35

— НЕТ! Нет, разворачивайтесь, мы должны вернуться! Валлек!

Равенна бросилась на резной форштевень лодки, собираясь прыгнуть в бурлящее мелководье. Тяжелая рука перехватила ее за спинку кирасы и швырнула на дно лодки, к ногам первого гребца. Она больно ударилась, но тут же вскочила, цепляясь за планширь. Равенна точно оказалась бы за бортом, если бы та же рука не втащила ее обратно.

Окованный железом сапог Асты придавил ее грудь к настилу.

— Лежи, — рыкнула орчанка.

Она была в крови и поту, мощные мышцы перекатывались под кожей, пока она налегала на весла в такт остальным гребцам. Лицо ее превратилось в суровую маску.

— Нужно вернуться! — закричала Равенна.

Она извивалась под сапогом Асты, царапалась и билась, отчаянно пытаясь вырваться. Назад, к нему.

— Мы не можем его оставить! Не можем… не можем…

Ей удалось на миг выглянуть за борт. На другом краю узкого пролива паруса кораблей Амаранты поймали ветер — флот фэйри стремительно уходил на север, к Фаллориану. В погоню пустились по меньшей мере шесть орочьих судов — быстроходных драккаров, разрезавших волны. Они преследовали Амаранту, словно стая морских хищников, но этого было мало. Равенне нужно было быть там, чтобы самой настигнуть старую ведьму. Ей нужно было забрать своего азаи, она должна была все исправить.

— Аста!..

— Нет. — Орчанка оскалилась, чего никогда не позволяла себе раньше. Обнажив клыки в гримасе боли, она выдохнула: — Я обещала ему. Не делай еще хуже.

Равенна не думала, что это возможно, но сердце заболело еще сильнее при виде страданий Асты. По лицу Равенны текли слезы, хотя от шока она не могла даже разрыдаться. Она не желала сидеть смирно, не желала, чтобы ее увозили в безопасность, пока ее муж в руках врага. И все из-за нее.

В поисках любого выхода, любого способа заставить Асту развернуть лодку, Равенна наткнулась взглядом на Лейту. Та забилась в соседний проход между скамьями и смотрела на нее из глубины капюшона. Эти темные глаза, так похожие на глаза Амаранты, глядели с жалостью.

Равенна отвернулась — этот взгляд был невыносим.

Что бы она ни делала, Аста оставалась глуха. Вскоре лодку скрежетнуло о песок южного берега пролива. Аста и горстка орков выпрыгнули в воду; воины вытащили судно выше на берег, а Аста рывком подняла Равенну и Лейту.

Лейта шла покорно. Равенна сопротивлялась.

— Отпусти… Аста… я должна… пожалуйста!..

Но орчанка была безжалостна. Она потащила их вверх по склону к поросшим травой холмам, где еще вчера стоял их лагерь.

Оказавшись на вершине, Равенна уперлась ногами в землю, отчаянно пытаясь разглядеть, что происходит на воде.

Другие воины тоже замерли на подъеме, прикрывая ладонями глаза от солнца. Послышался тревожный ропот: орочьи лодки почти настигли суда фэйри, но внезапно огромная волна ударила по преследователям, разметав их. Большинство судов отбросило назад, и они удержались на плаву, но два начали опасно крениться.

Общий стон вырвался у берсерков, когда два корабля перевернулись. Несколько воинов бросились обратно к берегу, чтобы помочь товарищам.

Равенна попыталась побежать за ними, но Аста мертвой хваткой вцепилась в нее.

— Я должна помочь ему! — взвыла она. — Это моя вина, Аста, это все я!

Сколько бы она ни прожила, она никогда не забудет, как десяток воинов фэйри навалились на Валлека, чтобы скрутить его. Никогда не забудет его взгляд, когда он упал на песок. В его глазах застыло поражение, смешанное с такой мрачной решимостью, что у нее кровь стыла в жилах.

Равенна до последнего не верила в то, что он сделал, даже когда летела по воздуху. Только при падении на чьи-то руки реальность окончательно протрезвила ее.

Он выбросил ее в безопасное место.

Он принес себя в жертву.

Этому не бывать.

Это была битва Равенны, ошибка Равенны. Если кого и должны были схватить или убить, то ее.

Она кричала об этом Асте, пытаясь заставить ту понять, отпустить ее.

— Это должна быть я… пусть она заберет меня. Не его, только не его!..

