В 1920-1930-е гг. среди русских эмигрантов сложился кружок людей, называвших себя евразийцами. У истоков этого движения стояло несколько молодых людей с вполне определенными историко-философскими взглядами: Н. С. Трубецкой, выдающийся лингвист, П. Н. Савицкий, экономист и географ, Г. В. Фло-ровский, православный богослов, и П. П. Сувчинский, музыкальный критик и философ музыки, организатор движения евразийцев. В орбиту этого раннего евразийства на разных его этапах были вовлечены десятки, если не сотни людей самого разного уровня: философы Н. Н. Алексеев, Н. С. Арсеньев, Л. П. Карсавин, В. Э. Сеземан, С. Л. Франк, В. Н. Ильин, историки Г В. Вернадский и П. М. Бицилли, литературный критик Д. П. Святополк-Мирский, такие представители русской культуры, как И. Ф. Стравинский, М. И. Цветаева, А. М. Ремизов, Р О. Якобсон, В. Н. Иванов и др. (Филонова 2011: 2–3).

Основатели движения евразийцев П. Н. Савицкий (Савицкий 1931) и Н. С. Трубецкой (Трубецкой 1920) в основном разрабатывали историософскую доктрину евразийства, его особую терминологию, его основные положения, пытаясь противопоставить евразийство западничеству.

Необходимо сразу оговориться, что евразийство 1920–1930-х гг. в значительной степени отличается от более позднего неоевразийства наших дней, идеологами которого выступили сначала Л. Н. Гумилев, который ввел понятия «суперэтнос» и «пассионарность», а затем А. Г. Дугин, с идеей «евразийской сверхдержавы».

В дальнейшем меня будут интересовать именно позиция Г. В. Вернадского, примкнувшего к этому движению в 1930-х гг., выдающегося историка-эмигранта, и его взгляды на историю Древней Руси, сложившиеся под влиянием идеологии евразийства.

Г В. Вернадский среди евразийцев 1920-х гг. был единственным историком, глубоко погруженным в вопросы исторического развития Руси, места ее цивилизации в окружающем мире, влияний, оказанных на ее культуру соседними народами. Евразийская доктрина оказала на Вернадского глубокое влияние, но, тем не менее, он больше тяготел к рассмотрению конкретных исторических вопросов.

Дело в том, что «специфически евразийские идеологемы, такие как «материк Евразия», «месторазвитие», «бытовое исповедничество», сводили к минимуму объективно существующее природно-климатическое, этнокультурное и конфессиональное многообразие российского государства и общества. В идеологическом дискурсе евразийцев ведущую роль играл сконструированный ими новый, онтологически целостный природно-социальный субъект исторического процесса — «Россия-Евразия» (Лихоманов, Бойко 2019: 319).

Следует отметить, что в наибольшей степени влияние евразийства на творчество Г. В. Вернадского проявилось в его работах, посвященных монгольскому периоду русской истории. Но нас будет интересовать ранняя история Руси IX–X вв., на изучение которой работы Г. В. Вернадского оказали сильнейшее влияние, особенно в плане исследования взаимовлияния культур: славянства и скандинавства.

«Вернадский рассматривал евразийскую концепцию отечественной истории как дескриптивную познавательную модель, интуитивно убедительную, но требующую «раскрытия» на историческом материале. Две его ранние работы — «Начертание русской истории» (1927) и «Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего времени» (1934) — были призваны порвать с отечественной традицией историописания и выработать новую концепцию российской истории в духе евразийства. Попытки оказались неудачными, но на следующем этапе, который характеризовался общим возвратом к традиции, они помогли Вернадскому сохранить оригинальность и свежесть евразийского взгляда на отечественную историю, уже вне евразийской политической идеологии» (Лихоманов, Бойко 2019: 324).

Вернадский огромное значение придавал тому географическому пространству, состоявшему из леса и степи, которое, по его мнению, и определяло философию развития исторического процесса, заключавшегося в борьбе «леса и степи», оседлого и кочевого миров и проходившего через всю историю Древней Руси. Влияние географического фактора, рассматриваемого под тем или иным углом зрения, несомненно, оказало серьезное влияние на исторический процесс формирования раннего государства, и его невозможно недооценивать (Губарев 2020а).

Г В. Вернадский разработал свою периодизацию истории России и выделил пять периодов русской истории.

Первый период — с древнейших времен до 972 г., второй с 972 г. до нашествия Батыя на Русь в 1238 г., третий, «монгольский», с 1238 г. до 1452 г., четвертый, период «возвышения Москвы», — с 1452 г. до 1696 г., и, наконец, пятый, период «распространения Российского государства», с 1696 г. до 1917 г.

Нас будет интересовать первый период в хронологии Вернадского, в течение которого складывалось государство первых Рюриковичей.

