© Мельчаев А. А., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Перед вами третья книга серии «Все об уголовных делах», и она последовательно дополняет первые две.

Напомним, в первой книге «Курс молодого адвоката»[1] разбираются основы профессионального пути адвоката с интересной, практической стороны, которая не освещается в учебниках и лекциях. Вторая книга «Ловушки защиты и обвинения»[2] раскрывает процессуальные опасности, но также и защитные возможности адвоката, который уже способен не просто уверенно ориентироваться в уголовном деле, но и дать крепкий бой, используя знание хитрых правовых финтов и ударов.

И вот новый, третий этап профессионального самосовершенствования. Если первые книги затрагивали в основном процессуальные нюансы, то в этой мы переходим к защитным тактикам, исходящим из глубокого анализа материальных норм, их судебного толкования. Эти материи работают во всю силу именно в судах. Оперативники и следователи «на земле», как правило, в них ориентируются слабо, не их это епархия. Любой практикующий адвокат знает нигилистический подход наших «органов» – мы вам сейчас нарисуем обвинение, а вы там в суде с ним сами разбирайтесь. Что ж, мы и разберемся.

Книга не строится по принципу самонадеянных советов «как оправдать по такой-то статье». Такие советы по определению нелепы, потому как каждое дело индивидуально, и общей инструкции, способной охватить конкретику любого дела, быть не может. Да и составов преступлений немало, как их все свести под один знаменатель?

А строится наше повествование так: приводятся общие тактические подходы для работы, такие, которые можно применить по широкому кругу уголовных дел, обвинение разбирается по составляющим кусочкам, по наиболее распространенным квалифицирующим признакам [3]– и вот эти кусочки, отдельные кирпичики в стене мы пробуем прощупать, насколько они крепко сидят в стене обвинения.

Ведь в чем одна из функций защиты? Работать грамотно, не биться тупо лбом об эту стену с лозунгами о невиновности, а разваливать обвинение по кирпичикам.

Например, в любом деле можно найти как признаки смягчающих обстоятельств, так и отягчающих – дело защитника искать первые и отбиваться от вторых. В книге мы не разбираем все эти обстоятельства, ведь многие из них вполне очевидны, а некоторые требуют лишь кропотливой проверки, правила которой известны (например, рецидив). К любому обвинению можно искусственно довешивать квалифицирующие признаки – показываем, как бороться и с этим. Раскрываем также и много других аспектов, которые можно встретить в уголовных делах.

Автор приносит извинения за иногда кажущуюся циничность некоторых рассуждений и комментариев реальных случаев из приводимых примеров – она именно что кажущаяся. Ведь здесь раскрывается строго практический труд адвоката без морализаторства о цене «слезинки ребенка». Оставим лицемерные речи другой стороне процесса. Именно под аккомпанемент таких речей выносится множество незаконных и несправедливых приговоров.

Книга далеко не всеобъемлющая: ее цель – лишь показать защитную логику, ведь вариантов обвинений, как и комбинаций разных квалифицирующих признаков, огромное количество. А логика, если обобщить, такова – смотрим на обвинение не только в целом (ох, какую страшную статью шьют!), а как на конструктор: вот тут элемент, и вот тут, вот на этом все держится, а этот просто идет как бонус; вот здесь слабенько крепится, а здесь дюже крепко, даже и бить сюда смысла нет… Ну или другой образ: слон большой, но и его можно съесть, если есть по кусочкам. Так и некоторые уголовные дела – выглядят страшно, но посмотришь в детали и видишь, что вот тут можно отколоть, тут пошатать… и уже не такое и страшное, и неподъемное это дело оказывается.

Итак, мы надеемся принести пользу!

Приступим.

Начнем с общих принципов работы по защите. Обойдемся без лозунгов о долге адвоката и прочем, а сразу возьмем с места в карьер: займемся конкретикой, а именно быстрым анализом двух основных документов уголовного дела.

Представим ситуацию: перед нами приговор или обвинительное заключение, и вот прямо сейчас его нужно оценить, найти слабые, рабочие места. Понятно, что приговор и «обвинзак» говорят о разных стадиях дела, но и там, и там мы видим всю суть обвинения.

Допустим, вы адвокат, и у вас консультация прямо здесь и сейчас, без предварительного изучения документов. Или к вам поступил запрос на защиту, и вы должны решить для себя – брать дело в работу или это дохлый номер. Или такой жизненный пример для молодых специалистов: вы еще опыта совсем не имеете (стажер), а безразличный дядька-начальник кидает вам приговор: «На, работай, что и как – сам разбирайся, мы тебя учить не нанимались».

