«Последний из великих католических соборов», Саграда Фамилия – это самый посещаемый монумент в Испании и, наверное, одно из наиболее впечатляющих зданий в Европе в принципе. Это большая католическая церковь, которая строится уже больше 135 лет, и полностью завершена она будет только в середине XXI века. Вокруг здания всегда стоят невероятной высоты строительные краны, и каждую неделю появляются новые детали; вот еще в начале июня возле похожих на ребра колонн не было ничего, а в конце месяца с одной стороны появился лев, а с другой – баран. Посетителям города такой «долгострой» кажется удивительным, многие спрашивают: «А почему так долго строят-то?» – и затем шутят про Юрия Лужкова.
На самом деле именно такое, терпеливое поэтапное строительство и было нормальным для выдающихся католических соборов прошлого. Кафедральному собору Барселоны потребовалось больше ста лет, чтобы подняться от земли вверх. Целые поколения строителей и прихожан терпеливо работали над этой церковью каждый день, кладя камень за камнем и не зная, доведется ли им увидеть ли это здание законченным в своей жизни. В такой философии есть некое христианское смирение: ты просто помогаешь создать что-то грандиозное, сильно больше, чем ты, и не думаешь о своей личной выгоде и о том, доведется ли тебе увидеть это здание законченным. Его закончит твой внук. Сегодня этой философией проникнуться сложнее – результат в современной культуре часто важнее процесса, а успех измеряется количеством лайков в инстаграме. Тем интереснее, впрочем, феномен Саграда Фамилии – собора, который строится в новом времени по законам старого.
Антони Гауди был человеком глубоко религиозным. Церковь архитектор посещал и в юные годы, а стариком ходил на службы каждый день и соблюдал жесткий пост. В юности и зрелости, впрочем, Гауди не был особенно странным для своего города и времени. Барселона конца XIX века была городом религиозным, особенно если речь шла о средних и высших классах: добропорядочные граждане не пропускали воскресную службу, школы находились в церковном ведомстве, а у «хороших семей» помимо собственного фамильного врача был и собственный фамильный священник, который приходил совершать таинства в специально оборудованной семейной церкви.
Название «Саграда Фамилия» означает «Святое Семейство»: Мария, Иосиф, Иисус. Работать над церковью Гауди начал в 1883 году, в возрасте 31 года. Сегодня мы воспринимаем и собор и его создателя с отдаления лет – нам известен и подлинный талант Гауди, и масштаб его прижизненного и посмертного успеха, и тот факт, что посмотреть на Саграда Фамилию ежегодно приезжают десятки миллионов человек. И с этой позиции человека из будущего логичным кажется предположить, что собор был проектом самого Гауди, что землю и финансы ему наверняка выделили мэрия или государство и что весь город с нетерпением ждал, когда же великий архитектор закончит свое творение.
Все было совершенно не так.
Работа Антони Гауди над собором Святого Семейства – это чистая случайность. Во второй половине XIX века в Барселоне были крайне популярны так называемые искупительные церкви: религиозные объекты, строившиеся исключительно на добровольные пожертвования верующих и подразумевавшие прощение всех грехов для посодействовавших[55]. И в начале 1880-х набожный продавец книг Жозеп Мария со смешной фамилией Бокабелья, что в переводе означает «красивый рот», решил самостоятельно запустить свой собственный проект по строительству искупительной церкви.
Он не был человеком бедным, но и к финансовым элитам своего времени, /os indianos, также не принадлежал, а потому купил участок земли, достаточно дешевый, в деревне под названием Эль Поблет (El Poblet) в пригороде Барселоны (частью города эта территория стала только в 1897 году). На величие и посмертную славу господин Бокабелья совершенно не претендовал, и одним из важнейших и почти единственным его требованием к архитектору была набожность. Антони Гауди, что любопытно, был не первым архитектором, работавшим над Саграда Фамилией: сначала господин Бокабелья нанял архитектора из Мурсии Франсиско дель Вильяра, получившего образование в Мадриде и переехавшего в Барселону. Сеньор Вильяр был старше Гауди на 26 лет, был состоявшимся, пусть и не первого эшелона, архитектором и специализировался на благотворительных проектах: строительстве госпиталей, церквей, реставрации исторических памятников. Его профессиональный профиль, казалось бы, идеально подходил для проекта искупительной церкви, и в 1877 году сеньор Франсиско де Паула дель Вильяр-и-Лосана получил заказ на строительство собора Святого Семейства в деревне Эль Поблет в пригороде Барселоны. Антони Гауди на тот момент было 25 лет, он переживал недавние смерти матери и брата, последовавшие одна за другой, готовился к последнему году в архитектурном колледже и подрабатывал подмастерьем у того самого Франсиско дель Вильяра.
