Эпилог

Десять месяцев спустя

Бледное зимнее солнце давно закатилось, но они все еще были в ловушке этого бесконечного собрания. Ужин принесли и уже унесли обратно, один из министров уснул прямо в кресле, и Равенна начала всерьез опасаться, что скорее наступит весна, чем эта встреча закончится.

Обычно Равенна обожала спорить. Посещение подобных совещаний стало для нее чем-то вроде любимого хобби, особенно после того, как она досконально изучила все темы. Отец всегда советовал знать об их враге или новой местности как можно больше; Равенна приняла это близко к сердцу и всегда держала наготове вопросы для министров.

Однако сегодня именно вопросы — вернее, перепалка — министра образования и министра горнодобывающей промышленности пригвоздили всех к местам. Тема была важной: обнаружили новую золотую жилу, но прежде чем углубляться в гору, министр горного дела должен был получить разрешение Валлека и свериться с архивными записями. Золото — это прекрасно, но оно не стоило того, чтобы обрушить город ради его добычи.

Как и во многих других вопросах, министр образования придерживался осторожного подхода. Он принес графики, карты и результаты изысканий, доказывая, что старые данные ясно указывают: копать там, где они хотят, опасно. Министр горного дела возражал, утверждая, что вся имеющаяся информация безнадежно устарела, так как была собрана еще в начале правления Мордиса, лет тридцать назад.

С обеих сторон звучали веские аргументы, и, хотя обычно Равенна с удовольствием включилась бы в дискуссию, сегодня она хотела только одного — чтобы все это поскорее закончилось.

Она была не в духе еще до начала собрания.

Валлека вызвали рано утром: городской гарнизон доложил о странных объектах в небе. Большая часть утра ушла на то, чтобы собрать стражников, якобы видевших что-то необычное на горизонте, и выставить дополнительные посты.

В итоге Равенна осталась в постели одна. Разумеется, она привыкла к его ранним подъемам. Большую часть дней он придерживался строгого графика: вставал на рассвете, чтобы тренироваться со своими берсерками. Однако сегодня его вызвали задолго до зари — так рано, что они даже не успели заняться привычными утренними делами.

Дело было не в том, что ей каждое утро жизненно необходим его член; просто она к этому привыкла. За то время, что она была парой, женой и королевой Валлека, она привыкла к определенному укладу жизни, который включал в себя начало дня с восхитительного оргазма.

Равенна опасалась, что из-за этой потери весь день вела себя как настоящая стерва.

Пока министры продолжали по кругу обсуждать одни и те же пункты, Равенна украдкой взглянула на своего азаи. Даже будучи не в духе, она едва сдержала улыбку, заметив, каких трудов ему стоит скрывать скуку. Она одобряла его рассудительность — горное дело было слишком важным вопросом, чтобы принимать поспешные решения. И все же у него были и другие важные дела.

Например, она.

Ерзнув на стуле, Равенна позволила магии скопиться у своих ног. Слушая дебаты министров лишь краем уха, она направила магический поток по полу к сапогам Валлека. Мягкими спиралями магия скользнула вверх по его ногам — нежные, дразнящие ласки.

Сначала она не была уверена, что он что-то почувствовал. Но когда магия пробралась под тунику и сосредоточилась у его члена, все еще скрытого брюками, он выпрямился. Откашлявшись, Валлек бросил на нее быстрый суровый взгляд. Она ответила усмешкой и приподнятой бровью.

Равенна сразу узнала этот вызов в глазах своего мужчины. Валлек снова откинулся на спинку стула и, выпрямив спину, изобразил внимание к министрам.

Щеки ее вспыхнули от возбуждения. Она так любила дразнить его.

Пошевелив пальцами под столом, Равенна задала магии направление. Она ласкала его бедра и живот, закручиваясь теплыми вихрями в паху. Невидимая для окружающих, магия поднялась к груди, дразня соски и свежий след от укуса, который она оставила всего три дня назад.

