5

Ночь на исходе лета выдалась удушливой, даже для Равенны. Спасаясь от зноя, она настежь распахнула узкое окно, пытаясь поймать хоть слабый намек на ветерок. Лучшей стратегией оказалось лежать на койке почти неподвижно, в одной ночной сорочке, с влажной тряпкой на лице. Равенна отчаянно хотела уснуть — в такую жару ни вышивка, ни чтение не шли на ум, — но забытье не приходило.

— С табуном все в порядке? — спросила она Оберона, лишь бы отвлечься от того, как капли пота скатываются по вискам и собираются в ложбинке между грудей.

— Вполне. Снаружи куда приятнее, чем в этих затхлых каморках, которые вы, двуногие, так обожаете. Мы нашли неподалеку озеро, отмокаем в нем.

Равенна простонала от зависти:

— Звучит божественно.

Она и сама могла бы прокрасться вниз, в купальни, но после допроса Ульриха не решалась. Тем более, что король Валлек не вызывал ее на партию в талфон уже больше двух недель. И это было нормально. Вполне. Не то чтобы она скучала по нему. Совсем нет. Просто совпадение по времени настораживало.

— Лучше сидеть в комнате и не рисковать, — убеждала она себя. — Скоро король снова уедет, заберет с собой Ульриха, и все эти подозрения и вопросы о невесте улягутся сами собой.

Равенна снова застонала — на этот раз от того, что в мыслях «невеста» и «улягутся» оказались рядом. Жаре не удавалось унять ее постоянное вожделение к правителю Балмирры. Ей всю жизнь твердили, какое это благословение — найти своего азаи, и что это дано далеко не всем фэйри. Ее родители, по их собственным словам и рассказам Аллариона, прожили уникальную историю любви, но Равенна никогда не желала себе таких отношений. Она не была мягкой и терпеливой, как Эйн; Равенна была злопамятной, гордой и вспыльчивой. Она всегда старалась подавлять эти черты, по крайней мере при матери, и мысль об азаи, который будет отчитывать ее за характер, как отец, ей претила.

Что-то подсказывало: Валлек не побоится ее огня. Возможно, это были лишь фантазии, и на самом деле он предпочитал покорных и кротких. Но в своих мечтах Равенна опиралась на то, как он наслаждался их словесными дуэлями над игровой доской.

Его самодовольная ухмылка всегда была ее погибелью. То, как он кривил губы, обнажая острые клыки, как изгибались его брови и вспыхивал азарт в пронзительных, сверхъестественных глазах. То, как он заполнял собой кресло — мощные конечности раскинуты с уверенной грацией, тяжелые запястья на столе, огромные пальцы лениво перебирают фигурки.

Какими будут эти пальцы на ее коже?

Равенна судорожно вздохнула и закрыла ментальную связь с Обероном. Единорог мог пробиться сквозь щит, если бы случилось что-то важное, но сейчас ему незачем было знать, как сильно она тоскует по своему паре.

Списав все на жару, она подобрала подол тонкой сорочки до талии. Кожа была нежной и влажной от пота. Стоило коснуться себя между ног, как Равенна обнаружила, что уже течет от желания.

— Проклятье, — выругалась она, когда пальцы начали двигаться. Она обещала себе перестать это делать — во всяком случае, думая о нем. Потребность становилась невыносимой, когда он был в Балмирре, всего в паре коридоров и лестничных пролетов от нее.

Клыки заныли, когда рука умело заскользила по жаждущей плоти. Пот собирался под коленями и под грудью, но остановиться она не могла. Распаленная и тоскующая, Равенна могла лишь отдаться воображению.

Он уложит ее на свою огромную кровать, осторожно обходя крылья. Она вопьется когтями в его налитые мышцы, в податливую зеленую кожу груди. Он не возьмет ее сразу, о нет, ему слишком нравится возвышаться над ней, видя, как она изнывает. Опираясь на одну руку, другой он задерет ее юбки выше. Шорох ткани по коже заставит ее содрогнуться от мурашек. Он довольно заурчит при виде этой картины.

— Коснись меня, — скажет она, ведь умолять она отказывается. Пока что.

— Всему свое время, — ответит он, и в его лазурных глазах запляшет пламя похоти.

Его тяжелые ладони ласково пройдут по ее ногам, ощущая, как мышцы вздрагивают под кожей. Его ноздри расширятся, улавливая густой аромат ее возбуждения. Толстые пальцы скользнут внутрь — сначала один, затем второй. Огромная рука перехватит подколенный сгиб, раздвигая ее ноги так широко, как никогда прежде. Крылья за спиной затрепещут, выбивая странный ритм. Азаи… Валлек утробно зарычит от удовольствия.

— Вот так, — скажет он. — Кончай для меня.

И Равенна подчинилась. Она лихорадочно ласкала клитор, растягивая наслаждение столько, сколько могла вынести. Она уже не понимала, где кончается фантазия и начинается видение, да это и не имело значения. Оргазм накатывал волна за волной, тело сводило судорогой, а на губах застыло его имя.

Когда все закончилось, она осталась лежать на кровати потной кучей, прижимая ладонь к пульсирующему лону. Волосы прилипли к голове и плечам, Равенна тяжело дышала.

Боги, какая же она слабая. Ему нужно уехать, и поскорее. Ради них обоих.

Она только перевернулась на бок, потянувшись за чистой тряпкой, чтобы привести себя в порядок, как вдруг в дверь что-то с силой ударило. Равенна вскочила с кровати и обернулась к входу.

— Открывай именем лорда-командующего! — выкрикнул мужской голос.