Архитектор из Мурсии запланировал Саграда Фамилию в достаточно распространенным для того времени стиле неоготики. Если бы ему было суждено претворить свой проект в жизнь, то финальная церковь получилась бы, скорее всего, весьма приятной для взгляда и в какой-то степени выделяющейся из окружающей городской среды, но безмерно далекой от того массива, объема, таланта и значимости, которые собор Святого Семейства имеет сегодня. Если вам очень интересно представить себе эту альтернативную историю, то имеет смысл прогуляться до пасеч-Сан-Жоан, 90, где стоит симпатичная неоготическая церковь Сан Франсеск-де-лас-Салезас. Чистое здание кремовых бежевокрасных оттенков, с германского вида шпилем и лжегоргульями, эта церковь похожа на неоготические «улучшения» в Готическом квартале и, скорее всего, весьма недалека от того, что хотел построить сеньор дель Вильяр. Совпадают даже даты строительства: строительство церкови де-лас-Салезас началось в 1877 году, а в 1885 здание было закончено. Под руководством дель Вильяра церковь Святого Семейства ждала бы похожая судьба, но все сложилось иначе.
Итак, в 1877 году сеньор Франсиско де Паула дель Вильяр-и-Лосана получил заказ на строительство искупительной церкви за чертой города. Он нарисовал план, план утвердили, и 18 марта 1882 года, в день Святого Иосифа, работа над проектом наконец началась. Тем не менее сеньор дель Вильяр и господин Бокабельяне не сработались. После полутора лет постоянных пререканий, несогласий, столкновений и обид Франсиско дель Вильяр покинул проект, успев лишь разбить фундамент и построить часть крипты[56].
Перед Жозепом Марией Бокабелья вновь стояла задача поиска архитектора для своего проекта. И тут важно понимать, что, пусть торговец книгами занимался в основном организацией, продвижением проекта и поиском заинтересованных жертвователей, эта церковь была для него безусловно значима. Когда он запустил проект искупительной церкви Святого Семейства, ему было уже 62 года, и во многом для сеньора Бокабелья это был финальный жизненный проект, изъявление его веры и материализация достижений. Поэтому, разумеется, у него были свои мечты о том, как должна была выглядеть церковь и кто должен ее строить.
При этом абсолютно во всех логических раскладах ситуации на тот момент строить ее должен был кто угодно, но никак не Гауди – юный подмастерье больших мастеров, со средними оценками в аттестате и колонией для анархистов в портфолио. Его кандидатура была странной, неочевидной и в целом практически невозможной. Очень часто в связи с тем, почему сеньор Бокабелья в итоге выбрал молодого архитектора из Реуса, рассказывают байку, которую расскажу вам и я буквально через пару строк. Звучит эта байка весьма глупо, но я лично процентов на восемьдесят уверена, что так оно и было – в этом мире часто самые великие и важные вещи происходят по нелепым стечениям обстоятельств, ввиду не самых оригинальных идей и с подачи не самых блистательных людей.
Итак, рассорившись с изначальным архитектором, сеньор Бокабелья искал нового. Для начала он предложил проект Жоану Марторелю – к слову, архитектору той самой церкви на пасеч-Сан-Жоан 90, которую я упоминала в этой главе выше. Но у Жоана было слишком много текущих проектов, и он отказался. Поиск продолжался. И тут наступает время для обещанной байки: согласно барселонским слухам, торговец книгами Жозеп Мария Бокабелья был набожным шовинистом, горячо интересовался расовыми теориями и верил в превосходство арийской расы над всеми прочими. И ему искренне хотелось, чтобы его церковь, финальный акт всей его жизни, строил подлинный ариец, поэтому когда он увидел светловолосого и голубоглазого Гауди, то решился дать ему проект, невзирая на скромный статус молодого архитектора. В ноябре 1883 года Антони Гауди официально стал главным архитектором искупительной церкви Саграда Фамилия.
Над этим проектом Антони Гауди трудился в буквальном смысле до последнего дня своей жизни – сначала в статусе более-менее никого, малоизвестного архитектора из провинции, без особых средств к существованию. Работа велась параллельно с другими его проектами – так как речь шла о церкви, строящейся исключительно на частные пожертвования, средства на строительство имелись не всегда, что позволяло Гауди совмещать храм Святого Семейства с другими заказами. Постепенно, впрочем, слава странного мужчины из Реуса росла: он познакомился с Гуэлем, Гуэль сделал ему несколько заказов и представил городским элитам, дома Гауди появились на Рамбле, в Эшампле, за городом и, наконец, на помпезном проспекте Грасия. Сеньор Бокабелья умер в 1892 году, и к началу XX века, когда слава Гауди гремела по всей Испании, храм Святого Семейства можно было уже по праву считать лично его проектом: никто особенно не помнил торговца книгами, но все знали, что искупительная церковь для Антони Гауди имеет значение большее, чем все остальные его работы, собранные воедино.
