Ночевала я в итоге в покоях дедушки, пусть этого и не планировала. А случилось все так: после осмотра лекарь долго хмурился, качал головой и наконец вынес приговор, что я истощена и опасно ослаблена, и потому эрцгерцог не захотел отпускать меня от себя.

Тогда я украдкой взглянула на деда, переживая правильно ли он понял мои намёки? Или я ошиблась? Но долгие годы при дворе научили его слышать не только намеки, но и полутона.

— Каролина, признавайся, — строго начал дедушка, деланно нахмурившись. — Ты всё же поддалась этой нелепой моде на бледность и осиную талию? Ничего не ешь?

Я едва подавила улыбку, облегченно выдохнув.

— Каюсь, дедушка, — поспешила ответить, с особенным удовольствием произнося это простое, но такое теплое слово. — Дебют уже близко… хотелось выглядеть как можно лучше.

Лицо эрцгерцога дрогнуло. Он на миг зажмурился, будто пряча нахлынувшие чувства, и в его глазах тревога ненадолго уступила место нежности.

— Тебе это ни к чему, — мягко, но твердо сказал он. — Ты и так прекрасна. Очень похожа на Альяну, а она считалась первой красавицей на все четыре эрцгерцогства! Запомни, милая, девушку красит румянец, а не мертвенная бледность.

— Полностью поддерживаю, — яростно закивал лекарь. — Леди нынче совсем не думают о своем здоровье и последствиях для организма, пьют такую гадость, что потом удивляются тому, что и желудок болит, и с магическими каналами беда.

— Беда? — эрцгерцог бросил цепкий взгляд на лекаря, а после его едва уловимого кивка, протянул, словно повторяя для себя. — Беда-а-а-а с этой молодежью глаз да глаз нужен. Я лично прослежу, чтобы ты съела ужин до крошки. И сегодня будешь спать в моих покоях. Нечего тебе бродить в таком состоянии: исхудала так, что сквозняк с лестницы унесет.

— А я приготовлю укрепляющий отвар. Он снимет последствия… — лекарь сам себя оборвал. — На вкус мерзость, предупреждаю. Но без него утром не встанете. Так что советую вначале плотно поужинать, а его выпьете перед сном. Я запишу инструкцию как его принимать.

Я дико обрадовалась, поняв, что, скорее всего, он говорит о действии принятой мной пастилки и её побочных эффектах.

Лекарь прошел к секретеру и взяв чистый лист, принялся писать. Пока он это делал, дедушка подошел ко мне и сжал мою руку, выражая свою поддержку, а взглядом давая понять, что теперь я под защитой.

И он действительно позаботился обо всем: так бережно и решительно, что у меня то и дело щипало глаза от переполнявших меня чувств.

После плотного ужина дедушка почти силой отправил меня в постель, но сделал это с такой трогательной нежностью, что спорить не хотелось. Без лишних разговоров передал мне шкатулку с мамиными письмами, даже почудилось, что вместе с ними мне вернули частичку её тепла.

Заметив, как крепко я держусь за своих людей, дед ничего не сказал, но приказал им оставаться рядом со мной: Рози приглядывать за мной у кровати, а Оуэну велел охранять дверь в мою комнату.

Сам же дедушка сел за письма. Перед этим он внимательно изучил всё, что оставил лекарь: три листа, исписанные мелким и убористым почерком. Слишком много для простой инструкции к укрепляющему отвару. Я видела, как после чтения его лицо стало жёстче, взгляд похолодел, а губы сжались в тонкую линию. Что именно он от меня скрыл, убрав записи в нагрудный карман, я не знала. Но именно после этого дедушка и взялся за перо, и, кажется, написал не меньше десяти писем!

Так что если отец и пытался с помощью родовой магии узнать, о чем мы говорили, ничего важного он не услышал. Только заботу деда о безголовой внучке, которая диетой решила себя заморить, да мои слезы и всхлипы, после прочтения посланий матушки к эрцгерцогу.

А на завтрак я спустилась вместе с дедушкой и, пожалуй, впервые за долгое время чувствовала себя безмятежно.

Мне было понятно напряжение всего семейства, которое встречало нас в полном составе поутру. Ведь даже Рози расспросить им не удалось, потому что за платьем мне на смену, эрцгерцог Ардор отправил с ней своего слугу.