В общем, времени рефлексировать нет, работаем.

Понимаем, что глубоко копать материалы дела мы не можем, нет этих материалов, да и времени нет, а есть только вот эта бумага перед нами – приговор, или «обвинзак». Что ж, этого уже достаточно, чтобы выстроить первую боевую позицию.

Итак, у нас всегда есть фабула обвинения, которую мы и начнем «препарировать». Возьмем не самый простой пример (мошенничество), но это и хорошо – лучше тренироваться на уровне hard, с более простыми делами будет легче.

Фабула обвинения: пример из любимой всеми классики литературы и кино – «Золотой теленок» Ильфа и Петрова. Гражданин Корейко А. И. украл железнодорожный состав с продовольствием, предназначавшимся для голодающих Поволжья. И в обвинительном заключении это звучало бы так: «…совершил мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана с использованием своего служебного положения в особо крупном размере при следующих обстоятельствах…».

В этой фабуле мы видим основные элементы состава и квалифицирующие признаки, которые и крепят все обвинение в общем. Вот по ним мы и будем работать, изучать – можно ли их выбить из стены, крепко ли они в ней сидят.

В самом начале приговора в вводной части будут характеристики личности нашего героя. То же самое и с обвинительным заключением.

Субъект преступления – это сам гражданин Корейко. Понятно, что и возраст у него под статью подходит, и вменяемость – не нужно считать следователей дураками, маловероятно, что здесь ошибка. Однако сведения о личности нам пригодятся: фиксируем из вводной части приговора возраст, наличие детей/иждивенцев, трудоустройство и потом сверяем все это с назначенным наказанием (учтены эти обстоятельства или нет).

Как учтены? Понятно, что должны смягчать наказание.

Как учитывается возраст. Например, молодой возраст (около 20 лет) – и здесь дело не просто в том, что «юношу жалко». Самый важный рубеж – это 18 лет, от него зависит применение льготной для несовершеннолетних главы 14 УК РФ (уголовная ответственность несовершеннолетних).

Второй значимый рубеж – возраст от 18 до 20 лет, он тоже дает возможность применить к такому гражданину льготные правила главы 14 УК РФ.

То есть, если возраст от 14 до 18, то глава 14 УК РФ применяется обязательно, а если от 18 до 20, то по усмотрению суда. Тем не менее это все же возможность. Отмечаем ее и ставим здесь галочку.

Старше 20, но всего на пару лет – тоже молодой возраст, четкого правового значения он не имеет, но в приговорах иногда такое смягчающее обстоятельство упоминается.

Пожилой возраст – это около 60 и больше. Четкого уголовно-правового критерия и здесь нет. Понятие «пожилой» примерное, субъективное, но как и в случае с молодым возрастом такое смягчающее тоже в приговорах встречается. Вообще в УК РФ нет особых церемоний с пожилыми гражданами – ну пожилой, ну и ладно, никаких скидок. Единственное послабление для 65‐летних – им нельзя дать пожизненное лишение свободы (ч. 2 ст. 57 УК). Ну так себе льгота, конечно (нашему условному Корейко «вышка» и так не светит).

Наличие детей. Отмечаем, есть ли дети и какие они – малолетние или несовершеннолетние. Малолетние (до 14 лет) обязательно учитываются в качестве смягчающего обстоятельства (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК), несовершеннолетние (от 14 до 18 лет) – не обязательно, но могут быть учтены. На этом немного заострим внимание: самого по себе наличия детей еще мало, нужно, чтобы обвиняемый/осужденный принимал участие в их воспитании, помогал им, содержал (ставьте здесь галочку «проверить» – «номинальные» дети или нет).

Наличие иждивенцев ни на что особо не влияет, но требование к учету этого обстоятельства есть[4]. Иждивенцы немного «качают» чашу весов, если стоит вопрос о том, дать ли обвиняемому реальный срок, лишать свободы или назначить что-то помягче, чтобы не оставить иждивенцев без его помощи. Отмечаем как возможный довод для смягчения наказания. Слабенький, конечно, довод, но уже что-то.

Трудоустройство. Также может иметь значение в вопросе, сажать или нет (стабильный персонаж или так, живет как перекати поле – это условное характеризующее обстоятельство). При этом наличие или отсутствие заработка влияет на размер штрафа.

