Чудесное это свойство человеческой психики — память!

Мы на всю жизнь сохраняем в памяти дорогие с детства черты матери. Надолго запоминаем картины природы, когда-то Поразившие наше воображение. В памяти остаются события-которые, начиная со школьной скамьи, оставляют яркий след в нашей жизни.

Многие от природы одарены хорошей памятью. Но и, те, которые не могут похвастаться памятью, имеют немало возможностей развить ее, тренировать. Для этого можно рекомендовать изучение математики, иностранного языка, да и вообще любые занятия, которые заставляют многое запомнить, чтобы затем применить в практической жизни.

Есть еще одно средство для развития памяти, как известно, особенно легко поддающейся тренировке с юных лет. Это — шахматы. Недавно я встретил товарища по университету. Он вспомнил нашу партию из первенства Московского университета, игранную 20 лет назад, и подробно рассказал о том, как он красивой жертвой слона форсировал ничью и как это повлияло на расстановку мест в чемпионате. При этом воспроизвел в памяти всю таблицу турнира, кто сколько набрал очков. Сейчас он кандидат в мастера, и поэтому можно сказать, что обладает «профессиональной» шахматной памятью. Но нетрудно заметить, что почти все сильные шахматисты обладают вообще хорошей памятью.

В истории шахмат известны мастера, обладавшие феноменальной памятью. Гроссмейстер Акиба Рубинштейн помнил все партии, игранные им в соревнованиях. А Александр Алехин мог восстановить в памяти не только свои, но и лучшие партии крупнейших шахматистов мира за последние 60–70 лет. Когда С. Шишко спросил его однажды, не помнит ли он первую партию матча Урусова с Петровым, игранную в Варшаве в 1859 году, Алехин спокойно ответил:

— Белые допустили неточность на пятом ходу, черные — ошибку на десятом.

И в жизни Алехин обладал редкой памятью. Однажды юному шахматисту для проверки способностей запоминания дали перевод романа малоизвестного испанского автора и раскрыли наугад одну из страниц. Алехин сел в кресло и стал внимательно вглядываться в текст. Не прошло и четырех минут, как он вернул профессору Цитовичу книгу, а затем уверенно, без единой ошибки, воспроизвел по памяти текст полутора страниц.

Но едва ли можно шахматную память отождествлять с таким запоминанием. Когда играется партия, то у шахматиста возникают не только зрительные и осязательные представления. Активную роль в запоминании играют мысль и эмоции. Такое «комплексное» восприятие и объясняет, почему шахматист не только на следующий день, но и много лет спустя может повторить игранную им партию. Когда он рассматривает партии других шахматистов, то и здесь нет места простому механическому заучиванию, а происходит осмысливание игры, анализ ряда ходов, эмоциональное восприятие красивых комбинаций.

Тренировке памяти способствует не только запоминание партии. Немалое значение имеют систематические занятия шахматной теорией. Память шахматиста непрерывно обогащается знаниями в области дебюта, миттельшпиля и эндшпиля.

Современная теория дебютов обширна. В популярном дебютном руководстве можно насчитать десятки употребительных начал. Те из них, которые шахматист намеревается применять в соревнованиях, должны быть изучены особенно хорошо. И беда шахматисту, если он лишь механически выучит эти варианты: противник всегда может отойти от теоретических путей или примем нить давно забытые дебютные системы. Поэтому главное — глубоко усвоить идею дебюта, а затем самому проанализировать полюбившееся продолжение.

Большого прогресса достигла и теория концов игр. В последнее время шахматистами выпущены фундаментальные труды, в которых со держатся новые открытия в области эндшпиля. Сейчас нельзя стать хорошим шахматистом, не усвоив знаний в этой области.

Итак, сознательное, логическое усвоение, постоянно стимулируемое и проверяемое практикой, — такова отличительная — особенность занятий шахматной теорией, их воздействия на память шахматиста.

Но есть в шахматах еще одна возможность для тренировки памяти. Это — игра «вслепую». Некоторые даже увлекаются ею.

В чем особенность этой игры? Обычно перед шахматистом находится доска с фигурами, и он анализирует в уме продолжения на несколько ходов вперед. При игре вслепую нужно все время держать в памяти и самую позицию, которая служит основой для расчета вариантов. Такое запоминание с каждым ходом меняющейся позиция требует очень большого умственного напряжения.

Тем не менее с давних пор отдельные шахматисты практиковали эту игру, и с каждым столетием находились рекордсмены, добивавшиеся все более удивительных результатов.

Если в XVIII веке Филидор играл, не глядя на доску, одновременно три партии и это считалось чудом, то в середине прошлого века Морфи пробовал силы в борьбе против восьми партнеров. А в 1938 году Алехин установил мировой рекорд, состязаясь сразу против 32 шахматистов и одержав победу в 19 партиях при 4 проигрышах (остальные закончились вничью). Казалось, что это предел человеческих возможностей. Однако даже эти результаты были превзойдены сначала гроссмейстером Найдорфом, дававшим сеанс на 45 досках, а недавно в Будапеште. — 27-летним венгерским мастером Яношем Флешем. Играя вслепую против 52 сильных шахматистов, он за 12 часов игры (при четырех десятиминутных перерывах) проиграл лишь 3 партии, выиграл 31 и свел вничью 18.

При игре вслепую качество партий ниже, чем в обычных сеансах. К тому же злоупотребление такими состязаниями вредно отражается на здоровье человека, безо всякой нужды перенапрягающего свою память, — Еще сто лет назад А. Петров остроумно писал, что легче нырять на дно морское и доставать жемчуг, чем играть вслепую, что такая игра — это лишь фокусы для изумления публики, не приносящие никакой пользы шахматному искусству. Так же относятся к игре не глядя на доску советские шахматисты.

Все же остальные виды шахматных соревнований несомненно полезны для развития шахматной памяти, как и вообще умственных способностей человека.