— Скажите, каковы ваши дальнейшие планы? — отец первым не выдержал за завтраком звенящего напряжения. Вежливые фразы о блюдах исчерпали себя, а молчание становилось почти осязаемым.

Дедушка неторопливо отложил приборы и поднял на него спокойный взгляд.

— Я задержусь у вас, Перолак. Уже отправил управляющему письма с распоряжениями об изменении планов. А сегодня намерен предложить внучке поездку в город, чтобы пройтись по лавкам. Мне хотелось бы выбрать для неё подарки лично.

— Да она же недавно… — начал отец и тут же осёкся.

Я едва удержалась, чтобы не усмехнуться. Он наверняка хотел напомнить, что совсем недавно я уже изрядно облегчила его кошелёк новыми нарядами. Но вовремя сообразил: тогда придется объяснить, почему мне вообще пришлось срочно менять весь гардероб. А это был разговор, которого он явно не жаждал заводить при великом Никлаусе Ардоре.

— Будьте готовы, — нервно выдохнул отец и выдавил улыбку, пытаясь свести все к шутке, — женщины способны разорить кого угодно.

— Когда эта женщина — единственная, для нее не жалко потратить всю сокровищницу Ардора, — невозмутимо ответил дедушка, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.

Отец сглотнул, отлично поняв невысказанный упрек и намек на его жадность.

— Но зачем непременно ехать в город? Разве не проще пригласить торговцев сюда?

Ага, так и видела, как крутятся шестеренки в его голове! С одной стороны хорошо, что траты за покупки не на нем, а с другой герцог отлично понял, что за пределами дома ему не узнать, о чем мы говорим между собой. Ни родовая магия, ни слуги, никто ему в этом не помощник! И от этой мысли во мне вспыхнуло тихое, злорадное удовольствие.

Впервые не я была загнана в угол. Теперь тревожился он.

— Сегодня такая солнечная погода, не хочется сидеть дома! Милиса, ты не против прогулки в город и пройтись с нами по лавкам? — с самым простодушным видом предложила я сестрице.

Та в ответ с изумлением посмотрела на меня, ведь отношения у нас в последнее время оставляли желать лучшего. Я же постаралась, чтобы на моем лице читалось обожание и любовь, с которой я всегда на неё смотрела раньше. Сомнения быстро покинули её и Милиса засияла довольной улыбкой, вновь ощутив своё превосходство. Верно решила, что я вновь становлюсь похожей на себя прежнюю, ищущую её одобрения и совета.

— Разумеется, юная леди, моё приглашение распространяется и на вас, — поддержал меня эрцгерцог. — Должен признать, я проявил непростительную невнимательность, не подготовив для вас должного подарка. Позвольте мне исправить это упущение: выберите всё, что придётся вам по вкусу.

Глаза Милисы алчно загорелись, да и отец против такого аргумента не устоял. Как Мили умела опустошать кошелёк он знал лучше всех, и в кои-то веки расходы брал на себя кто-то другой.

— Что ж, мы можем только отблагодарить за столь щедрый жест. Я немедленно прикажу готовить карету…

— Не стоит утруждаться, я уже отдал приказ слугам, — ответил эрцгерцог.

Отец напрягся, и я поспешила увести разговор в сторону, спросив у Милисы, какую лавку нам стоит посетить первой и куда нужно будет ещё обязательно заехать. Тут уж сестрица расстаралась, весело рассуждая, о том, где лучше шляпки, а какой портнихе недавно завезли модные фасоны новых нарядов из самой столицы. О платьях она могла говорить бесконечно, чем всегда утомляла отца. После её болтовни он был счастлив закончить завтрак и побыстрее выставить нас из дома.

Но это помогло ещё ослабить бдительность моей драгоценной семейки. По крайней мере, угроз и предостережений я больше не получала. Мачеха вообще смотрела на меня одобрительно, решив, что я вняла её вчерашним речам и взялась за ум. И, конечно, рассчитывая за мой счет пополнить изрядно прохудившуюся шкатулку с драгоценностями…

Вскоре мы уже покачивались в карете, направляясь в город. Мне кажется, сестрица ещё никогда не собиралась так быстро. Воодушевленная предстоящими покупками Мили болтала без умолку. Ее щеки разрумянились, глаза сияли предвкушением, а голос звенел от нетерпения. Она перескакивала с платьев на перчатки, с перчаток на шляпки, потом вспоминала о туфельках и лентах, почти не замечая, что мы с эрцгерцогом отвечаем сдержанно, лишь бы поддержать разговор.

