Легкая зыбь покачивает судно. Освободившись от грузов, оно стало легче, и борта его поднялись над водой. Когда корабль следует с пустыми трюмами, моряки говорят о нем: «Идет в балласте». Мы идем в балласте домой за новыми грузами, а вслед нам Африка посылает освеженный морем теплый, ласковый ветер. Он мягко поет в леерах свою задумчивую песню, напоминая о недавних встречах, о дружеских беседах в Александрии и Каире, у берегов Нила и Суэцкого канала.

«Попутного ветра! Счастливого плавания!» — пожелал нам при расставании Ахмед Савват, пользуясь традиционными морскими оборотами. И хотя корабли уже давно сняли паруса и не зависят от ветра, моряки по-прежнему радуются, если он попутный. За кормой глубоко, жадно дышит жаркая Африка — разбуженный континент, и дыхание ее провожает нас самым добрым из ветров, — может, потому еще, что мы, россияне, никогда не приходили сюда с заряженными пушками. Мы всегда привозили дружбу, как сейчас.

За кормой Африка, а впереди — голубой горизонт. Он всегда манит и волнует. Нет-нет и покажутся над ним романтичные мачты. Как бывает приятно, если навстречу идет земляк. А случается и так, что увидишь вдруг в море судно, на котором плавал и знаешь наперечет всю его команду. И тогда хочется лететь ему навстречу.

Именно так и случилось в этот раз.

— Наш идет! — сказал штурман.

Мы глядели в бинокль и волновались: уж очень знакомыми показались обводы судна. Но ведь такого типа кораблей в советском морском флоте немало. Кто же? Надо ждать.

Прошло еще добрых полчаса, пока мы сумели различить надпись: «Ленинский пионер». Шел родной корабль, па котором всего несколько месяцев назад мы совершили далекий рейс к берегам Японии, Индонезии и Малайи. Куда он теперь держит путь?

На мостике заработал радиотелефон. Знакомый голос капитана Лукьянова спрашивал:

— Откуда идете?

— Из Александрии, доставили грузы для Асуана. А вы?

— Идем в Александрию, везем грузы для Асуана! Как там дела?

— Отлично!

Корабли разошлись так близко, что можно было разглядеть людей и помахать друг другу руками. Приспустили и снова подняли флаги на корме — традиционное морское приветствие. И снова радиотелефон:

— Как здоровье? — спрашивает Лукьянов.

— Спасибо. А ваше?

— Нормально. Жду сына!

— Заранее поздравляем! Были у лоцманов.

— Что вы говорите?! Как Рюрик Михайлович?

— Передавал привет.

— Спасибо. До свидания!

— Счастливого плавания!

— Попутного ветра!

Эти слова звучали уже тогда, когда «Ленинский пионер» шел далеко от нас. И хотя мы знали, что ветер не может быть попутным сразу двум кораблям, идущим встречными курсами, мы тоже сказали: «Попутного ветра!» Сказали так, и нам показалось, что ветер вдруг действительно стал менять направление и помчался вслед турбоходу.

Тут читатель, не иначе, улыбнется: увлеклись, мол, авторы, таких чудес не бывает, взяли, мол, и повернули ветер. Но пусть уж не посетуют на то, что желаемое мы выдали за пережитое ощущение: ведь «Ленинский пионер» вез грузы для Асуана!