Место жительства, регистрация. Тоже некое обстоятельство, характеризующее стабильность личности, привязанность к месту. Бывает, что подзащитный очень обижается, когда его в приговоре обзывают бомжом (иногда прямо и пишут с такой формулировкой), но само по себе это не повод для жалобы. Однако это обстоятельство может иметь значение: так, отсутствие места жительства не дает назначить исправительные и обязательные работы[5], мешает назначению ограничения свободы и прямо говорит о сомнительной характеристике личности[6]. Влияет это и на возможность УДО (условное наказание) – не категорично, но все же бросает тень на положительное решение об «условке».

По преступлениям со спецсубъектом сведения о личности имеют значение и для ключевого вопроса – а этого гражданина вообще можно по такой статье привлекать? Например, должностные преступления – там сразу обращаем внимание на полномочия обвиняемого: каковы они, почему его признали должностным лицом, чем именно его полномочия установлены (где ссылки на приказы, должностные инструкции и пр.). Но в нашем примере по мошенничеству субъект общий: Корейко просто гражданин, хоть и со служебным положением (бухгалтер).

Самое неприятное для подзащитного – рецидив, который очень сильно портит картину. Мало того, что это отягчающее обстоятельство и фактор, повышающий размер наказания, так еще рецидив не дает применить ч. 6 ст. 15 УК (понижение категории тяжести преступления), а также мешает использовать ч. 1 ст. 62 УК (снижение максимума наказания на треть при активном способствовании, явке с повинной и пр.). Да и в целом это такая метка: если в ситуации, когда не очевидно, что дадут реальный срок, появляется рецидив, то все, приехали – вопрос снимается с повестки дня.

Однако очень часто возникают ошибки, связанные с нарушением правил учета рецидива (ст. 18 и 68 УК) и неправильным учетом прежних судимостей, а значит, наше внимание здесь должно заостриться.

Разграничение рецидива и судимости. Собственно, отягчающим обстоятельством является только рецидив (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК) независимо от его вида. Судимость сама по себе – не отягчающее обстоятельство, но от нее зависит, есть ли рецидив или нет. Чтобы правильно определить рецидив, нужно правильно учесть (или наоборот, не учесть) судимость.

Итак, в начале приговора, перед тем как описывать основное злодеяние подсудимого, сначала указывают его «послужной список» – все его прежние судимости. Также и в обвинительном заключении. Вот в этом моменте и случается иногда перебор.

Судимости указываются не просто так, чтобы показать, какой нехороший человек этот обвиняемый. Указываются они для того, чтобы правильно определить и посчитать наказание, поскольку судимость влияет на вид рецидива, на вид исправительного учреждения и на вид наказания.

Все прежние судимости учитываются на момент совершения преступления, а не на момент вынесения приговора. Определяющий момент здесь в том, что обвиняемый, будучи юридически судимым, успел опять набедокурить и совершить новое преступление.

Бывают такие подзащитные, на которых клейма негде ставить, и с такими разнообразными подвигами, что ошибку в подсчете наказания совершить не мудрено. Для поиска ошибки остается только, смирив скуку, нудно высчитывать весь «послужной список»: когда и за что осужден, когда отбыл, когда снята судимость, когда попался еще раз…

Если судимость никак не влияет на рецидив и наказание, то указывать ее в вводной части приговора нельзя. Если все-таки указали, то это ошибка, а значит, и изменение приговора, и снижение наказания.

Возникновению ошибки в правильном учете прежних судимостей часто способствует сторона обвинения, когда на стадии следствия слишком рьяно формирует негативный образ обвиняемого. Так, следователь часто приобщает к делу все приговоры, которые когда-либо были в биографии обвиняемого. Погашена там судимость или нет, в каком возрасте она была получена и за что – не важно: главное здесь показать, какой «фрукт» этот обвиняемый, а там судья пусть сам разбирается.

Самое частое проявление ошибки – это когда указали судимость, которая оказывается снятой по той или иной причине. Снятая и погашенная судимость не указывается в приговоре. Например, последняя амнистия (2015 г.) автоматически убирала судимости по многим статьям, но по последующим за амнистией приговорам про это часто забывали при назначении наказания.

Другой вариант – когда указали судимость, которая вроде бы есть, но учитываться не должна. Эти случаи указаны в ч. 4 ст. 18 УК, и довольно часто про них тоже забывают (например, не должны учитываться судимости за преступления небольшой тяжести или судимости с «условкой»). Еще пример – первая судимость была получена «по малолетке». И хотя из информационной базы МВД эту отметку почти невозможно убрать, но вот в приговоре про нее писать и учитывать ее уже никак нельзя.