Я с трудом прятала свое волнение, старалась не показать свое напряжение, а вот мысли сестрицы явно крутились вокруг того, как бы побольше урвать, воспользовавшись щедростью эрцгерцога. Она уже успела набросать наш примерный маршрут по самым дорогим лавкам города и перечисляла их с таким воодушевлением, словно составляла план по завоеванию мира.

Дедушка возразил ей лишь в одном. Сославшись на свой почтенный возраст и невозможность долгих прогулок, он предложил остановиться в салоне модных платьев, а уже туда пригласить сапожника, чтобы тот снял мерки и подобрал обувь, шляпника с его лучшими фасонами, а также ювелира, чтобы завершить образ достойным блеском. Милиса после такого предложения засияла пуще прежнего и от нетерпения готова была нестись впереди лошадей.

Я привыкла, что герцогский титул отца открывает нам все двери и в лавках нас встречают как желанных клиенток. Но такого подобострастия, какое вызвало появление дедушки, я ещё не видела. Ему хватило короткого разговора с хозяйкой салона, и та мгновенно расцвела почтительной улыбкой. Остальных посетителей под благовидными предлогами поспешно выдворили, а вокруг нас зашелестели юбки помощниц, раскрылись коробки, засверкали ткани, кружева и ленты. Милиса смотрела на всё это с восторгом, а мне было страшно представить, в какую сумму влетит эрцгерцогу его щедрость.

— Юные леди, мне сообщили, что мы не стеснены в средствах, но ограничены временем, — радостно объявила хозяйка, звонко хлопнув в ладоши. Её глаза блестели так, словно ей только что вручили большой сундук, доверху набитый золотом. — Не будем же терять ни минуты!

После этого всё завертелось с пугающей быстротой. Нас с Милисой ловко, почти незаметно разделили, подхватив с двух сторон и увлекая к разным примерочным. Вокруг суетились помощницы, мелькали отрезы тканей, разноцветные ленты, тончайшее кружево, а в воздухе пахло пудрой, духами, сладостями и буквально минуту назад заваренным чаем.

Милиса было заикнулась, что хочет, чтобы я осталась с ней, но хозяйка тут же всплеснула руками с таким искренним ужасом, будто сестрица предложила поджечь салон.

— Ах, что вы, что вы! У вас, милые леди, абсолютно разные типажи! — затараторила она. — Для экономии времени каждой из вас займутся отдельно. Вам будут приносить только самые подходящие ткани и лучшие кружева, уверяю!

Милиса, польщенная таким вниманием, быстро смягчилась. С ней ушла сама хозяйка, осыпая её комплиментами, а меня одна из помощниц неожиданно вывела обратно, прямо к дедушке.

Я растерянно замерла, не понимая, что происходит.

— Поспешим, у нас мало времени, — негромко, произнес он и ухватил меня за локоть, уверенно направляясь к выходу.

— Куда?! — вырвалось у меня.

Дедушка лишь загадочно усмехнулся.

— Скоро всё узнаешь.

Он махнул кучеру, и слуга тотчас распахнул дверцу кареты.

— А Милиса?

— Не беспокойся о ней, — с легкой насмешкой ответил дедушка. — Я пообещал хозяйке салона, что готов на любые траты, но при одном условии: эта юная леди должна на несколько часов полностью забыть о нашем существовании и ничего не узнать о нашем отсутствии. Иначе хозяйка не получит за свои труды ни единой монеты.

Я невольно представила сияющую Милису среди платьев и украшений… И поняла, что ловушка для неё была выбрана безупречно. И все бы ничего, но что задумал эрцгерцог в отношении меня?

* * *

Место, куда нас привез кучер, сначала показалось мне незнакомым. Далеко не сразу я вспомнила, куда ведет эта почти заросшая дорожка, обрамленная пышными кустами и достаточно широкая для двух-трех людей. Вспомнила и закусила губу. Когда-то именно здесь я впервые повстречала Аскара.