В храме Святого Семейства Гауди ставил перед собой амбициозную задачу – создать архитектурное творение на пределе своих в частности и человеческих в целом возможностей, сделать удивительный подарок Богу. Именно поэтому архитектор настаивал на сохранении изначальной концепции искупительной церкви, строящейся исключительно на частные пожертвования: импульс людей, объединенных верой и готовых отдать плоды своей работы на строительство церкви, вписывался в его концепцию дара Богу куда лучше, чем частные спонсоры, вмешательство властей и коммерциализация храма.
С точки зрения инженерии задумка Антони Гауди остается амбициозной и сегодня, в конце 2010-х годов. Замысел создать для Бога самый впечатляющий храм в истории выразился в первую очередь в масштабе: самая высокая точка Саграда Фамилии, пока еще не достроенная башня Иисуса, должна достигать в высоту 172,5 метра, что сделает барселонский храм самым высоким христианским сооружением в мире. Даже сегодня это впечатляет, а во времена
Гауди эта задумка бросала вызов чуть ли не законам физики; если бы ее достроили до войны, Саграда Фамилия была бы самым высоким зданием во всей Испании. Тем не менее, замахиваясь на грандиозность, Антони Гауди желал именно отдать дань Богу, а не конкурировать с ним, поэтому он намеренно спроектировал храм так, чтобы тот был наиболее высоким зданием во всем городе и во всей стране, но при этом не превышал в высоту барселонскую гору Монжуик. Смысл был простой: человек велик в таланте, посланном ему Богом, но не превышает величие самого Бога.
При жизни самого Гауди был построен только один фасад храма, фасад Рождества, смотрящий на восток. Над ним высились четыре спиральные колонны, похожие на оплывшие свечи; при жизни Гауди были окончены две из них, еще две успели построить до войны. Больше долгое время не менялось ничего, и два с лишним десятилетия великая работа Гауди представляла собой четыре колонны и постепенно темнеющий от выхлопных газов фасад; не было даже внутренних помещений. При этом в завершенном виде запланированный Антони Гауди храм должен был выглядеть поистине монументально, более величественно (или, по крайней мере, необычно), чем любая другая церковь в мире. Архитектор запланировал для Саграды Фамилии 18 башен, одна выше другой и все похожие на оплывающие свечи.
Вообще, как кажется лично мне, храм Святого Семейства по проекту Антони Гауди похож на оплывшие свечи не случайно – он и задуман быть гигантской, высотой с окружающие горы, церковной свечой Богу, поставленной в сердце Каталонии. Такой трактовки я не видела ни у одного историка искусства, но популярные историки искусства XX века, например неоднократно упомянутый в этой книге Роберт Хьюз, никогда и не видели Саграда Фамилию в версии более объемной, чем четыре башни и один фасад. Сегодня между улицами Марина и Сардиния высятся уже восемь законченных башен, стоят два полноценных фасада и каждый день растут ввысь еще четыре башни. И они действительно похожи на церковную свечу, но не ту единственную тоненькую желтую свечку, которую привыкли ставить в храмах мы, жители века электричества. Нет, Гауди вдохновлялся гигантскими церковными свечами века XIX – не свечами даже, а монструозными амальгамациями воска, когда новые свечки ставили в базу из старых, сгоревших, и они вновь отекали, создавая новые наросты, бугры, конические формы и гроты. Именно на такую массивную свечу похожа Саграда Фамилия; это понимание пришло ко мне, когда одним теплым барселонским вечером я гуляла по еврейскому кварталу Старого города и в одном из атмосферных баров на улице Sant Dom6nech del Call[57] в витрине увидела гигантскую амальгамацию оплывших кремово-желтых свечей, невероятно похожую на миниатюрную версию Саграда Фамилии. Набожный Антони Гауди посещал церковь регулярно, и неудивительно, если бы он решил создать храм-свечу, элегантный христианский символизм.
В XXI веке, как ни удивительно, эта свеча в чем-то выглядит даже уместнее, чем в веке XIX, – когда летом над городом лежит дымка смога, с окружающих Барселону гор башни-свечки выглядят особенно поэтично.