Что́ сразу должно вызвать настороженность при анализе приговора на предмет ошибок – указание в вводной части каких-то древних судимостей или судимости по нетяжким преступлениям.

Тут, однако, не стоит путать с ситуацией, когда все судимости, даже старые, идут в одной непрерывающейся цепочке. Например, когда осужденный давным-давно получил мелкую судимость, не отгулял ее до конца и попался опять. Получил по совокупности приговоров наказание, продлил тем самым судимость, а потом еще раз попался… И так по времени дотягивается цепочка до последнего приговора.

Если же цепочка хоть на день прерывалась – то все, прежние судимости пропадают «как с белых яблонь дым», указывать их нельзя – это существенное нарушение.

Судимость нужно внимательно проверять по правилам ст. 86 УК (в этой статье установлены сроки судимости и правила их отсчета). Есть подробно разъясняющее Постановление Пленума ВС РФ от 07.06.2022 № 14 «О практике применения судами при рассмотрении уголовных дел законодательства, регламентирующего исчисление срока погашения и порядок снятия судимости».

Но мы помним, что сейчас у нас экспресс-анализ, нет времени все это высчитывать. Поэтому, если видим в вводной части упоминание каких-либо прежних приговоров – ставим галочку на будущее: «проверить расчет рецидива». Видим какой-то слишком давний приговор – это «красная лампочка», возможно, судимость по нему прошла, а ее все равно учли, а значит, мы можем неплохо сбить обвинение или уменьшить наказание.

Переходим к описанию «свершений».

Фиксируем дату событий преступления. Начинаться все будет издалека: тогда-то возник умысел, тогда-то что-то приискал-узнал. Сейчас не отвлекаемся на эти предварительные события – нам нужен момент совершения преступления.

От него зависит:

• срок давности (ст. 78 УК);

• редакция применяемого закона (ст. 9–10 УК);

• место преступления.

Наше важное умение – это способность выловить из месива дат и описываемых событий одну дату, а именно момент совершения преступления. В обвинении по мошенничеству дата в описании событий преступления как раз и будет неочевидной.

Этот момент в разных преступлениях свой, и тут нам нужны базовые знания, то, чему нас и учили в институтах. Например, хищение по общему правилу окончено в момент получения похитителем возможности распорядиться украденным, похищение человека – с момента перемещения похищенного, разбой – с момента нападения, и т. д.

Но вернемся к мошенничеству (а это хищение). Итак, Корейко украл поезд с продовольствием для голодающих Поволжья – ищем, когда Корейко получил возможность распорядиться украденным имуществом[7]. Дата окончания преступления, как правило, будет в конце описываемых событий, где-то рядом с фразой «…и распорядился по своему усмотрению».

Дату нашли, пляшем далее от нее:

1. Оцениваем тактику затягивания: можем ли мы так затянуть дело до апелляции (то есть до вступления приговора в силу), чтобы сроки давности подошли к концу.

2. Смотрим, какая редакция УК была на тот момент времени: может, наказание было мягче, может, какого-то квалифицирующего признака вообще не было.

3. Фиксируем, где окончено преступление, – там и место его совершения, а значит, и его подсудность. А подсудность – это очень слабое место. Поймали такое нарушение – считай, приговор отменен. Проверяем: окончено преступление в Москве, а приговор вынесен почему-то в Таганроге? Так-так-так… Тут могут быть нюансы (напомним, что всех материалов мы не видим), в победные барабаны бить рано, подсудность можно и менять по ходу дела, но это уже «красная лампочка», ставим галочку.

Место может быть сложным – эпизодов много, не все они одинаковы по тяжести. Применяем общее правило – подсудность определяется по месту совершения последнего эпизода или по месту наиболее тяжкого из них (ст. 32 УПК). Обращаем внимание: если поезд с продовольствием пропал с радаров в Москве, то почему суд был в Таганроге? Может, там большинство свидетелей и участников, может, там пресечено преступление, а может, суд поменял подсудность в порядке ст. 35 УПК? Делаем об этом отметочку – здесь потенциально слабое место, которое нужно потом проверить тщательнее.

Каждый элемент состава должен подробно описываться и чем-то подтверждаться (конкретными доказательствами).

Хищение: украл поезд, значит, корыстная цель, без которой нет хищения вообще. А как можно украсть поезд без корыстной цели? Да мало ли – например, Корейко перегнал поезд не в Самарскую губернию, а в Саратовскую (и там, и там был голод) и таки отдал продовольствие нуждающимся. Иначе говоря, не присвоил себе, не имел с этого выгоды.