Он держался достойно, гораздо дольше, чем она ожидала. На самом деле, он так долго сохранял стоическое спокойствие, что Равенна сама начала ерзать. Она незаметно скрестила ноги, плотно сжав бедра, чтобы совет не почувствовал запах ее растущего возбуждения.

Наконец, решив, что пора ставить точку, она снова собрала магию у его члена. Через эфемерное касание она чувствовала, как сильно он возбужден — тяжелый бугор упирался в ткань штанов. Равенна усилила давление, заставив магию мягко надавить на головку.

Валлек поперхнулся, а затем громко прокашлялся.

— Я ценю тщательность ваших аргументов, — произнес он. — Но полагаю, мы обсудили все возможное. Начните новые изыскания в шахтах, и если это окажется безопасным, весной мы откроем новый штрек.

Она шутливо щелкнула его магией по подбородку. Ну вот, разве это было так трудно?

Министры поклонились, даже представители образования и промышленности выразили согласие. Вопрос был решен, и чиновники начали собирать вещи, прощаясь охрипшими от долгого спора голосами.

Валлек и Равенна отвечали на поклоны кивками и словами благодарности. Равенна безмятежно улыбалась каждому орку, проходившему мимо. Было непросто, но она старалась не выглядеть слишком самодовольной из-за того, что добилась своего. Даже в городе орков ей это часто удавалось, так или иначе, но триумф всегда был слаще, когда ради него приходилось потрудиться.

Наконец за последним министром закрылась дверь, и Равенна осталась наедине со своим азаи. Она повернулась к нему, не удаляя с губ безмятежной улыбки.

Валлек отодвинул стул, и ножки скрежетнули по деревянному полу.

— Иди сюда. Сейчас же.

Вздрогнув от командных ноток в его голосе, Равенна поднялась. Она не спеша перекинула волосы через плечи и кокетливо направилась к нему. Когда она оказалась достаточно близко, он рывком притянул ее к себе, прижав поясницей к краю стола.

— Несносная девчонка, — прорычал он, одновременно расстегивая ремень.

— Я всегда была и остаюсь лишь твоей любящей и преданной женой, — парировала она, задирая юбки.

Широко расставив ноги, Валлек откинулся на сиденье, одной рукой высвобождая напряженный член. Перехватив его у основания, он приказал:

— Доводи дело до конца, пикси.

Закусив губу, Равенна оседлала своего властного мужа, упершись коленями по обе стороны от его бедер. Придерживая юбки, она наблюдала, как он проводит головкой по ее плоти.

Оба вздрогнули от контакта. Его ладонь скользнула по ее бедру к бедру, а она уперлась рукой в его грудь для равновесия.

— Боги, ты же горишь, — простонал он.

— Ты оставил меня такой, — надулась она. — На весь день.

Валлек понимающе хмыкнул.

— Так вот в чем дело? Месть за то, что я ушел из постели?

Равенна наклонилась и накрыла его губы яростным поцелуем. Укусив его за нижнюю губу, она прошептала:

— Мне не нужна месть. Больше нет.

Он весело фыркнул.

— Сомневаюсь, что могу в это поверить. С твоим-то коварным умом.

— Это правда. А теперь, ты трахнешь свою многострадальную королеву до беспамятства или мне начинать без тебя?

В его груди зазвучало вибрирующее урчание, когда он пристроил головку у ее влажного входа. Схватив ее за бедра, Валлек потянул ее вниз, одновременно толкаясь вверх — беспощадное вторжение, которое не прекращалось, пока он не вошел в нее полностью.

Голова Равенны откинулась назад, рот открылся в безмолвном крике.

О, боги, как глубоко.

Она вонзила когти в его тунику, пытаясь удержаться, пока он начинал двигаться. В этом не было ни нежности, ни изящества. Он двигался в ней как истинный брутальный военачальник, каждым толчком растягивая ее до предела. Равенна подпрыгивала на его коленях, стараясь лишь удержаться, и отчаянно двигала бедрами, пытаясь поспеть за его ритмом.

Рычание стало единственным предупреждением. Резко подавшись вперед, он подхватил ее под колени и уложил спиной на стол. Широко разведя ее ноги, он снова перехватил ее за бедра, притягивая к себе при каждом мощном толчке. Его неземные голубые глаза блестели от удовольствия при виде того, как она раскинулась на столе для его утехи.

