Говоря о древнерусской цивилизации, мы выделяем в основном два ее компонента — скандинавский и славянский, хотя на самом деле это сплав многих культур и влияний, отразившихся в итоге в древнерусском искусстве, культуре и жизни. Просто ранние влияния были приглушены и забыты, поскольку время появления письменности отстояло от появления Рюрика с его дружиной почти на триста лет. Поэтому, естественно, что в письменных источниках речь идет о современных их составлению влияниях на культуру Древней Руси хазар и византийцев. А более ранние заимствования и влияния культуры фризов и франков остались в виде следов, как в материальной культуре, так и в нарративе. И все эти влияния были поглощены в ходе славянской ассимиляции и аккультурации варягов-русов.

Если мы принимаем гипотезу тождества Рюрика и Рёрика Фрисландского, то история русов начинается на Западе, сначала в Ютландии, а потом и на территории империи франков. В пользу этой гипотезы нет прямых доказательств, но количество косвенных достаточно велико.

«Дружина многа и предивна».

Изображение корабля норманнов из манускрипта франков «Житие св. Альбина», ок. 1100 г. (Wamers, 2002: 237)

В Ютландии история клана Скьёльдунгов уходит корнями в эпоху, описываемую англо-саксонским эпосом «Беовульф». Когда в легендарной древности отношения между фризами короля Финна, данами Хродгара и гаутами Хигелака служили источником для создания поэтических произведений вроде «Беовульфа» и «Видсида» (Bremmer 2004: 3-31).

Мы бы так и считали все это поэтическим вымыслом, если бы не упоминание в «Истории франков» Григория Турского о походе данов под началом короля Хлохилаиха (Хигелака) во Фризию, где после первоначальных успехов даны были разбиты, а их король погиб. Этот эпизод является лишним подтверждением того факта, что «аргумент «от умолчания» (ex silencio) обладает очень ограниченной доказательностью.

Как это ни удивительно, но прибытие сотни кораблей Харальда Клака в Ингельгейм по Рейну вызвало у франков мощной империи Каролингов такие же чувства восхищения и тревоги, описанные Эрмольдом Нигеллусом в своей поэме, посвященной этому событию (Wamers 2002: 237), как и прибытие Рюрика с дружиной в земли славян и финнов.

Будущие русы Рюрика во время пребывания на территории империи франков знакомятся с дипломатией, ленной системой, чеканкой монеты, дальней торговлей, организацией военного дела и социальной системой империи. Эта культурная диффузия создает предпосылки для образования государственности на Северо-Западе Восточной Европы, куда мигрировали «фризские даны» Рюрика, «дружина многа и предивна», как описал их новгородский летописец (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов 1950: 106).

Причем это относится не только к данам Рюрика. Модель социальных отношений империи франков через культурное влияние воспринималась их соседями. «This powerful, expansionist society [Carolingian empire] not only interacted and influenced the development of state structures on its northern and eastern borders, but it also provided models of discourse about the relationship between centralizing power and group solidarity. Not that these discourses were simply adopted by the Franks'neighbours, but rather they became part of the range of possible options selectively adapted to local circumstances»[32] (Garipzanov 2008: 6).

В самой Скандинавии наблюдается относительно более позднее формирование государств, по поводу чего среди историков, до последнего времени воспринимавших скандинавские страны IX в., как страны под единым управлением и со сложившейся этничностью, сейчас идут дискуссии (Downham 2012: 1-12). На этом фоне образование раннего государства на Руси выглядит уникальным процессом.

В настоящее время ряд историков считает, что скандинавы осознавали свою идентичность скорее связанной с локальными областями, чем с государственными объединениями (McLeod 2007: 3–4).

Так, этнически единые группы населения Svear (свеи) и Götar (гёты), образовавшие единое государство, сложились в Швеции только к XII в. В Норвегии образование по-настоящему единого государства, в отличие от объединения многих фюльков Харальдом Прекрасноволосым, относят к правлению Олава Трюгвассона (995-1000 гг.) и Олафа Харальдссона (1015–1028/1030 гг.).

Споры относительно образования политически единого государства в Дании основываются на разноречивых сообщениях источников. Несмотря на то, что в начале IX в. в Ютландии существовало политическое объединение под управлением короля Готфрида, распавшееся после его смерти, образование единого государства чаще всего относят ко времени Горма Старого (середина X в.?).

Тогда неудивительно, что появление русов Рюрика на Востоке и образование здесь нового раннего государства смещает ближе к северу всю систему мировой торговли после того, как средиземноморская торговля пришла в упадок из-за вторжения арабов. С. Болин в своей работе приравнивает друг к другу три великие исторические фигуры — Магомета, Карла Великого и Рюрика (Bolin 1953: 5-39).

Торговля мехами, рабами и целые потоки куфического серебра идут через Русь, которая выступает связующим звеном между Западом и Востоком.

Через Русь (Gardar, Garêariki) идут на службу в Константинополь (Miklagarôr), столицу могущественной Византийской империи, дружины скандинавов.

Русы составляют вместе с варягами основу гвардии византийских императоров, «вэрингов» (vaeringr). Кроме того, к Руси и Рюриковичам обращаются императоры за военной помощью для подавления мятежей в империи.

На Русь к своим родичам бегут конунги-изгои из Скандинавии, чтобы потом с русской помощью вернуться на трон. Русские князья призывают скандинавские дружины себе в помощь в междоусобной борьбе.

В результате всех упомянутых факторов Русь при Ярославе Мудром не только остается частью Европы, но и занимает видное место в международных отношениях того времени.

Области (фюльки) Скандинавии в IX в. (Карта c сайта Fiord.org)