Это случилось на второй год брака с Друдом. Милиса пригласила нас с мужем пройтись по лавкам, а потом выпить освежающих напитков в одном из салонов, ведь жара в то время стояла страшная. Вот только Друд с гораздо большим удовольствием оставил бы меня дома. Сейчас я это отлично понимала, а тогда — нет. Тогда я всё еще пыталась верить, что могу быть хорошей женой: тихой, покорной, не доставляющей неприятности. Поэтому последующие события оказались почти предсказуемыми. Найдя очередной предлог, который его якобы оправдывал, в закоулке торгового ряда муж поднял на меня руку. Впервые не дома… Впервые чуть ли не на глазах моей семьи.

Я помню не столько боль, сколько стыд. Обжигающий, липкий, невыносимый. Помню, как кровь шумела в ушах, как мир вдруг сузился до его лица, чужих шагов за спиной и собственного желания исчезнуть. Тогда я впрыгнула в первую попавшуюся коляску, даже не сказав кучеру, куда меня везти. И оказалась в парке, достаточно людном, несмотря на жаркое солнце. А потому старалась скрыться от чужих взглядов и забрела туда, где не бывала прежде.

Это уже позже я узнала об этом месте: укромном, скрытом от простых горожан, которое воистину можно было назвать райским.

И даже в настоящее время я не очень понимаю, почему защитный контур, завязанный на древней магии, пропустил меня. Ведь войти в эту часть парка могли только люди, принадлежавшие к великим родам и имевшие хоть кроху магического дара. Если кровь аж двух великих родов во мне текла, то со вторым были проблемы. Магии я точно не имела: алтарь рода не пробудил во мне ничего. Однако… Прямо сейчас мы легко проехали в эту часть парка и спокойно, неспешно шли с дедушкой по тропинке!

Здесь, в самой глубине городского парка, за высокой стеной, увитой плющом и белым, розовым, сиреневым клематисом[1], открывался восхитительный вид на озеро и скрывались беседки. Они стояли на маленьких островках, неподалеку от берега, и к каждой вел изогнутый мостик. Восьмигранные, из белого крепкого дерева, чуть потемневшего от дождей, беседки казались легкими и почти невесомыми. Их крыши радовали взгляд зеленой, желтой, голубой и нежно-розовой черепицей, напоминая сложенные крылья диковинных птиц, готовых вот-вот нырнуть в воду.

В тот раз, я даже тропинки не заметила, шла к озеру напролом. Впрочем, только оказавшись у берега, я пришла в себя достаточно, чтобы задаться вопросом: а где я, собственно, оказалась?

Как и тогда, вода у берегов заросла камышами, над ней скользили стрекозы с прозрачными, словно стекло, крыльями. Ивы роняли в озеро нежную пыльцу, в траве горели желтые и синие цветы, занесенные сюда ветром с окрестных полей, а вокруг стояла умиротворенная тишина. Я помню, как вошла в первую попавшуюся беседку… Точнее влетела почти вслепую, задыхаясь от слез, и даже не сразу поняла, что там кто-то есть. Тем более, что этим «кем-то» окажется мужчина!

Было уже поздно убегать, поздно отворачиваться, поздно прятать распухшие глаза и пылающую от пощечины щеку. Да и слезы, которые продолжали течь, тоже было не спрятать.

А самое ужасное было то, что я не узнала в нечаянном свидетеле моей боли и стыда кронпринца! В то время в своей прошлой жизни я почти ничего не знала об императорской семье. Даже их главные отличительные черты были мне неизвестны. Насколько же глупой, слепой, беспечной я была, если ни разу не задала себе очевидный вопрос: почему все произошло именно так? Почему меня обучали в поместье отца так, словно я уже была отвергнута высшим обществом?!

Ведь признаки императорской крови невозможно не заметить. Волосы цвета расплавленного золота. Ярко-сиреневые глаза, по легенде, носящие отпечаток силы богов. Они есть у каждого, в ком течет кровь правящего рода. У каждого без исключения.

[1]У нас прижилось название ломонос.

Как оказалось, я застала Аскара врасплох не меньше, чем он меня. Гораздо позже он признался: в наших краях он был по тайному делу, встречался инкогнито с одним из подчиненных и… Слишком рано деактивировал артефакт, скрывавший его настоящую внешность. И тут появилась я. Растрепанная, с грязным подолом, травой на юбке. Зареванная, с красной щекой и дрожащими губами. Девчонка, которая гулко глотала слезы и смотрела на наследника империи так, будто перед ней оказалось чудовище.

