Тексты воспроизводятся с сохранением букв «ѣ» и «ъ», в конце слова «ъ» опускается. Выносные и восстановленные буквы введены в основной текст и специально не обозначаются. Киноварные заголовки и инициалы передаются полужирным шрифтом.
№ 1. Извлечение из Хронографа Астраханского и Терского архиепископа Пахомия. Публикуется по Беляевскому списку Основной редакции середины XVII в.: РГБ. Ф. 29. Собрание И. Д. Беляева. № 2[66].
/л. 452/ В лѣто 6978-го году преставися Иона, епископ Пермъский. Тое же осени преставися Иона, архиепископ Великаго Новаграда.
По преставлении же Ионы, архиепископа новгородцъкого, нарекоша себѣ на владычество Феофила некоего новопостриженна мниха, диякону ему сущу мирскому бывшу. У того же Ионы архиепископа в кѣлии сняшася посадницы и боляре новгородские и сотвориша прю велию, и послаша к ляху и латынянину Казимеру литовскому, дабы им за ним жити и дань давати. Пославше же и митрополиту Григорию, таковуму же латинянину, просяху у него епископа. Зем-ския же /л. 452 об./ людие того не хотяху, но точию крамолницы.
Король же даст им князя Михаила Ольговича[67] Киевскаго, новогородцы же прияша его с честию. Он же немного поживѣ ту, паки возвращается в Киев, умершу бо тамо меньшему брату его. И бысть в них велик мятеж: инии бо хотяху служити и дань давати великому князю и быть во учении православныя вѣры Филиппа митрополита; инии же королю отлагающеся, оставльше свѣт во тьму, окаянныи, шествующе к латыням.
Князь же великий Иван Васильевичь совещався з братиею своею и благословение взя у Филиппа митрополита, и поиде на новыя отступники православныя вѣры. И отпусти наперед себя воевод своих князя Данила Дмитреевича Холмского да Федора Даниловича, а с ними 10 000 вой.
И сретоша их новгородцы на оной странѣ Шолоны реки; а было новгородския силы 40 000. И надѣяхуся на множество силы своея, великаго князя Ивана Васильевича всякими укорительными и неподобными словесы поношаху. Воеводы же великаго князя не терпяху поно/л. 453/шения, преидоша на ону же страну Шолоны рѣки и учиниша с ними бой. И побѣгоша новгородцы, воеводы же гнаша их, секуще и живых имающе. И толико их, елико на конех множества ради трупия немошно есть ездити; воевод же их, больших посадников, руками яша. И вмале их утекоша и во граде затворишася. И послаша крамольников к великому князю в Русу, уже и сам князь великий ту приидѣ, и повелѣ их смертию казнити: Дмитрея Исаковича Оболенскаго[68] да Василия Марфина, да Губу Селезенева, Иеремия Сухощока и иных товарищев их, иже о королѣ помыслиша и начало крамолѣ учиниша, 50 лутчих посадник повѣле на Коломне в тюрьму посадити.
Новогородцы же выслаша к великому князю добивати челом Феофила наре[че] ннаго владыку и с ним лутчих людей, чтобы им пожаловал, вину отдал и своея отчины пустошити не велел. И князь великий Новгородския земли пленити не велел и взял у них 16 000 новгородских рублев, и даст им свои воеводы и намѣстники, и судии. И возвратися к Москве, /л. 453 об./ славя Бога и Пречистую Его Богоматерь.
№ 2. Извлечение из Новгородской Погодинской летописи Краткой редакции. Публикуется по списку последней четверти XVIII в.: РГБ. Ф. 205. Собрание Общества истории и древностей российских. № 129.
/л. 52/ В лѣто 6980 новгородцы совѣт сотвориша: литовскому королю Казимиру раби бысть ему над нами и дань ему давати; король же даде им князя Михаила Ольговича, новгородцы же прияша его с честию; он же пожив мало и отиде. У новгородцов же бысть мятеж между собою: овии хотяху служити великому князю Ивану Васильевичу и дань давати, а инии хотяху дань давать литовскому королю.
Великий князь Иван Васильевич слышав сия и взем благословение у Филиппа митрополита, и поиде на новыя отступники со многою /л. 52 об./ силою; и отпусти пред собою князя Даниила Холмска-го и с ним 1000 ратных людей.
Новгородцы же, слышавше, собра-ша силы своея 4000. И взыдоша против на Шелони реки; новгородцы же князя Иоанна Васильевича укорительными и неподобными словесы поноша-ху; воевода же, не терпя таковаго поношения, учини с ними бой; новгородцы же не устояху, побѣжаша; воевода же Даниил, догна, сѣкуще и живых беру-ще; толико бѣ убитых, яко невозможно ездити.
Новгородцы же послаша крамольников великому князю в Старую Русу: Дмитрия Оболецкаго[69], Василиа Марфина, Губа Зеленина[70], Иереа[71] Сухощока и иных многих; и повелѣ их князь казнити, а лутчих посадников посла к Москвѣ; и повелѣ их в тюрьмы держати.
Новгородцы послаша к князю Феофила монаха и с ним лутчих людей бить челом, /л. 53/ чтоб простил великий князь вину их; князь же прости вину их и взяв у них 1600 новгородских рублев, в Новѣгородѣ посади своя воеводы, а сам возвратися с побѣдою к Москвѣ.
№ 3. Извлечение из летописной компиляции XVII в. Публикуется по наиболее раннему и исправному Беляевскому списку середины XVII в.: РГБ. Ф. 29. Собрание И. Д. Беляева. № 4.
/л. 77 об./ Пленение града
В лѣто 6979 ходил ратью великий князь Иван Васильевич, и тогда уби ноугородцев вяще 20 000 кромѣ тех, которых живых поимали; а у великого князя побито человек со ста, а прочии сохранены.