Так он проникал невероятно глубоко; их тела сталкивались с яростным шлепком. Равенна обнажила клыки, наслаждаясь жгучим удовольствием. Она будет чувствовать его еще несколько дней — восхитительная боль, которую она заберет с собой. Крепко обхватив его, она манила его глубже, звала его домой. Давай же, отдай мне все.

Валлек уперся ладонями в стол по обе стороны от нее. Ухмыляясь, он прохрипел:

— Держись.

У нее едва хватило времени обхватить руками его напряженные предплечья, прежде чем он начал двигаться в полную силу.

Если бы не эта опора, она бы просто скользила по столу от силы его толчков. Тела соприкасались с влажным звуком, между ними капала смазка. Она стиснула зубы и терпела это удовольствие, граничащее с болью, отчаянно стараясь двигать бедрами навстречу. Внизу живота нарастало невыносимое давление, напряжение вот-вот должно было лопнуть.

Он был слишком высок, чтобы целовать его в такой позе, поэтому она ласкала его губы магией — дополнительный слой ощущений. В груди у него рокотало; его голодный взгляд пожирал ее: то, как ее губы приоткрывались с каждым стоном, как она пылала от страсти, как ее волосы диким каскадом рассыпались по столу.

Его руки напряглись, в горле заклокотало рычание. С оскалом на губах Валлек толкнулся в последний раз, задевая самый центр ее удовольствия.

Острое ощущение разорвало напряжение, и Равенна вскрикнула, заходясь в оргазме. Содрогаясь на столе, она чувствовала, как ее плоть сжимает его член, втягивая его еще глубже, сплавляя их воедино. Он рухнул на нее, едва успев упереться на локти, пока пульсировал внутри, изливаясь в нее.

Долгое время Равенна могла лишь парить. Счастье несло ее волной, тело дрожало от отголосков наслаждения, пока она лежала под своим мужчиной.

Когда к ней вернулись силы, она подняла руку и коснулась его щеки, обводя широкую скулу. Он довольно заурчал, прижимаясь к ней и зарываясь лицом в ее волосы.

— Боги, пикси… Трон, крепостная стена, зал совета — в следующий раз ты заставишь меня сделать это прямо на полу базилики.

Равенна издала заинтересованный звук.

Валлек рассмеялся, приподнимаясь на руках. В его глазах плясали чертики, когда он улыбнулся ей, проводя кончиками пальцев по ее подбородку и шее.

Судьба, она могла бы провести всю жизнь, просто глядя на него, особенно когда он так улыбался. Осознание того, что эту улыбку и этот блеск в глазах вызвала именно она, заставляло ее выгибать спину от гордости.

Достав из кармана платок — он завел привычку носить его именно для таких случаев — Валлек постарался привести их в порядок. Получив желаемое, Равенна послушно позволяла ему двигать собой как угодно: замирала, когда он просил, и забралась к нему на колени, когда он закончил. Прижавшись щекой к ее макушке, он обнял ее, прижимая к себе.

Равенна вздохнула. Она могла бы уснуть прямо так, даже не снимая корсета.

— Надеюсь, ты больше не страдаешь, госпожа жена? — спросил он.

— Я удовлетворена — пока что.

— О, отлично. Приятно слышать.

Равенна уткнулась ему в шею, глубоко вдыхая его запах. Судьба, она и мечтать не могла о таком счастье.

Конечно, случались трудности, и бывали дни, когда их споры выходили за рамки обычных перепалок. Но они никогда не ложились спать в гневе и всегда начинали день в объятиях друг друга. Больше всего она любила дни, проведенные полностью в его компании; она была готова признать, что если бы могла, то ездила бы у него на спине, вцепившись крепче морского ежа, пока он занимается королевскими делами.