Опасливо косясь на израненных, разъяренных воинов вокруг, Аста притянула Равенну к себе.

— Заткнись, — прошипела она, — и иди живей.

До лагеря Равенну и Лейту скорее тащили, чем вели. Аста тяжело дышала, когда заталкивала их обеих в королевский шатер, подальше от чужих глаз.

Встав у входа, она выглянула наружу; на ее челе залегла тревожная складка.

Равенна попыталась проскочить мимо нее, но на этот раз дорогу преградила Лейта.

Фэйри обхватила ее скованными руками, удерживая на месте.

— Не надо, — прошептала Лейта. — Разве ты их не слышишь?

— Кого? — Равенна не слышала ничего, кроме собственного сердца, которое, казалось, раскалывалось надвое.

— Воинов. Они в ярости. — Лейта посмотрела на нее со всей серьезностью. — Они винят тебя.

Равенна застонала.

— Это моя вина, — твердила она. — Это был мой план, моя месть. Это я должна была там остаться!

Ее слова утонули в шуме, поднявшемся снаружи.

— Аста, выдай нам ее, — произнес глубокий, угрожающий голос за пологом.

— Она выйдет и поговорит с вами позже. Дайте ей прийти в себя.

— Плевать на ее слова. Это ее рук дело. Отдай ее нам.

— Мой брат знал, что делает, — отрезала Аста. — Надежда еще есть. Она скоро пришлет свои условия.

— Нечего ждать. Выдадим девчонку — освободим короля.

— Мой брат не захотел бы…

— Да плевать, чего он хотел! — выкрикнул другой голос.

— Он наш король. Мы не позволим держать его в плену, — добавил третий.

Равенна чувствовала на своей холодной щеке дрожащее дыхание Лейты. Фэйри оттеснила ее глубже в тень шатра. Гнев снаружи нарастал, у входа маячило все больше зеленых фигур.

Аста стояла твердо, преграждая путь.

— Мы что-нибудь придумаем. Перегруппируйтесь и займитесь ранеными.

— Мы уже знаем, что делать. Отдай нам полукровку и…

— Эта полукровка — ваша королева. — Маттиас протиснулся сквозь толпу и встал плечом к плечу с Астой. — Она пара вашего короля. И вы будете это уважать.

Послышалось ворчание, еще несколько минут споров, но в конце концов толпа разошлась. Аста и Маттиас остались у входа, не спеша терять бдительность.

Равенна, увлекая за собой Лейту, подошла к ним.

— Пусть забирают, — сказала она. — Обменяйте меня на него.

— Нужно ждать условий, — хмуро ответила Аста.

— К черту всё! Дайте мне лодку, и я…

— ПРЕКРАТИ! — Аста резко обернулась. Она нависла над Равенной и несчастной Лейтой, обнажив клыки в ярости. — Просто замолчи! План пошел к черту. Всё пошло к черту!

— Я знаю! — выкрикнула Равенна в ответ. — Всё провалилось, и это моя вина! Позволь мне это исправить!

— Я не слишком-то доверяю твоим планам или твоему здравомыслию. Не сейчас.

С тем же успехом Аста могла прямо сказать, что не верит Равенне — именно так прозвучали ее слова. Словно пощечина.

Пощечина, которую Равенна заслужила.

— Прости, — пробормотала она. — Мне так жаль, Аста.

Орчанка шумно выдохнула, раздувая ноздри, и отвернулась.

— Я обещала Валлеку, что сберегу тебя. Его жизнь была для него менее важна, чем твоя — как и для любого азаи. — Когда Аста снова взглянула на нее, ее взгляд был суров. — Мы придумаем, как его вернуть.

Равенна не знала, входит ли она в это «мы».

Она не имела на это права. Не после такого.

Аста снова заняла пост у входа, и Лейта разжала руки.

Фэйри одарила ее очередным жалостным взглядом.

— Амаранта уничтожает всё. Она как чума: бессердечная и неизбежная.

С этими «ободряющими» словами Лейта молча ускользнула в угол шатра, который облюбовала в последние дни.

Оставшись одна посреди шатра, Равенна почувствовала, как задрожали ноги. Она рухнула на землю. Силы покинули ее вместе с уверенностью и решимостью, растекаясь по утоптанному полу.

Судьбы, что же я наделала?

Ужас ледяным осколком засел в сердце. Как она могла поверить, что одолеет Королеву Фэйри? Вооружившись кинжалом и парой кандалов… Как она могла быть столь самонадеянной?