То есть отлеживаем по тексту, куда делось имущество, как описывается в обвинении выгода (корысть) обвиняемого. Обычно она описывается все той же строчкой «…и распорядился по своему усмотрению», а это очень общая, размытая формулировка. Делаем пометочку – проверить потом, изучалась ли версия о том, что имущество в итоге пошло на какие-то благие цели, не корыстные.

Пример для понимания: судили директора дорожного предприятия за то, что он украл деньги, выделенные на дорогу. А он не украл, а просто построил другую дорогу, хоть и не ту, на которую дали деньги, но все же и не украл их. Корысти нет – нет хищения.

Про корыстный мотив поговорим подробнее далее, а пока идем дальше.

Обман как способ совершения преступления. Обвинение должно не просто написать: «Корейко обманом похитил» – нужно обосновать, кого именно обманул, когда, при каких обстоятельствах. Кстати, в мошенничестве, где способ совершения может быть очень непростым, – это слабое место, вроде предполагается, что обман был, но кого именно и как обманул обвиняемый, непонятно. Такие формулировки часто возвращают на «дослед» (возврат дела прокурору для пересоставления обвинительного заключения). Предполагать общими формулировками нельзя – нужна конкретика.

Проведем аналогию с обвинением в убийстве – в приговорах же не ограничиваются фразой «Иванов убил Петрова», а подробно описывают, каким образом, при каких обстоятельствах, какие удары куда и чем наносил, какой вред они причинили и т. д. Такая же логика применима ко всем другим преступлениям – способ совершения должен подробно описываться и основываться на конкретном доказательстве.

В данном случае выделяем в тексте не просто подробное описание обмана, но и смотрим, каким конкретно доказательством обман подтверждается: показаниями какого свидетеля, каким документом… Если не нашли доказательства в тексте, значит, и обмана нет.

Служебное положение: ищем, какие именно полномочия использовал Корейко, чем они определены (устав, должностная инструкция, трудовой договор и пр.), где ссылка на конкретное доказательство полномочий. Ну был Корейко бухгалтером, но использовал ли он свои полномочия для хищения (может, он просто как обычный гражданин стрелочника подкупил, никак свое бухгалтерство не используя)?

Размер похищенного: в обвинении мало указать цифру, надо ее обосновать. Смотрим, чем именно обосновывается сумма, какими документами, была ли бухгалтерская экспертиза (если расчеты сложные).

Кстати, некоторые из указанных кирпичиков состава мы разберем далее подробно.

Обращаем внимание, как именно указаны доказательства, – они должны хоть как-то раскрываться, а не просто перечисляться[8]. Например, протокол осмотра такой-то: мало указать его реквизиты, нужно раскрыть содержание хоть парой слов – о чем именно протокол, что именно он доказывает.

Очень распространенное злоупотребление и следователей, и судей – перечисляют кучу доказательств, но большинство из них отношения к делу не имеют, а просто перечисляются для создания массы. Либо когда вменяют много эпизодов (преступлений), то почти все доказательства касаются только одного преступления, а про другие ничего не говорят.

Эти логично понятные нарушения, к сожалению, тяжело работают в защите, потому что так в уголовных делах делается постоянно. Да, так нельзя, да, нарушение, но делают из раза в раз, так оно и происходит. Тем не менее это зацепка, и задача защиты на этом моменте спуску не давать, чтобы не превращать такую ситуацию в общепринятый порядок вещей.

Уже можно строить жалобу на сомнениях в относимости конкретных доказательств. Например, зачем в приговоре ссылка на показания свидетеля Ивановой, хотя она ничего по делу не говорит, зачем там указание на рапорт, он ведь вообще про другие обстоятельства… Так потихонечку вышибаем отдельные элементы (неотносимые доказательства), которые сами по себе ни на что вроде и не влияют, но в совокупности стенку обвинения расшатывают.

Обращаем внимание на то, в каком статусе используются свидетельские показания (применительно к приговору). Всегда в тексте специально указывается: лично в заседании свидетель говорил («допрошенный в судебном заседании свидетель показал») или это его оглашенные досудебные показания (то есть зачитали протокол его допроса без вызова свидетелей). Сейчас мы нарушения не видим, но место тут тонкое – надо проверить, вызывали ли свидетеля в суд, были ли основания для оглашения, соглашалась ли защита на оглашение (это все потенциальные места для довольно сильных процессуальных нарушений[9]), почему в приговоре указываются оглашенные показания без учета того, что свидетель лично сказал суду (тоже нарушение[10])?

