Было время отлива. Из моря уродливыми клыками торчали камни. Сказочным чудищем шевелились и блестели на солнце прибрежные луга. Ноги по колено утопали в коричневой массе водорослей.
— Видал, какое богатство под ногами? И название красивое придумали — «дары моря». Вот только не научились еще разумно этими дарами пользоваться. — Михаил Титеев на секунду замолк и снова продолжил. — Помнишь вчерашний разговор у председателя райисполкома?
— О чем? — не сразу понял я.
— О том, что надо развивать на острове Беринга животноводство и птицеводство, — напомнил Михаил. — Пока мяса, молока и яиц у нас достаточно. Но население растет, и необходимо улучшать снабжение Никольского своими собственными продуктами, увеличить поголовье скота и птицы. Для этого нужна устойчивая кормовая база и хорошо продуманная заготовка кормов.
Михаил нагнулся и выдернул из воды пучок морских трав.
— Нам не решить эту проблему, если мы не будем использовать местные ресурсы, — он вытянул вперед кулак с водорослями. — Вот они, наши неиспользованные ресурсы. На Командорах — богатейшая водорослевая флора прибрежных участков. Ученые насчитали около 180 видов.
«А ведь и правда, — подумал я, — сколько мне пришлось поездить, на скольких морях побывать, нигде не встречал такого обилия водорослей. Современная эксплуатация человеком океанов и морей намечает интенсивную разработку их зеленых ресурсов. Насколько добыча водорослей облегчит задачу развития животноводства! В некоторых странах я видел, как скот выгоняют во время отлива на берег, и с каким удовольствием поедается морская зелень!..»
Советский исследователь Сергей Владимирович Мараков, много лет посвятивший изучению Командорских островов, писал: «На Командорских островах, благодаря удобрению водорослями, главным образом алариями и ламинариями, удавалось получать очень высокие урожаи картофеля, не говоря уже об урожаях корнеплодов».
— Знаешь, сколько преимуществ у кормовой муки из водорослей перед луговым сеном? — прервал мои размышления Михаил. И, не дожидаясь ответа, начал загибать пальцы на руке. — Во-первых, по сравнению с луговым сеном она содержит больше белков. Во-вторых, больше безазотистых и минеральных веществ. И в-третьих, в водорослевой муке меньше клетчатки. И вообще, водорослевый корм стимулирует жизнедеятельность животных и птиц.
А благодаря витаминам, микро- и макроэлементам, ценным кислотам и солям, которых в водорослях предостаточно, их можно применять для предупреждения авитаминозов. Особенно это нужно весной и зимой. Скажем, в ламинариях — от 5 до 15 процентов белка, около 70 процентов углеводов, 3 процента жира и почти 1/5 часть минеральных веществ.
— Говорят, — перебил я Михаила, — морская зелень имеет целебные свойства?
— Как биолог по образованию, подтверждаю, — ответил Михаил. — У меня в университете была курсовая работа на эту тему. Кстати, каких-нибудь 200 граммов водорослей в суточный рацион скоту увеличивают удои молока и повышают его жирность. Скажем, к примеру, от морской капусты животные быстрей прибавляют в весе, а яйценоскость кур повышается на 10–12 процентов. Употребление водорослей животными не придает постороннего привкуса ни молоку, ни мясу.
— А я как раз хотел спросить об этом. Приходилось как-то слышать, что мясо животных, кормленных водорослями, имеет специфический запах.
— Ерунда, — махнул рукой Михаил. — Дилетантские измышления.
— Ну хорошо, в пользе водорослей убеждать никого не надо. Об этом уже много пишут и говорят. Но как практически осуществить сбор и заготовку морских трав? Не окажется это слишком дорогим удовольствием?
— Нет, — покачал головой Михаил, — добывать и обрабатывать водоросли легче и выгоднее, чем выращивать, скажем, овес. Один гектар морского дна при научном подходе к добыче и заготовке прокормит стадо коров в 50 голов в течение года.
Долго еще стояли мы на берегу, смотрели, как суетятся среди камней кулички, как все дальше отступает к горизонту прибой и как медленно шевелятся коричневые луга — богатства, дарованные человеку морем...
— А ну-ка, дай попробую!
Я не заметил, откуда появился этот человек. Он лихо вскочил на гусеницу трактора и чуть насмешливо спросил у тракториста:
— Что там барахлит?
Парнишка растерянно пожал плечами.
— Кто это? — спросил я.