Что он подумал в тот момент — догадаться не сложно. Мой вид прямо говорил о насилии, правда, совсем не на то, которое он себе представил.

Я мало помнила о той встрече, точнее мне так казалось. Потому что чем ближе мы были к озеру, тем ярче расцветали воспоминания. Мне казалось, они были смутными, но нет… Тихий голос Аскара, его вопросы, мои судорожные попытки подавить всхлипы и даже попытку все-таки уйти, которую принц пресек, при этом не дав мне повода усомниться в том, что он мог повести себя как подлец. Его платок я сохранила. Тепло его магии вспомнила только сейчас. Невесомые, почти незаметные касания… Тогда я решила, что мне просто стало легче от того, что рядом оказался взрослый человек, способный утешить при этом не выпытывая подробностей. Теперь же понимала, что Аскар не просто утешал меня. Он снимал мою боль. И ни разу за все время не спросил моего имени. Да и сам не представился…

Это вспомнилось почему-то особенно ясно.

В прошлой жизни именно здесь началась цепь событий, которую я потом называла случайностью. Случайная встреча. Случайное участие кронпринца в моей жизни. Случайное приглашение во дворец, пришедшее через полгода, и которое отклонил Друд, сославшись на мое здоровье. И не солгал… Я действительно была больна. Потом еще одна случайная встреча, и еще одна… А там и первый приезд в столицу. Новая «болезнь», запершая меня в баронстве Вложе до самой смерти супруга.

Тогда я не связала одно с другим. Теперь же…

Если все повторяется, значит ли это, что и Аскар может оказаться здесь? Я на миг прикрыла глаза, крепче ухватив дедушку за руку и прогоняя эту мысль. Еще целых два с половиной года до того момента, кронпринцу вряд ли есть смысл находится в наших краях сейчас.

— Каролина? — встревоженный голос дедушки донесся до меня словно издалека. — Тебе плохо?

— А? Нет! Простите, я просто залюбовалась открывшимся видом и слишком задумалась.

Я подняла глаза на ближайшую беседку.

Внутри кто-то стоял у перил, спиной ко мне. Светлые волосы, собранные лентой, плечи скрывал темный дорожный плащ. Слишком простой для наследника империи и слишком дорогой для обычного дворянина. Сердце пропустило удар. Таких же совпадений не бывает… Мог ли дедушка назначить принцу встречу? Абсурд же! С чего бы и…

— Каролина?

— Да, дедушка. — Я посмотрела на эрцгерцога Ардора, который хмурился, вглядываясь в мое лицо.

Я улыбнулась. Наверняка улыбка вышла жалкой.

— Идем. Держи крепко мою руку, мостик может быть мокрым от воды.

Дедушка уверенно повел меня к беседке. К той самой, в которой уже был человек.

Наверное, в этот миг мое сердце замерло в груди. И стучать оно начало лишь в момент, когда мы оказались внутри беседки и я наконец увидела лицо мужчины, совершенно точно дожидавшегося нас.

Мой длинный и облегченный выдох услышали все, но я и не собиралась смущаться. Я не знала этого мужчину. Это точно был не Аскар. И вот странность: я одновременно выдохнула и в то же время, сожалела. Все же мне очень хотелось увидеть кронпринца.

— Добрый день, ваша светлость и леди Диэйт, — первым поприветствовал нас незнакомец, изящно поклонившись.

— Каролина, позволь тебе представить, лорд Миэль Аллоди, племянник эрцгерцога Аллоди. И по совместительству маг жизни, наблюдающий и лечащий меня.

Только сейчас я обратила внимание на детали. Мужчина выглядел так, словно всю ночь был вынужден скакать на коне. Подол плаща был заляпан грязью, да и сам лорд Миэль выглядел невыспавшимся, хотя при этом все равно обладал утонченными чертами лица. Добрыми светло-синими глазами и обаятельной улыбкой.

— Добрый день, приятно познакомиться, — я присела в реверансе, пока еще не осознавая весь масштаб того, что приготовил для меня дедушка.

— Опустим официоз, все разговоры — потом! — твердо произнес дедушка. — Миэль, приступай к осмотру. Время не терпит!

Почему-то мне казалось, что осматривать будут дедушку, а не меня. И только в момент, когда лорд Миэль потянулся к моей ладони, пазл в голове окончательно сложился!