Она и не знала, что отношения, даже с истинной парой, могут быть такими. Любовь ее родителей была прекрасной, но трагичной — чем-то из сказок и бардских песен. И хотя они с Валлеком правили королевством, в их жизни было так много моментов простого домашнего уюта и тихой близости. Равенна жила ради этих мгновений, собирая их, словно морские стеклышки, которые когда-то искала с матерью на берегу.

У нее все еще случались видения. Для этого ей требовалось коснуться человека, чье будущее она хотела увидеть, и сосредоточиться. Валлек полагал, что это и есть ее истинный дар; те же, прежние видения были делом рук богов, вмешавшихся, чтобы исправить цикл, нарушенный Амарантой. Вероятно, в этом был смысл — но ей не нужны были видения, чтобы знать свое будущее.

Она держала его в своих руках. Неведение относительно того, что именно готовит завтрашний день, само по себе было захватывающим, но в конечном итоге она знала: какие бы трудности ни ждали впереди, ее жизнь стоит того, чтобы ее прожить, потому что в ней есть он.

Равенна определенно становилась мягче в своей новой жизни, но это было не страшно.

Родители научили ее выживать. С Валлеком Равенна училась жить.

Прижавшись к своему большому, теплому азаи, Равенна решила, что это такой же великий дар, как и ее видения.

Они уже подумывали о том, чтобы набраться сил и дойти до спальни, когда стук в дверь заставил их вздрогнуть. Спустя мгновение дверь открылась, и на пороге показался запыхавшийся Маттиас.

Капитан быстро вошел в зал совета и, поклонившись, поспешно произнес:

— Прошу прощения за вторжение, но вы нужны в базилике.

Даже спустя несколько мгновений Равенна все еще не могла поверить своим глазам. Стоя на помосте рядом с Валлеком, она с изумлением наблюдала, как двое незваных гостей низко кланяются.

Одной была человеческая женщина с огненно-рыжими кудрями, убранными в длинную косу. На ее красивом лице застыла решимость, сама она была одета в практичную кожаную одежду и дорожное снаряжение. Больше всего интриговали очки-гоглы, висевшие у нее на шее.

Рядом с ней стоял массивный дракон в мужском обличье. Хотя он не снимал капюшона, свет факелов выхватывал блеск его красной чешуи. Золотистые глаза хищника светились из тени капюшона; его узкие зрачки внимательно изучали Равенну и Валлека.

— И что, скажите на милость, это значит? — спросил Валлек. В его голосе еще не было раздражения, но он требовал немедленных объяснений.

— Простите за внезапность, — произнесла женщина на старательном оркском. — Мы решили, что безопаснее будет прибыть ночью. Чтобы меньше пугать народ.

Валлек перевел взгляд с одного на другого.

— Вы приземлились прямо в моем дворе?

— Да, король Валлек.

— Зачем?

Снова поклонившись, женщина достала плотно свернутый свиток. Когда она шагнула вперед, чтобы вручить его, Маттиас перехватил ее, забрал документ и передал сам. Дракон недовольно зарычал, но осекся под суровым взглядом спутницы.

— Это рекомендательные письма от Аллариона Мерингора-Данна, лорда Скарборо, а также от вашего вождя Кеннума из Кальдебрака.

Равенна приподняла брови, услышав эти имена. Они начали планировать путешествие на север и открыли переговоры с королевством Эйрия несколько месяцев назад. Это было хлопотно ради одного визита, но Равенна считала, что любая цена оправдана, чтобы увидеть новорожденную дочь Аллариона и Молли. Однако для этого существовали официальные каналы, и ей казалось, что там все идет гладко.

— И кто же вы такие? — спросил Валлек.

— Меня зовут Фиа, а это Терон. Мы прибыли от имени леди Эйслинн Дарроу и королевы Игрэйны Монахэн.

Валлек и Равенна обменялись взглядами.

— Мы уже ведем переговоры с Дундураном и Глеанной, — сказала Равенна. — Почему вы пришли к нам сейчас? И таким образом?

— Сообщение, которое мы несем, требует строжайшей секретности. — Фиа кивнула на свиток в руках Валлека. — Моя леди и королева ищут не только торговых соглашений. Я здесь, чтобы получить гарантии дружбы для наследной принцессы Изольды. Королева надеется на вашу поддержку принцессы, когда придет время.

