Самым интересным украшением был каменный амулет. Этот плоский каменный пест длиною 22,5 сантиметра при небольшой ширине 4 сантиметра. Небольшое отверстие в верхней части свидетельствует о том, что амулет был подвешен, скорее всего на груди. Об этом можно судить по его положению около грудной кости.

Мелкозернистый камень светло-серого цвета отшлифован, и с лицевой стороны на нем высечено лицо человека. Двумя крупными резными линиями прорисованы брови; овальными, почти ромбовидными углублениями показаны глаза. Широкий рельефный валик вокруг них как бы подчеркивает тяжелые веки. Выпуклости щек едва намечены мягким рельефом, отделяющим их от носа. Нос длинный, прямой, немного расширяющийся книзу и незначительно выступающий на плоскости камня, ноздри тонкие, широко раздвинутые, с поперечным валиком. Два вертикальных выступа, возможно, изображают усы. Маленький рот передан небольшим углублением. Непропорционально вытянутая нижняя часть лица создает впечатление непроработанной бороды, от которой видны лишь четыре насечки по бокам амулета.

Древний художник использовал и графические, и пластические приемы. И хотя это не портретное, достаточно схематичное изображение, оно тем не менее необыкновенно выразительно.

Моделью для скульптора, создавшего амулет, служило явно не монголоидное лицо. Однако нельзя сказать, что это портрет европеоида. Амулет воспроизводит, очевидно, представителя палеоазиатского населения древней Центральной Азии и в известной степени напоминает ранние скульптурные портреты суровых богов американских индейцев. В конце каменного века этот антропологический тип был распространен на огромной территории от Тибета до Чукотки. Интересно, что устойчивый в Восточной Монголии погребальный обряд сидячих захоронений с подогнутыми ногами был также характерен для эскимосов и индейцев Америки. Эти параллели не покажутся слишком странными, если напомнить принятую в настоящее время большинством историков теорию заселения Америки, согласно которой в эпоху мезолита волна миграции двигалась из глубины Азии через Сибирь и Чукотку на Аляску, а оттуда дальше в Америку. И не исключено поэтому, что движение древних азиатских племен в более северные лесные зоны, захватившее огромные массы людей и приведшее в конце концов к образованию современных этнических групп и народностей, начиналось именно здесь, в глубинах Центральной Азии. Вот почему каменный амулет с изображением длиннолицего человека может быть назван в равной степени портретом предков древнего населения Америки.

В свете столь далеких параллелей особенно интересно сравнить результаты анализа антропологических материалов из погребения Норовлийн уул, где был найден древнейший портрет.

Череп из погребения прекрасно сохранился. Он имел непропорционально большие размеры и принадлежал молодому мужчине, который по антропологическим данным был ближе всего к палеоазиатскому типу, У него очень длинное резко уплощенное лицо, большой нос с широкими крыльями.

Разумеется, нельзя ставить знак равенства между схематичным изображением на камне и черепом. Нужно также помнить, что в распоряжении антропологов был всего лишь один череп! И все-таки нельзя не заметить удивительного совпадения пропорций лица и носа на черепе и на амулете. Вспомним, например, луноликие портреты дальневосточных древних скульптур, где монголоидность подчеркнута и шириной лица, и наклоном глаз. И если там художник специально выбирал круглую гальку, то, может быть, не случайно древнейший известный нам в Монголии ваятель использовал длинный камень, на котором ему легче было передать пропорции обобщенного лица своего современника.

Норовлийнуульский портрет, конечно, уникален, но если все же искать для него аналогии, то они приведут в Прибайкалье, где в древнем погребении из села Распутина найдено четко датированное изображение головы мужчины. Эта высеченная из мрамора круглая скульптура так пластична, что производит впечатление вылепленной из глины. Скупыми штрихами передан портрет человека с узким скуластым лицом, заканчивающимся клиновидной бородкой. Длинный горбатый нос увеличивает сходство портрета с типично индейским лицом.

Монгольские прекрасно обработанные украшения, разнообразные мелкие изделия из раковин, рога и камня могут быть отнесены к концу неолитической эпохи или началу энеолита и названы древнейшими дошедшими до нас произведениями этого типа.

На рубеже каменного и бронзового веков в Монголии жили племена земледельцев и собирателей, охотников и рыболовов, имевшие развитую систему культов и верований. Мелкая пластика, которой они широко пользовались, отражала их мировоззрение, своеобразный мир звериных образов. По обилию костей и клыков лесных животных мы видим, что человек, хотя и перешедший к земледелию и оседлости, продолжал заниматься охотой и, верный охотничьей магии, высоко ценил такие трофеи, как клыки кабана, украшая ими одежду и головные уборы.

О возникновении новых культов, связанных с развитием земледелия, можно судить по захоронению головы быка. Находки же на поселениях костей лошади или кулана и крупного быка говорят, возможно, о первых попытках приручения этих животных.

Условно выполненные фигурки кабанов или медведей, обилие клыков кабана, а также появление образа человека — все это, вероятно, связано с изменениями в социальной жизни. О том же говорит и явно культовый характер этого искусства малых форм. Прежде всего только в погребениях мы встречаем скульптурные культовые предметы. Важен и тот факт, что предметы мелкой пластики встречены не в рядовых погребениях (.а они уже достаточно известны), а в захоронении, отличающемся богатством. Подобные богатые украшениями погребения той же эпохи отмечены и на территории Сибири. Очевидно, в Монголии, как и в соседней Сибири, столь богатое погребение с амулетом может считаться захоронением не рядового члена общины, а служителя культа, возможно, шамана, ибо только людей, общавшихся с духами, провожали в загробную жизнь со столь пышным ритуалом. Например, остяки хоронили вместе с шаманом изображения своих богов, талисманы в виде просверленных клыков, челюстей или черепов тотемных животных. Плащи и передники шаманов у многих народов Сибири были украшены фигурками духов — людей и животных, а головные уборы расшиты и увешены клыками, амулетами из кости, бронзы и меха: у эскимосов, чукчей, якутов и монголов этот обычай сохранился до начала XX в.

В погребении из Норовлийн уула шаман похоронен со всеми символами духов-хранителей, клыками кабана, фигурками животных, которые были необходимы ему на земле и которые оставались с ним после смерти. В этом наиболее ярко выражался культ предков, культ шаманов и его единство с духами — вместилищами душ.