и между ними постоянно шло негласное соревнование. Гауди покинул эту гонку добровольно, в 1911 году отказавшись от коммерческой архитектуры и полностью посвятив себя архитектуре как искусству. Доменек-и-Монтанер и Пуч-и-Кадафалк продолжили работать, как раньше.
Льюис Доменек-и-Монтанер считается создателем самого движения каталонского модернизма в архитектуре; более того, в Школе архитектуры Барселоны он был преподавателем и у Антони Гауди, и у Жозепа Пуч-и-Кадафалка. Доменек-и-Монтанер также занимался политикой, как и другие архитекторы национального модернизма, дон Льюис был каталанистом и выступал за автономию Каталонии.
В своих работах «отец каталонского модернизма» щедро использовал декоративные элементы и традиционные прикладные искусства каталонской нации – мозаику, цветное стекло, скульптуру, кованое железо. Один из известнейших домов работы Доменека-и-Монтанера находится рядом с домом Бальо, на пересечении проспекта Грасия и улицы Консель-де-Сен[68]. Дом этот называется Лео Морера – как это водится в Барселоне, по имени заказчиков. Дом у Доменека-и-Мунтанера заказала Франсеска Морера, разведенная дочь богатых мануфактурщиков. Она умерла за два года до окончания строительства фамильной резиденции, так что финальное имя дом в итоге получил в честь ее сына, доктора и биохимика Альберта Лео-и-Морера.
Дом Лео-и-Морера был построен в рамках негласного «соревнования» между тремя большими архитекторами Барселоны: в том же блоке стоят и дом Бальо, и здание работы Пуч-и-Кадафалка. Из-за такого изобилия архитектуры знаменитостей этот блок в народе прозвали «Квартал раздора» – по знаменитой древнегреческой легенде о суде Париса. Согласно легенде, Зевс собрал банкет в честь свадьбы богов. Зевс решил поступить дальновидно и не пригласил на мероприятие богиню раздора Эриду, полагая, что она испортит времяпрепровождение и себе и гостям. Но, будучи богиней раздора, Эрида, разумеется, обиделась и явилась на банкет без приглашения, с золотым яблоком из сада Гесперид в руке; на яблоке было написано «Прекраснейшей». Злорадно хихикая, Эрида кинула это яблоко в гущу гостей и удалилась наблюдать за последствиями с безопасного расстояния. За яблоко стали соревноваться три богини – Гера, богиня семьи и материнства, Афина, богиня мудрости и войны, и Афродита, богиня любви. Не в силах решить спор самостоятельно, богини обратились за помощью к смертному Парису (в любых непонятных обстоятельствах обращайся за помощью к смертному!). Парис никак не мог принять решение, и богини прибегли к подкупу: Гера предложила сделать его королем Европы и Азии, Афина пообещала славу самого великого воина на Земле, а Афродита – любовь красивейшей женщины в мире, Елены Троянской. Парис выбрал любовь и Афродиту, украл с ее помощью Елену и спровоцировал тем самым начало знаменитой Троянской войны. Так гласит легенда. В Барселоне же начала XX века в роли трех богинь, состязающихся за звание Прекраснейшей, выступали трое мужчин в сюртуках и с растительностью на лице – сеньоры Гауди, Пуч-и-Кадафалк и Доменек-и-Монтанер. Свои три дома на проспекте Грасии, между улицами Консель-де-Сен и Араго, они построили с разницей в год-полтора: первый появился в 1900-м, последний, работа Гауди, – в 1906-м.
Дом Лео-и-Морера снаружи монохромный, выполненный из песчаника; отсутствие цвета компенсирует скульптура – фасад щедро украшен каменными цветами шелковицы (тогега на каталонском), а на балконах господского этажа стоят остроумные «нимфы двадцатого века», работа скульптора Эусеби Арнау: одна из них держит граммофон, вторая – электрическую лампочку, третья – телефон и четвертая – фотоаппарат. Этими скульптурами Доменек-и-Монтанер запечатлел главные изобретения своего времени, а также сделал нетонкий намек на высокий уровень культуры и просвещенности хозяев дома. В оригинальной версии здания Лео Морера скульптур было еще больше: по фасаду порхали феи, а на нижнем этаже полюбоваться товарами в витрине прохожих зазывали модернистские девы из камня, охраняемые львами (опять отсылка к имени хозяина, Пео). Эти скульптуры были утеряны в период Франко. Тем не менее самые роскошные декорации дома Лео Морера скрыты от глаз: монохромный внешне, внутри он буквально взрывается цветом. Практически каждая поверхность дома Лео Морера покрыта разноцветной мозаикой; обычно богатые владельцы индустрий платили архитектору за полноценный дизайн только первого, господского этажа, но сеньора Морера хотела продемонстрировать свою широту духа всему городу и заказала внутренний дизайн всех помещений у именитого архитектора, от главной двери до черепичной крыши. Мозаики, росписи, сграффито, розовый мрамор, скульптуры, резное дерево… Увидеть это своими глазами, к сожалению, нельзя: дом Морера открылся для широкой публики летом 2016 года и успел проработать два месяца, после чего был закрыт указом мэрии. Согласно барселонским законам, любой музей должен быть доступен людям в инвалидных креслах, а Лео Морера не был. Около года владельцы дома и мэрия пытались найти решение, но затем администраторы здания сдались и объявили о сдаче помещений в аренду под офисы.