И умолен князь велики московски архиепископом ноугородцким /л. 78/ Феофилом; и взяв окупу 17 000[72] рублев с Великого Новаграда кроме братьи великого князя и князей, и бояр, и воевод, и прочих всех, которые печаловались о них великому князю; а земля их вся пленена и до конца пожжена, даже и до моря; а Псковская земля тако же себѣ их воевала; и не бывала на них такая война как и земля их стала.
Князь великий оттуды иде к Москве; а ноугородцы выидоша из осады из Но-вагорода кождо по своим мѣстам з женами и з детми, и со всѣми животы безчисленны много людей по езеру в великих учанех. Глаголют бо, яко было тех судов великих двѣсте без десети, а в судне по 50 человек и по 60; и яко бывьшим им среди езера на пучине, и дохну-шу /л. 78 об./ на них вѣтру великому, и потопив всѣ суды оны, ни едино же их не избысть.
№ 4. Извлечение из Повести особого состава «О взятии Великого Новаграда». Публикуется по Пискаревскому списку начала XVII в.: РГБ. Ф. 228. Собрание Д. В. Пискарева. № 183.
/л. 394 об./ О взятии Великого Нова-града.
Бысть побѣда от великого князя Ивана /л. 395/ Васильевича московского над Великим Новым градом.
В лѣто 6979-го при митрополитѣ Филиппе всеа Русии на рекѣ на Шелонѣ было новгородския силы 16 воевод, а воинства 40 000 и 16 000[73] избранных конников, в твердыя доспѣхи облочены.
И приидоша же к рекѣ Шелонѣ великого князя воеводы князь Данил Дмитриевич Холмскый да Федор Давыдович, а с ними только 5000 рати московские, загониша бо и в загоне, не вѣдая многия силы новгородския, что ту на том мѣсте стоит; а большия люди московския все распущены были воевати всея земля новгородския.
Воеводы же московския князь Данил Дмитриевич Холмскый да Федор Давыдович начаша между собою укрѣплятися, глаголюще: «Не убоимся, брате, многия силы новгородския, стоящия при брезѣ рѣки, /л. 395 об./ яко лѣс шумящь, и колы блющся неподвижно, и аки камень бездушно слежаще по брегу реки. Да вѣсте, братие московстии наши вои всѣ: аще побежим от них, то не убежим, но вси имамы побиени быти от чюди новгород-цов москвичи суще, и имя на себѣ велико имущи; нынѣ же сотворим славу государю нашему, на се пославшему нас, себе же похвалу и честь, и память вѣчную во вѣки. И Бога нашего призвавше на помощь, и да идем к ним за реку, негли устрашатся и побегут».
И со словом сим побредоша москвичи за реку; и, бредуще, начаша стреля-ти на новгородския полки. Новгородцы же видѣвше москвич бредущих на них чрез реку, и убояшася, и устремишася на бежание невозвратно, чающе по них многия силы московския пришедших. /л. 396/ Москвичи же пребредше за реку и видѣша бежание новгородцев, и восприяша от Бога храбрость, и начаша новгородцев сѣчи, сстигая; и ту убиша москвичи новгородцев болѣ 12 000, а изымаша болѣ 2000 добрых людей, посадников и тысяцких, и боляр, и простых людей много; а инии в водах и в болотах сами притопошася и придавишася; а раненых с собою во град привѣзоша пол 6000 избранных кромѣ небрегомых. А московские рати на том бою ни един человек не убиен бысть, но всѣ цѣлы, Богом сохранены быша.
И на том бою москвичи изымали воевод и посадников новгородцких: Василья Александровича Казимера да Козьму Григорьевича, Дмитрея Исаковича Борецкого, Якова Федоровича, Василья Губу Селезнева, Матфѣя /л. 396 об./ Селезнева, Козьму Грузова и инѣх многих, и послаша к великому князю. Се же бысть месяца июля 14 на память святого апостола Акила.
И воеваша москвичи новгородскую землю от посада и до рубежа немецкаго по реку Нерову, и великое мѣсто, зово-мое Село, поплениша и пожгоша.
Князь же великий приеха в Русу и повелел посадников новгородских смертной казни главней предати, не хотящих его себѣ государем назвати: Дмитрия Исакова да Василья Губу, да Еремѣя Сухощекова, да Кипреяна Арбузиева[74]; а инѣх, оковав, к Москве свел и в темницах заключил; а мелких людей пометать на волю повелѣл простых; а Василья Казимера да Кузьму Груздева, да Федота Базина на Коломну /л. 397/ заточити послал.
И прииде князь великий меж Бурег и Коростыни, и приеха к нему архиепископ новгородский, новонареченный Феофил, еще сый чернец тогда, с посадники и со многими людьми; и биша челом братии великого князя Андрѣю и Борису и всѣм воеводам его, дабы ся печаловали великому князю. И смиришася с ним, и даша новгородцы великому князю 16 000 рублев сребра по их новгородцкому числу.
И возвратися князь великий на Москву августа в 12 день со многим богатством. И посла князь великий в Новград воеводу своего Федора Давыдовича; он же шед и приведе всѣх к целованью новгородцов от мала их и до велика.
И по той бывшей велицѣй побѣде поидоша из осада сельская великая чадь по домом своим, кийждо живяше где, в судех по Ильмени езеру, мужи /л. 397 об./ и жены з дѣтьми: яко 100 и 80 судов малых же и великих, а и в меньшем насаде по 30 и по 40 душ. И бывшу им среди езера, и вѣтру сильну дунувшу на них, и потопиша вси людие. Се же бысть сентября в 2.
Князь же великий пожалова изпусти из заточения плененых новгородцов, Казимера и с ним 30, и отпусти их в Новград к женам и дѣтем их.