— И против кого мы должны ее поддерживать? — поинтересовался Валлек.

Сжав губы, Фиа ответила:

— Против Пирросского императора.

У Равенны все внутри сжалось. Да, попытка захвата Эйреанского трона была вполне в духе амбициозного императора. Сам король Эйреана был наполовину пирросцем, и хотя он правил лишь как регент, пока королева Игрэйна была не у дел, даже в Балмирре слышали о его махинациях. Ходили слухи о незаконнорожденном сыне или о планах выдать юную Изольду за пирросского кузена.

Если два человеческих королевства объединятся, особенно под знаменами Пирроса, это будет означать новые вторжения на земли орков.

В последовавшей тишине дракон Терон сделал шаг вперед. Окружавшие пару берсерки напряглись, но дракон тут же остановился. Откинув капюшон, он позволил мягкому свету факелов осветить его резкие черты, длинные темные волосы, собранные в хвост, и корону из рогов на голове.

Валлек шумно выдохнул.

— Блядь, — пробормотал он.

— Есть кое-что еще, — произнес Терон с шипящими интонациями, присущими драконам.

Фиа бросилась к нему, схватив за рукав.

— Нет, ничего больше нет! — прорычала она. — Мы же договорились!

Положив ладонь на ее руку, Терон покачал головой.

— Нет, агэ. Это ты решила. А я просто летел.

Равенна перевела взгляд с одного на другого, чувствуя, что между ними гораздо больше, чем просто отношения гонца и его транспорта. Глянув на своего мужчину, она поняла, что он чувствует то же самое.

Валлек с досадой поджал губы.

— Вы уже здесь. Выкладывайте остальное.

Словно вспомнив о присутствии аудитории, Терон снова повернулся к помосту.

— Я — Терон Принцеп, второй огонь в роду моего отца.

А. Это объясняло рога. Равенна читала, что только у королевских драконов вырастает больше двух рогов — это как-то связано с доминированием и иерархией. Но какого дьявола принц драконов делает в компании человеческой шпионки в базилике орков?

— Понятно, — сказал Валлек. — И для кого же вы хотите заключить союз? Для вашего брата-анакса?

— Нет, — мрачно ответил дракон. — Я хочу, чтобы вы помогли мне убить Араксоса.

Глоссарий имен, мест, произношения, средневековых терминов, а также слов фэйри и орков

Эйн Брок — человеческая пара Максима, мать Равенны.

Эйслинн Дарроу — наследница Дарроуленда, жена Хакона Зеленый Кулак.

Всематерь — богиня в мифологии орков; воплощение женственности, плодородия, солнца, урожая и водоемов.

Алларион Мерингор-Данн — друг Максима, всадник Белларанда, пара Молли Данн, лорд Скарборо.

Амаранта — королева фэйри, карга.

анакс — предводитель драконов островов Капли.

Араксос — анакс драконов островов Капли, переживающий не лучшие времена.

Аста Широкоплечая — младшая сестра Валлека и Эйдис, капитан восточной стражи.

азаи — на языке фэйри: родственная душа, предначертанная пара.

Балмирра — величайшая древняя твердыня орков, самый крупный и старый город орков.

Белларанд Черный — черный единорог; ворчлив, позволяет Аллариону ездить на себе верхом.

бредда — на языке орков: младший брат.

Брунгильда Широкоплечая — экономка Валлека.

Каллистикс — кобыла единорога, мать Оберона.

глубокий сон — у фэйри: состояние сна, похожее на оцепенение, когда телесные и магические функции почти полностью отключаются; может длиться годами.

обитатель — в культуре орков: высокопоставленный житель города, например, глава гильдии или старейшина.

боевой скакун — жеребец единорога, связанный узами с воином фэйри.

Дундуран — столица Дарроуленда; может означать как сам город, так и замок.

Залив Дифан — залив, за который борются орки на юге и фэйри на севере.

Эйреан — центральное королевство людей, все еще восстанавливающееся после жестоких войн за престолонаследие.