В правом Эшампле, впрочем, сохранилось много домов работы Доменека-и-Монтанера, в которые можно зайти. Самый интересный из них с точки зрения активностей – это бывшее издательство Монтанер-и-Симон, в котором сегодня располагается музей Антони Тапиеса. Оно расположено на улице Араго, сразу за поворотом от дома Бальо. Здание было закончено в 1885 г., и представляет собой пример раннего стиля Доменека-и-Монтанера, тех самых «истоков» каталонского модернизма. Оно выполнено из красного кирпича – излюбленный прием модернистов, использование негламурного «каркасного» материала в качестве парадного, облицовочного – и комбинирует архитектурные элементы мануфактур XIX века с арками в романском стиле и готическими колоннами. Сегодня оригинальное строение дополнено: когда в низкое, всего в два этажа, здание издательства въехал музей Антони Тапиеса, на крыше разместили одно из произведений художника под названием «Облако и стул». Титул достаточно прямолинейный: скульптура состоит из гигантской запутанной проволоки, имитирующей и облако, и порхающий на нем стул. Композиция визуально добавляет издательству еще два этажа в высоту и выравнивает его с соседями по улице. Другие работы Антони Тапиеса можно посмотреть внутри, в его именном музее. Вход стоит 7€, но имеется множество скидок и дней открытых дверей; помимо постоянной экспозиции работ Тапиеса здесь регулярно проводятся временные выставки.
А самое малоизвестное и любопытное здание работы Доменека-и-Монтанера в правом Эшампле – это «Аптека 1886» («Farmacia 1886»), действующая по сей день аптека, расположенная на повороте с проспекта Грасии на улицу Валенсия. Это красивая аптека с рядами стеллажей из темного дерева; просто зайти в эту аптеку – это будто перенестись на полтора века назад, в Барселону эпохи модернизма и индустрии. Мало какие места в городе дошли до наших дней в настолько аутентичном облике.
Помимо этих двух любопытных мест в правом Эшампле есть целая россыпь домов Льюиса Доменека-и-Монтанера, построенных для богатых семей по индивидуальному заказу[69]. Пожалуй, самый интересный из них – это дом Фустер (Casa Foster), который из частной резиденции превратился в пятизвездочный отель. Дом Фустер, построенный в 1908–1910 годах, – пример поздней архитектуры Доменека-и-Монтанера, когда «основатель каталонского модернизма» полностью развил свой стиль и добивался совершенства каждой детали. Так как сегодня это отель, то там можно остановиться на ночь и полноценно оценить архитектуру отца-основателя. Если же бюджетов на пятизвездочные отели у вас нет, то в Casa Foster есть несколько ресторанов и джаз-клуб (особая гордость отеля – выступление здесь в свое время джаз-бэнда Вуди Аллена). Билет на концерт с одним включенным напитком в 2018 году стоил 19€.
Наконец, третий великий архитектор каталонского модернизма, Жозеп Пуч-и-Кадафалк (у каталонцев лучшие имена в мире, и я останусь верна этому убеждению и на смертном одре). На пятнадцать лет младше Гауди и Доменека-и-Монтанера, сеньор Пуч был идеалом мужчины высшего социального класса своего времени, он занимался архитектурой, политикой, археологическими расследованиям, писал трактаты по истории и архитектуре, а также художественную прозу. Каталонские элиты эпохи модернизма хотели быть людьми эпохи Возрождения, талантливыми во всем и подкованными во всех дисциплинах. Жозеп Пуч-и-Кадафалк был таким человеком, насколько это в принципе возможно.