Потому что у нее были видения? Потому что ее муж решил, что она сама — королева?

Она была никем. Обычной испуганной девчонкой-полукровкой, одинокой в этом мире.

Ей следовало остаться в своих покоях. Не быть больше никому обузой. Всё, что она приносила людям — это несчастье и боль.

Ей должно было хватить смелости остановить родителей, остановить Валлека. Я того не стою. Им не нужно было ее защищать, не нужно было жертвовать собой. Она — пустое место.

Впервые после смерти матери Равенна отчаянно по ней затосковала. Она не позволяла себе слишком сильно скучать по Эйн, сосредоточившись на мести, но теперь, среди обломков этой мести, Равенна разрыдалась. Обхватив себя руками, содрогаясь от рыданий, она жаждала услышать тихий голос матери, почувствовать ее нежное утешение. Прикосновение Эйн ничего бы не решило, но в этот черный час Равенна не желала ничего иного.

Но Эйн ушла. Как и Валлек.

Слезы обжигали щеки, но Равенна не вытирала их. Она не могла пошевелиться, ссутулившись на полу. Мышцы стали тяжелыми, ватными; ей и не хотелось двигаться. Здесь, в грязи, было ее место. Среди червей.

Дыхание стало прерывистым — груз провала давил на плечи. Связь внутри нее — та драгоценная нить, которую она годами отрицала, но которой глупо позволила окрепнуть, — натянулась от расстояния. Он был жив, пока еще жив — она чувствовала хотя бы это. Но он был далеко. Не здесь. А должен был быть.

Он должен быть здесь.

Валлек был единственным, кто имел значение. Тот, кто должен был вести за собой и менять мир. Боги, судьбы — что бы это ни было — пометили его для величия.

А она была лишь пиявкой, цеплявшейся за него в надежде впитать хоть каплю его спокойной уверенности. Он знал свое место в мире, и если она была рядом с ним, принадлежала ему, то и у нее появлялось это место.

Она не хотела, чтобы этим местом стала его погибель.

— Прости. Это моя вина. Прости…

— Вороненок? Что случилось? Ты…

— Это моя вина.

Равенна не вставала с пола. Не могла.

Она смутно осознавала, что кто-то входит в шатер и выходит.

Пришла Фенна, целительница, чтобы осмотреть ее руку. Равенна лишь отстраненно чувствовала боль, когда Фенна промывала раны от когтей Амаранты.

Ей хотелось сказать старой орчанке, чтобы та оставила всё как есть. Она заслужила эти раны. Но голос пропал.

Фенна почти не смотрела на нее, хотя Равенна чувствовала на себе ее оценивающий взгляд. Целительница о чем-то спрашивала, но Равенна молчала.

На лагерь опустилась ночь. Равенна поняла это только по запаху костров. Кто-то поставил перед ней миску с похлебкой, но она не притронулась к еде.

Где-то посреди ночи в шатер протиснулся Оберон.

Его мощное тело с трудом помещалось внутри; он осторожно обходил шесты и низкий холст потолка. Подогнув ноги, он лег рядом и положил шею ей на спину.

— Вороненок, поговори со мной.

— Это моя вина. Прости.

— Всё хорошо. Мы справимся.

— Нет. Это моя вина.

— На ошибках учатся, а потом оставляют их в прошлом. Мы вернем твоего мужчину.

— Он у нее. Это моя вина.

Теплое дыхание Оберона коснулось ее щеки, затем — бархатистая морда.

— Мы вернем его, Вороненок.

— Прости. Прости.

Равенна не двигалась. Слезы не высыхали.

Она так и осталась на полу, отчаянно цепляясь за призрачную нить связи внутри. Она боялась сжать ее слишком сильно, чтобы та не оборвалась, но пока нить жила, жил и Валлек.

Это было ее единственной надеждой, единственной целью.

Если он жив, она всё исправит.

Она позволила себе поверить в его уверенность, в их общее будущее. Позволила романтическим жестам и мечтам о счастье вскружить ей голову.

Она забыла, что с самого детства была помечена смертью. Для той, что предсказала падение Королевы Фэйри, иного исхода быть не могло. Все, кто пытался это предотвратить, кто пытался обмануть ее судьбу, закончили ужасно.

Пора было перестать позволять им спасать ее. Пора признать: ее путь написан магией и кровью. Судьбу не обманешь.

Ей суждено погибнуть, и она намерена забрать Амаранту с собой.