Всеотец — бог в мифологии орков; воплощение мужественности, плодородия, луны, битвы и дикой природы.

Эйдис Широкоплечая — старшая сестра Валлека и Асты, пара Хильде, советница и мастер над шпионами.

Фэйрилэнд — территория, принадлежащая фэйри; на протяжении тысячелетий пропитана их магией.

Фэйрилендский — родной язык фэйри.

Фаллориан — столица фэйри.

Фенна Широкоплечая — личный целитель Валлека.

Фиа — сенешаль леди Эйслинн.

Фулк Каменнокожий — вождь клана Каменнокожих.

Глеанна — столица Эйрии.

Горы Григен — богатый минералами горный хребет на юго-западе, занятый орками.

грофф ми таль — на языке орков: «я победил»; фраза, произносимая в конце игры в талфон.

Грогар Широкоплечий — неблагоразумный дворянин из Балмирры.

Хильда Широкоплечая — пара Эйдис.

Гормхим — двухлезвийный топор Валлека.

Хротгар Длинный Клык — вождь Иннриндома.

Иннриндом — восточная твердыня орков, в настоящее время находящаяся под властью Хротгара.

Изольда Монахэн — кронпринцесса Эйрии.

Калдар Каменнокожий — племянник Фулка.

Кальдебрак — твердыня орков в северной части гор Григен, в настоящее время находящаяся под властью Кеннума.

Кеннум Зеленый Кулак — вождь Кальдебрака.

коун — на языке орков: провидица, знахарка.

Лейта — таинственная женщина-фэйри из видений Равенны.

долгий сон — у фэйри: обычный тип сна, принимаемый раз в несколько дней вместо еженощного отдыха; может длиться целый день и более, если фэйри восстанавливается после ранения.

лорд/леди — в данной книге: почетное обращение к любому дворянину любого ранга, обычно прибавляемое к личному имени.

Маттиас Широкоплечий — капитан элитных воинов-берсерков Валлека.

Максим Иллииния — воин фэйри, пара Эйн, отец Равенны.

Молли Данн-Мерингор — пара Аллариона Мерингора, леди Скарборо, бывшая служанка в таверне.

Мордис Широкоплечий — бывший вождь Балмирры, убитый Валлеком, дядя Сильвии.

Оберон Звездный — боевой единорог Максима, друг Равенны, сын Каллистикс.

паладин — в культуре орков: представитель орочьего дворянства; исторически — рыцарь.

Пиррос — южное королевство людей, покорившее другие земли и племена на юге.

Равенна Брок-Иллииния — полуфэйри-получеловек, дочь Максима и Эйн, наделенная даром предвидения, наша героиня.

Рульф Зеленый Кулак — посланник Кеннума в Балмирре.

Скарборо — поместье, восстановленное Алларионом.

Сильвия Широкоплечая — племянница бывшего вождя Мордиса.

скала — на языке орков: ворон.

каменный сон — у фэйри: тип вечного сна, в который впадают старейшины фэйри, когда им приходит время уйти в загробный мир; обычно принимается на островах Близнецах.

талфон — стратегическая настольная игра орков, напоминающая шахматы.

Талия — белая кобыла единорога.

Терон — принц драконов, в настоящее время скрывающийся в Дарроуленде.

Наконечник Копья — полуостров в устье залива Дифан, образующий эстуарий.

Близнецы — две богини фэйри, олицетворяющие солнце и луну, жизнь и смерть, войну и любовь и всякую двойственность (считается, что они даруют азаи в знак расположения); также название двух островов у побережья Фэйрилэнда.

триста — на языке орков: младшая сестра.

Ульрих Широкоплечий — заместитель Валлека.

Валлек Дальнозоркий — вождь Балмирры, новый король королевства орков, брат Эйдис и Асты, наш герой.

веллои — на языке фэйри: стрекоза.

вини мун — на языке орков: мой друг.

Игрэйна Монахэн — королева Эйрии.

Ингрид Длинный Клык — младшая дочь Хротгара.

Ифелла Длинный Клык — старшая дочь Хротгара.