Достаточно молодой архитектор успел активно поучаствовать в движении модернизма, потому что в принципе всегда опережал свои годы. Уже в шестнадцать лет мальчик начал высшее образование в Провинциальной школе архитектуры, параллельно посещая курсы физических и математических наук в Университете Барселоны. Еще через год к этим своим занятием юноша прибавил учебу в Академии изобразительных искусств. В 22 года получил степень доктора физических и математических наук в Мадриде. В 24 – с отличием выпустился из архитектурного училища Барселоны. Директор школы Элиас Ружен и почетный преподаватель Льюис Доменек-и-Монтанер дали юноше самые благоприятные рекомендации, характеризуя его как одного из наиболее талантливых людей в истории Каталонии. Почти сразу Пуч-и-Кадафалк начал преподавать, много времени посвятил теории преподавания и за годы карьеры вещал с кафедры не только родной Школы архитектуры Барселоны, но и Сорбонны с Гарвардом.
Пуч-и-Кадафалк был человеком определенных политических убеждений, порой весьма прогрессивных для своего времени. Так, он женился на Долорз Масья, дочери писательницы-феминистки Долорз Монсерда-де-Масья; в браке родилась одна дочь, и больше детей пара не имела – и это в ультрарелигиозной Барселоне девятнадцатого века, где другие «хорошие семьи» имели по семь – десять отпрысков. Когда к власти в Испании пришел Франсиско Франко, Пуч-и-Кадафалк, опять-таки в отличие от многих других богатых барселонских интеллектуалов, принял решение уехать из страны. Он обосновался на южной границе Франции, в так называемой Северной Каталонии, и посвящал свое время изучению романской архитектуры ранней Каталонии, сохранившейся в этих местах. В изгнании он продержался шесть лет и в начале 1940-х вернулся в Барселону. Режим Франко запретил Пуч-и-Кадафалку заниматься архитектурой, и тот вместо этого посвятил свое время организации литературных вечеров и полусекретных культурных дебатов. В таком же полуподвальном режиме он в одиночку продолжал тянуть на себе Институт каталанистики[70]. Всю свою жизнь Жозеп Пуч-и-Кадафалк придерживался умеренно-центристских политических убеждений, не приближаясь к социализму на расстояние пушечного выстрела; но он также был страстным каталанистом, и жесткое неприятие Франсиско Франко этого региона, его языка и культуры превратили Кадафалка в оппозиционера. Он умер в Барселоне в 1956 году, увидев расцвет модернистской Каталонии, восстания рабочих, мятежи, смерть Антони Гауди, кровопролитную войну и годы диктатуры. Ему было 89 лет.
Один из известнейших домов Жозепа Пуч-и-Кадафалка в Барселоне находится все в том же Квартале раздора (наверное, умному не по годам сеньору Пучу в этой пьесе досталась бы роль Афины). Это дом Амалье (Casa Amatller), резиденция «шоколадного магната», владельца шоколадных заводов в третьем поколении Антони Амалье-и-Коста. Пуч-и-Кадафалк в своем роде «запустил» соревнование архитекторов в Квартале раздора: он создал свой дом первым. Как и позднее Гауди, Жозеп Пуч-и-Кадафалк создавал резиденцию господ Амалье не с нуля: на этом месте уже стояло здание, построенное в 1880-х в «парижском стиле». Знаменитый архитектор делал, по сути, редизайн, но этот редизайн изменил дом до неузнаваемости. Жозеп Пуч-и-Кадафалк здесь работал в любимом эклектичном стиле, мешая элементы каталонской готики с архитектурными стилями Северной Европы. Так, на господском этаже дома Амалье красуется каменная галерея (она же балкон) в стиле неоготики: здесь и горгульи, и готические арки, и придуманная Кадафалком специально для семьи Амалье геральдика. А венчается дом треугольным портиком, спускающимся «лесенкой» по краям, – этот архитектурный элемент Пуч-и-Кадафалк позаимствовал из голландской архитектуры, правда, раскрасив портик в яркие карамельные цвета. Как и любой другой дом каталонского модернизма, резиденция Амалье изобилует декоративными элементами: весь фасад украшен цветками миндаля (слово amatller на каталонском значит «миндаль»), выполненными в технике сграффито, над центральным входом зависли скульптуры святого Жорди и графа Гифре Мохнатого, лампы внутри сделаны в виде драконов, а парадная лестница – это просто фестиваль каталонских прикладных искусств и апофеоз романтизации готического прошлого Барселоны. От дождя роскошную лестницу защищает крыша патио, сделанная из разноцветного стекла.