«Историософская концепция Г. Вернадского определялась следующими методологическими идеями: 1) идеей историко-культурного взаимодействия леса и степи, которое вело к созданию империи особого типа; 2) догадкой о ритмичности государствообразующего процесса, о чередовании интеграции и дезинтеграции на евразийском пространстве — от Скифии до СССР; 3) положением об особой духовно-культурной и политико-организующей роли Православия; 4) идеей цивилизационной самобытности России, предполагающей сущностные отличия, как от Запада, так и от Востока» (Рыбаков 2003: 103).

В своей ранней работе «Начертание русской истории» Вернадский уделял больше внимания историософии евразийства и стремился разработать новую схему изложения истории Руси в ее основных понятиях (таких, как например «месторазвитие») (Вернадский 1927).

Позже он больше сосредоточился именно на исторических вопросах, в том числе, на вопросе влияния скандинавов и славян на процесс формирования государственности и на сложную многогранную культуру начальной Руси (Vernadsky 1946).

Именно культурное взаимодействие в работах Г В. Вернадского и будет меня интересовать особо. Ведь он в своих работах рассматривал не только взаимодействие «леса и степи», как отмечает большинство его биографов, но и влияние различных культур, славянства и скандинавов, на процесс складывания раннего государства, Руси.

«The early Rus state was, in the essence, a dictatorship of astrong military group, representing the Rus tribe, super imposed on a number of other tribes — Slavic and Finnish — subject to tribute. The pattern of this government was similar to that of other military realms of Eastern Europe and western Eurasia, including the Huns, the Avavrs, and the Khazars»[2] (Vernadsky 1959: 277–278).

К сожалению, Г. В. Вернадский отстаивал опровергнутую на сегодняшний день гипотезу происхождения имени Русь от названия племени рухс-рокс/ алан и локализовал Черноморскую Русь на юге. Он критиковал принятую в настоящее время гипотезу происхождения имени Русь от финнов, называвших любые дружины норманнов ruotsi.

Но, в то же время, именно Г. В. Вернадский в главе «Riurik and the Varangian-Russian Principality of Novgorod» признал гипотезу тождества Рюрика и Рёрика Фрисландского. Вслед за Н. Т. Беляевым он предположил возможность влияния трех основных потоков скандинавов, прибывавших на Русь из шведской Бирки (839 г.), из Дании (Рюрик) и из норвежского Халогаланда (Олег) (Vernadsky 1946: 337339, 367).

Вернадский дал короткий очерк жизни Рюрика на территории империи франков, а также очень верно, на мой взгляд, оценил возможность переноса активности на восток после возврата родового владения Скьёльдунгов Хедебю и прилегающих земель.

«Riurik's interest in the Baltic area must have received a new impetus when he was forced by Lothair to give up Friesland once more, and was granted in its place another fief in Jutland (854). Becoming master of southern Jutland, Riurik acquired direct access to the Baltic sea, and was thus in even better position than before to take active part in Baltic affairs»[3].(Vernadsky 1946: 338).

Рюрик, которого Г Вернадский отождествлял с вождем норманнов Рёриком, по мнению Вернадского, оказался посредником между Востоком и Западом.

Небольшая переписка с Николаем Константиновичем Рерихом началась после того, как Г. В. Вернадский получил от него отзыв о книге «Звенья русской культуры», написанный 2 июня 1938 г. Н. К. Рерих откликнулся на этот «истинно русский труд», увидев в Г. В. Вернадском единомышленника в суждениях о большом значении культуры Древней Руси. «Ваша книга, — писал он Вернадскому, — глубоко ответила моим воззрениям на древнюю Россию... Всюду, где подойдем к древней Руси без предубеждения, можно найти замечательные памятники, свидетельствующие о культуре. В будущих русских построениях Ваша или, скажу, наша точка зрения ляжет в основу дальнейших изысканий» (Вернадский 1998: 409).

Если в своих более ранних исторических работах Г В. Вернадский доводил историю Руси до призвания Рюрика и похода Олега на Константинополь (Vernadsky 1946), то в более позднем исследовании он довел историю Руси до правления Святослава и его войн с Византией (Vernadsky 1959).

Г В. Вернадский пытался оценить в рамках своей концепции евразийства влияние культур соседних народов на культуру Руси. «Фактор времени следует учитывать и в смысле относительном, то есть спрашивать себя, в какой мере развитие русской культуры определялось уровнем развития, достигнутым в данную эпоху культурами соседних народов. Отсюда вытекают и вопросы о взаимоотношении и взаимных влияниях культур русского и народов соседних» (Вернадский 2016: 6).

Таким образом, евразийцы 1920–1930 гг. говорили о необходимости дальнейших исследований исторического процесса и влияния культур соседних народов на культуру Руси и складывающуюся уникальную евразийскую цивилизацию. Этому и будет посвящено дальнейшее содержание данной книги.