Лишь к рассвету к Равенне вернулась чувствительность. Слезы оставили соленые дорожки на лице, а конечности давно затекли.

Снаружи что-то происходило, но ей было всё равно.

Пока Оберон не начал толкать ее носом.

— Равенна? Равенна, ты должна очнуться. Ты им нужна.

— Я никому не нужна.

Оберон фыркнул.

— Хватит. Вернись к нам.

Она не хотела. В оцепенении было облегчение, холодный уют, в котором можно было тонуть до самого конца. Возвращение означало боль.

Когда она снова не шевельнулась, Оберон толкнул сильнее.

Она безвольно завалилась вперед, не успев подставить руки. Равенна застонала, наконец заставив себя упереться ладонями в землю. Встав на четвереньки, она медленно поднялась на ноги с помощью Оберона.

— Вот так. Не спеши.

Тело пронзили тысячи иголок возвращающейся жизни, и Равенна поморщилась.

— В таком состоянии ты бесполезна для всех, и прежде всего — для своего азаи. Соберись и найди в себе мужество, Вороненок.

Ей хотелось огрызнуться, но мысли всё еще путались.

Равенна моргнула, фокусируя взгляд. В шатер вошел Маттиас. Он явно откуда-то вернулся: на плечах осела утренняя изморось. Он лишь на мгновение взглянул на Равенну с непроницаемым выражением лица и обратился к Асте:

— Заметили гонца. Причаливает к берегу.

— Нужно встретить его раньше воинов. — Аста покосилась на Равенну. — Оставайся здесь.

— Нет. — Сделав несколько неуверенных шагов, Равенна вышла вперед. — Я услышу, что они скажут.

Асте это явно не понравилось, она плотно сжала губы.

— Держись позади нас, — бросил Маттиас.

Равенна кивнула и вместе с Обероном последовала за ними из шатра.

В лагере царило мрачное оживление, костры едва тлели. Десятки глаз уставились на нее, когда она вышла на тусклый свет зари. Не в силах встретить ни один из этих взглядов, Равенна смотрела в спину Маттиаса, идя за ним и Астой вниз по склону.

Там уже стояла горстка воинов, окруживших одинокую лодку. Нос судна уткнулся в песок, корма еще покачивалась на воде. Посреди лодки стоял воин фэйри, его длинные светлые волосы были собраны в хвост.

Его суровый взгляд остановился на Асте и Маттиасе, а когда он увидел за их спинами единорога, брови воина удивленно поползли вверх.

Странная улыбка коснулась его губ, не затронув глаз.

— Значит, это правда.

— Захват нашего короля — возмутительное нарушение, — сказал Маттиас. — Мы пришли на мирные переговоры.

— Думаю, время лжи прошло, — холодно ответил фэйри. — Это ваш король выманил нашу королеву сюда. Это он подослал убийцу.

Этого нельзя было отрицать, и никто не стал.

Фэйри кивнул.

— Моя королева может быть великодушной. Она готова закрыть глаза на это оскорбление и вернуть вам короля. Выдайте ту, о ком говорил ваш государь, и мы примем ее жизнь взамен его.

Аста и Маттиас переглянулись.

У Равенны всё внутри оборвалось. Всё могло быть так просто. Обменять Лейту на Валлека.

Амаранта, должно быть, не знала, как выглядит Равенна. Королева никогда не видела ее в лицо: Максим годами прятал ее и Эйн, скрывая их за безвестностью и мощными чарами. А если и узнала, то возможность заполучить собственную наследницу была для нее важнее.

Лейта за Валлека. Просто.

И всё же она не могла этого сделать.

Это была не битва Валлека. И не битва Лейты.

Всё это началось и должно было закончиться на Равенне. Пора было перестать позволять другим страдать за ее месть и ее ошибки.

Выйдя из-за спин Асты и Маттиаса, Равенна предстала перед гонцом. Аста шикнула, пытаясь схватить ее за руку, но Равенна уклонилась и подошла к самой лодке.

У кромки воды она посмотрела фэйри прямо в глаза и твердо произнесла:

— У нас нет того, кого вы ищете. Но ваша королева заберет меня вместо нее.

Фэйри окинул ее оценивающим взглядом, в котором сквозило подозрение.

— Сама убийца пришла договариваться?

— Я та, кто нужен вашей королеве. Преступница, которую она ищет.

Казалось, фэйри побледнел еще сильнее.

— Ты…

— Мое имя — Равенна Иллиния, и я предвидела смерть Амаранты.