Итак, башен, похожих на свечи, в законченном виде у храма Святого Семейства должно быть восемнадцать. Двенадцать из них по периметру церкви символизируют собой апостолов, следом за ними идут четыре пика евангелистов, авторов Нового Завета, затем башня Богоматери и, наконец, самая высокая точка – центральная башня Иисуса Христа. Все эти пики должны быть разного размера, постепенно взбираясь все выше: четыре башни фасада Рождества высятся в диапазоне от 98 до 107 метров, фасада Страстей – от 107 до 112, еще не существующие апостольские башни фасада Славы – от 112 до 120, пики четырех апостолов будут стоять на высоте 135 метров, увенчанная Вифлеемской звездой из камня башня Богоматери достигнет 138 метров и, наконец, Иисус будет конкурировать с горами на высоте 172,5 метра. Помимо восемнадцати башен Гауди запланировал для храма три фасада: Рождества, рассказывающий о появлении Иисуса Христа в нашем мире, Страстей, посвященный самопожертвованию и смерти Иисуса, и третий, Славы, повествующий о вознесении сына Бога.
Из восемнадцати башен и трех фасадов при жизни Антони Гауди закончил две башни и один фасад; если говорить в пропорциональном соотношении, было выполнено около 15 % запланированного. Согласно популярной барселонской легенде, когда знакомые Гауди с нетерпением спрашивали его, когда же закончится строительство знаменитой церкви, тот спокойно отвечал: «Мой клиент никуда не спешит. У Бога есть все время мира». Говорил он эту фразу в действительности или нет, одно известно точно – Антони Гауди не ожидал увидеть свой великий собор законченным на своем веку. Ему было важно качество, методичность и, главное, добровольность пожертвований. Примерной датой окончания строительства великий каталонский архитектор видел XXIII – да, да, двадцать третий! – век. Он действительно планировал великую католическую церковь, строительство которой заняло бы несколько веков.
Отразилось это и на его планах: Антони Гауди спроектировал все восемнадцать башен, закончил фасад Рождества и разработал второй фасад, Страстей. А вот третий и главный фасад, Славы, архитектор даже не проектировал, ограничившись презентацией общих идей о том, как тот должен выглядеть. Гауди рассчитывал, что в далеком XXIII веке найдется кто-нибудь достаточно талантливый – или талантливая! – чтобы дать его работе достойный центральный фасад.
Антони Гауди умер в 1926 году. Историю его смерти знают почти все: сбитый трамваем, откинутый на обочину, как бездомный бродяга, и неузнанный в течение трех дней, он скончался в запруженном госпитале для бедняков, а похоронен был как король.
7 июня 1926 года глухой старик в холщовой робе пересекал улицу Гран Вия неподалеку от площади Тетуан. На часах было пять минут седьмого.
Дефекты слуха – нашему герою было 73 года – не позволили ему услышать клаксон трамвая номер 30. Столкновение было суровым; старик повалился на землю с тяжелыми травмами ребер и головы. Вышедший на улицу кондуктор решил, что перед ним пьяный (еще бы, не слышит трамвай!) бездомный, и просто оттащил изувеченного старика на обочину, а потом как ни в чем не бывало продолжил маршрут. Помогли лежавшему без сознания старику двое – оба, удивительным образом, тезки архитектора: Антони Роч, управляющий в порту, и Антони Нория. Первые четыре остановленных ими такси отказались везти в больницу грязного нищего, каким он казался мужчинам за рулем. Доставить пострадавшего в больницу удалось только после вмешательства агента Гражданской гвардии Рамона Переса, который решил поехать вместе с тремя Антони в госпиталь – убедиться, что старику окажут положенную помощь. При помощи Переса старика все-таки довезли и приняли в больницу на улице ронда Сан Пере, 37.
«Вначале, так как сеньор Гауди ввиду своего крайне тяжелого состояния не мог говорить, люди, оказавшие ему непосредственную помощь после случившегося несчастья, оставили без внимания личность пострадавшего. Он оставался инкогнито вплоть до перемещения его в больницу Святого Томаса, где именитый архитектор был узнан и личность его была установлена дежурным врачом», – писала 9 июня 1926 года барселонская газета La Vanguardia грустные подробности случившегося. Как только личность Гауди была установлена, архитектора незамедлительно перевезли в престижную частную клинику. Но было уже поздно: 10 июня 1926 года от полученных травм уроженец Реуса Антони Гауди-и-Корвет скончался. Через два дня его с почестями похоронили на территории Саграда Фамилии, и попрощаться с великим архитектором пришли тысячи человек.