Ну уж нет.

У нее были считаные секунды, чтобы наложить морок. Магия неохотно легла на потную кожу, но когда дверь разлетелась в щепки, на ворвавшихся солдат в шоке смотрело лицо Эйн.

В крошечную комнату набилось не меньше пяти воинов, вытесняя весь воздух. Следом вальяжно вошел сам лорд-командующий.

— Что это значит? — потребовала она ответа.

Ульрих поднял лампу, светя ей прямо в глаза. Равенна свирепо уставилась на него; она не знала, чьи это сейчас глаза — ее или матери, — но была слишком зла, чтобы волноваться об этом.

Ноздри командующего расширились, и Равенна с ужасом поняла: чуткие носы орков почуяли запах ее недавних ласк. Тем не менее она не покраснела и не отвела взгляд. Это ее комната, и она вольна делать в ней что угодно.

— Обыскать здесь все, — скомандовал Ульрих.

Равенна наблюдала, как воины потрошат ее жилище. Матрас перевернули, простыни и одеяла сорвали. Подушки вытряхнули из наволочек, всю одежду выбросили из сундука. Ее немногочисленные книги швырнули на стол, чтобы Ульрих мог их пролистать.

Стиснув кулаки, она замерла, пока мимо нее сновали огромные тела. Но когда один из них вытащил ее плащ — полночно-синяя ткань блеснула в тусклом свете лампы, — Равенна не выдержала.

— Не трогай его! — выплюнула она, вырывая плащ из рук оторопевшего воина.

— Обыскать нужно все, — почти скучающим тоном произнес Ульрих.

Прижав плащ к груди, она оскалилась на командующего. Если они хотят его забрать, им придется выдирать его из ее когтей.

— Как вы смеете? — выкрикнула Равенна, пытаясь гневом заглушить подступающие слезы. — Вы не можете просто…

— Могу, — оборвал ее Ульрих. — Я лорд-командующий этого города, и безопасность короля — мой священный долг.

— Я не угрожаю королю.

Ульрих удостоил ее коротким взглядом.

— Все подлежат проверке.

— Это не проверка, это запугивание.

— Как тебе угодно.

Яростный рык сорвался с ее губ, но сделать она ничего не могла. Вынужденная глотать бессилие, она смотрела, как ее вещи перетряхивают и швыряют на пол. В конце концов один из воинов потянулся за плащом. Она прижалась спиной к стене, качая головй.

— Не упрямься, хозяйка, — сказал воин не без сочувствия.

Поджав губы, Равенна сама развернула плащ перед ним, встряхивая его.

— Это просто плащ, тут не на ч-что смотреть, — голос предательски дрогнул, и ее захлестнула паника.

Орк, видимо, не лишенный жалости, позволил ей держать вещь самой, пока он быстро пробежался руками по ткани, проверяя наличие потайных карманов. Не найдя ничего, он отступил, и Равенна снова прижала плащ к груди, как щит.

В тесной комнате, где и смотреть-то было особо не на что, обыск занял всего пару минут. Для нее они тянулись вечность.

Равенна снова метнула яростный взгляд на командующего — и тут же бросилась вперед, увидев, что у него в руках. Гримуар матери.

Кожаный переплет, потертый от частого использования, — эта книга была ее величайшим сокровищем после плаща. Они с Эйн годами заполняли страницы рецептами, схемами вязания, наставлениями и даже короткими заклинаниями, помогавшими Равенне направлять магию. В этой книге были сосредоточены все знания ее матери. И теперь она была у него.

— Верните ее, — сказала она, понимая, что совершает ошибку, но не в силах сдержаться.

Ульрих иронично вскинул бровь.

— Странная книга. Я забираю ее для более тщательного изучения.

— Нет! Это пустяки, просто рецепты!

— Тогда не о чем волноваться. Если она и впрямь так безобидна, скоро получишь ее обратно.

Его взгляд был полон яда, несмотря на ухмылку. Его торжество было отвратительно, и Равенна напрягла каждую мышцу, чтобы не броситься на него, как зверь. Теперь он ее враг — она выжжет это знание на своих костях. Наступит день, и она увидит его падение. Магия покалывала кончики пальцев, требуя выхода, но Равенна лишь сильнее впилась ногтями в ткань плаща. «Не сейчас. Еще не время».

— Я этого не забуду, лорд-командующий, — произнесла она, с удовлетворением отметив, как пара воинов вздрогнула от ее слов.

Ульрих лишь нахмурился:

— Не тебе швыряться угрозами, женщина.

— Это не угроза. Это обещание.

— Хм. — Он кивнул своим людям. — Уходим.

Воины вышли четким строем — разительный контраст с тем хаосом, который они оставили в ее комнате. Ульрих шел последним; он задержался лишь для того, чтобы взяться за изувеченную дверь.

— Жди вестей, — бросил он и потянул дверь на себя.

Она не закрылась: сломанная защелка не держала, оставив щель и дыру на месте замка.

Равенна стояла, дрожа всем телом, посреди руин своей комнаты. В коридоре слышались приглушенные голоса — должно быть, шум всполошил всех слуг, но никто не осмелился постучать. И ладно. Ей не нужна была ничья жалость.

Равенна стояла среди разбросанных вещей, по ее лицу покатились слезы — злые, обжигающие слезы, которые были горячее летнего зноя. Ноги подкосились, она опустилась на пол и спрятала лицо в складках плаща.

Она заставит его заплатить. Клянусь богами, лорд-командующий получит в своей комнате нечто куда похуже пауков.