Перечисление доказательств в приговоре всегда начинается с позиции обвиняемого (признает – не признает, что именно сказал по сути обвинения). Вот здесь обычно излагается некая защитная позиция («не виноват», «меня там не было», «это не я» и прочее).

В мотивировочной части приговора всегда должна быть оценка защитной позиции: заявили об алиби – нужно мотивировать, почему его нет; заявили о «подбросе», оговоре – нужно мотивировать, почему их не было и т. д.

Видим некий защитный довод, а он никак не оценен – значит, здесь нарушение права на защиту (суд игнорирует защитные доводы).

То же самое с доказательствами защиты: привела защита своего свидетеля, который что-то оправдывающее говорит, приобщает какой-то контррасчет размера ущерба – нужно мотивировать, почему суд эти доказательства отвергает (п. 2 ст. 307 УПК).

Вспоминаем вводную часть: если в ней указаны малолетние дети, они должны быть учтены как смягчающее. Не должны, но могут быть учтены возраст и иждивенцы.

Вспоминаем позицию обвиняемого: признал – не признал вину. Признание вины тоже можно учесть как смягчающее (суд может, но не обязан).

Есть госнаграды, участник боевых действий? Строго по закону это не обязательные к учету смягчающие, но в практике они всегда учитываются. Не учтены при назначении наказания – ошибка.

Далее мы подробно разберем, как искать признаки самых сильных смягчающих, но пока бежим дальше.

Учтены отягчающие? Смотрим обоснование. Например, нельзя просто упомянуть состояние опьянения или особо активную роль в совершении преступления, нужно мотивировать, почему учли.

В приговоре всегда указывается, почему суд решил не назначать наказание условно (ст. 73 УК), что не видит оснований для наказания ниже низшего (ст. 64 УК) или снижения категории преступления (ч. 6 ст. 15 УК). Обычно там лишь строчка «нет оснований для применения…».

Если и ее нет, то это нарушение. Например: мы видим упоминание множества смягчающих, видим, что нет серьезных последствий от преступления, – но и указанной выше строчки тоже нет, либо она вот такая не особо мотивированная. Однако если есть реальные основания для применения 64‐й (много смягчающих), а про нее ничего не сказано, – это ошибка. Та же логика с ч. 6 ст. 15 и ст. 73 УК. Подробнее про эти механизмы поговорим чуть позже.

Дополнительный бонус для матерей: если у женщины есть дети до 14 лет, значит, есть возможность получить отсрочку наказания (ст. 82 УК). Если отсрочка не сработала (или про нее забыли) при вынесении приговора, то ее можно запустить в отдельном порядке.

Наказание – это обширная тема, и вот так мельком ее не пробежишь. По каждому виду наказания есть свои специфические ошибки, поэтому детальной проверкой нужно заниматься отдельно.

Повторимся – это лишь экспресс-анализ, когда у нас есть лишь беглый взгляд, который позволяет кратко соотнести вид и размер итогового наказания с тем, что мы увидели в тексте ранее. Например, видим границу наказания, которая выше «средней по больнице» (то есть обычно столько не дают), – проверяем, что тут не так, почему (правильно ли сработал рецидив, чем обоснованы отягчающие и как они мотивированы). Другой пример на поверхности: у нас в деле явка с повинной (она снижает максимум наказания на треть) и покушение на преступление (снижает еще на четверть), а все равно дали без учета этих снижений. Либо дали ровно по этим сниженным границам, но в деле есть и другие смягчающие (например, дети), а значит граница снижается еще больше, (хоть на месяц, но снижается).

Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».

Пункт 28 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».

В книге под квалифицирующими признаками мы не имеем в виду теоретическое определение, что это конструктивные признаки состава преступления, делающие основной состав квалифицированным. Тут мы говорим о квалифицирующих признаках как о части преступления, убрав которую, мы сможем смягчить наказание.

Пункт 20 там же.

Пункт 14 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».

Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре».

Пункт 5 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике рассмотрения уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».

Мельчаев А. А. Ловушки защиты и обвинения. Тактическое руководство по уголовному процессу. М.: Издательство АСТ, 2025. – 176 с.

Мельчаев А. А. Курс молодого адвоката. Практические рекомендации по уголовному процессу. Издание 2‐е, дополненное. М.: Издательство АСТ, 2025. – 176 с.