Сеньор Амалье жил в этом доме один, с единственной дочерью Терезой. Антони Амалье, как и выбранный им архитектор Жозеп Пуч-и-Кадафалк, стремился быть «человеком Возрождения»: он много читал, коллекционировал искусство, следил за последними новинками техники, а главное, увлекался фотографией и много путешествовал. Поездки сеньора Амалье были весьма рискованными – он любил изведывать доселе не познанное и ездил в места, считавшиеся в то время невероятно опасными. Так, перед поездкой в Египет бизнесмен встретился со своим нотариусом и обновил завещание. Антони Амалье любил дочь и разделял радость познания и творчества с ней: сеньорита Тереза ездила с ним в более безопасные поездки, обсуждала прочитанные книги и даже бизнес. Когда Антони Амалье умер, донья Тереза не захотела выходить замуж – брак означал бы для нее невозможность унаследовать империю отца. По патриархальным законам тех времен распоряжаться имуществом замужняя женщина права не имела, за финансовые решения должен был отвечать муж. Тереза Амалье предпочла жить в роскоши до конца своих дней, ни перед кем не отчитываясь. Детей у нее не было – о детях вне брака в Каталонии того времени и думать было нельзя, – при этом она понимала всю ценность семейного особняка работы Пуч-и-Кадафалка. Она создала фонд по сохранению архитектурного наследия семьи Амалье и завещала этому фонду все состояние четырех поколений шоколадных магнатов. Сами фабрики донья
Тереза продала, но осталась в хороших отношениях с новыми владельцами. Поэтому заглянуть в дом Амалье стоит по двум причинам: во-первых, это действующий музей с непревзойденным уровнем сохранности оригинального вида, дизайна и убранства помещений. Квартира отца и дочери Амалье выглядит так, будто они вышли на прогулку и через полчасика вернутся; это идеальная возможность максимально близко познакомиться с бытом богатых indianos Барселоны на смене прошлых веков. Во-вторых, внутри дома по-прежнему находится шоколадный бутик-кафе, где продают шоколад Amatller все в тех же красивых упаковках XIX века, которые лично выбирал дон Антони. Работники кафе заверяют, что и рецептура осталась неизменной, но в это верится уже с трудом. Что осталось неизменным, впрочем, так это невероятного качества горячий шоколад, который здесь подают. Согласно традиции горячий шоколад дома Амелье подается со взбитыми сливками и четырьмя теплыми тостами, которые надо в шоколад обмакивать. Десерт невероятно сытный, но если будете в Барселоне зимой – обязательно попробуйте.
Еще один дом Пуч-и-Кадафалка в правом Эшампле, который стоит посетить, – это Дом с Шипами[71] на пересечении улиц Диагональ, Провенса и Росельб (официальный адрес – avinguda Diagonal 416–420). Это здание, похожее на сказочный замок принцессы Рапунцель, будто бы разрывает реальность, перенося прохожих в мир фантазий, валькирий, заколдованных лесов и музыки Вагнера. Здесь в работе Пуч-и-Кадафалк вдохновлялся в основном архитектурой Северной Европы: отсюда взяты и конические крыши, покрытые разноцветной черепицей, и возвышающиеся над городом цилиндрические башни из красного кирпича, и те самые шипы (они же башенные шпили), давшие зданию его простонародное название. «Дом с шипами» можно посетить, вход стоит от 12€[72].
Одних только работ этих троих архитекторов хватит, чтобы гулять по правому Эшампле несколько дней. Тем не менее трое «богинь» каталонского модернизма были лишь самыми известными, и порой в Эшампле можно набрести на невероятно красивые здания, сравнимые с работами Гауди, Доменека и Кадафалка, но, к сожалению, совсем без информации о том, кто их создал, когда, что за люди здесь жили. Это несколько печально, но никоим образом не отменяет удовольствия гулять по Барселоне, заглядывая в роскошные подъезды домов эпохи модернизма и отмечая про себя очередного святого Жорди, убивающего дракона.
Если во времена Антони Гауди в правом Эшампле жили подлинные элиты Барселоны, то сегодня эти люди забрались еще выше на гору, оставив правое Эшампле бизнесу и среднему классу. Так что в наши дни, помимо первоклассной архитектуры, в этом районе можно обнаружить отличные здания под офисы, дорогие бутики и хорошие рестораны. Один из тех, в который нужно заглянуть обязательно, El Nacional (Passeig de Gracia, 24), это коллекция роскошных маленьких ресторанчиков и баров под единой крышей, вызывающая ассоциации с 1920-ми, «Великим Гэтсби» и всей романтикой последнего предвоенного десятилетия.