Один из стоявших рядом рабочих зверозавода удивленно взглянул на меня:
— Это же наш первый, Федор Гаврилович Киселев... Толковый мужик. Правда, крутоват немного. Ну, да в нашем климате иначе нельзя. Мы все здесь не сахар.
— И песню на корякском споет, и гопак спляшет, и лошадь подкует, — с улыбкой подхватил другой рабочий.
— Ну, насчет лошади не знаю, а трактор сейчас заработает...
И действительно, едва были сказаны эти слова, как басовито заурчал выздоровевший трактор. Довольный паренек нырнул в кабину, а Киселев спрыгнул на землю и весело подмигнул нам.
О первом секретаре Алеутского райкома партии я слышал много. Волгарь, из многодетной крестьянской семьи. После службы в армии приехал на Камчатку. Работал на севере полуострова. Водитель вездехода, грузчик, рыбак, тракторист. Потом — партийная работа, учеба в Высшей партийной школе и, наконец, Командоры.
Мы познакомились с Киселевым в райкоме партии. Долго беседовали в его кабинете, а потом он пригласил к себе домой.
Что может лучше рассказать о хозяине дома, как ни его библиотека. Искусство и советское строительство, поэзия и экономика, но в первую очередь в глаза бросается литература о Камчатке и Командорских островах.
Старики-алеуты говорят: «Лучше Киселева вряд ли кто в Никольском знает историю Командор».
В наши дни прочно утвердилось мнение: в результате научно-технической революции человек слабеет, деградирует. В своих взаимоотношениях с природой он стал меньше работать мускулами, заменяя их всевозможными техническими средствами, и, значит, начал утрачивать то, что приобрел за сотни тысяч лет своего развития.
Стали слабее руки, слух притупился, не та зоркость глаза. Потому, наверное, современный человек уже не в состоянии воспринимать, как в давние времена, море, леса, горы, звезды. Он уже не чувствует себя частью природы, он чужак, он ее покоритель, он все меньше зависит от нее. Много за свою историю натерпелся человек от природы. Слишком часто приходилось кланяться ей. И теперь, когда человек стал сильней, начал безрассудно порабощать ее. Всего этого не скажешь о Киселеве.
Его работа — это постоянное общение с людьми. Общение, в котором нельзя быть равнодушным. Предельное внимание к человеку, не наигранное, а искреннее сопереживание его радости и горю, умение убедить окружающих в том, в чем убежден сам. Таков коммунист Киселев. Таков он и в общении с природой. Пожалуй, это особый дар.
Вот уж кого не назовешь пасынком природы. Как художник, он любуется закатами над океаном, с вниманием композитора слушает оркестры птичьих базаров, с восторгом поэта рассказывает о земле Командорской. В этом я сам вскоре убедился.
— Человек вправе разумно вмешиваться в дела природы. Но капризам и своеволию природы можно противопоставить только грамотный, экономически обоснованный и дальновидный подход к ее освоению. Охрана природы должна сочетаться с ее планомерным преобразованием в интересах нашего и будущих поколений.
Очень часто мне приходилось слышать эти слова от Федора Гавриловича. Это его кредо.
Однажды я спросил у Киселева:
— Не тянет назад, в родные места? Все-таки родились и выросли на Волге. Может, пора на материк?
— Не знаю, — как-то беспечно ответил он. — Не задумывался.
Мне показалось, что за этой беспечностью кроется нежелание Киселева делиться планами на будущее. Но я ошибся.
— Вру! — неожиданно выпалил Федор Гаврилович. — Думал об этом, и не раз. А однажды решил все же вернуться на Волгу. Приехал я в то лето погостить к своим родственникам в деревню. Проснулся в первое утро и на мгновение забыл, где нахожусь. Глянул в окно: черт побери, нет сопок! Представляешь? Сопок нет! На весь день настроение испортилось. Тоскливо мне без них, без океана. Вот так-то. А ты говоришь, на материк...
...А потом ветер стих. И стало как-то непривычно тихо. Так тихо, что казалось, серебристо звенит мелкорослая тундровая травка. В небе легкими шелковыми лоскутами замерли облака.
И вдруг откуда-то с вышины брызнула веселая песня крапивника. Эту маленькую коричневую птичку с бойко вздернутым хвостиком иногда называют командорским соловьем. Как-то я слышал от ученых-зоологов, что в день он поет около двух тысяч песен.
Крапивник то камнем падал вниз и протяжно всхлипывал, то опять рвался вверх, превращаясь в черную точку. Я отыскал его взглядом среди воздушного простора и принялся следить за его игрой. «Командорский соловей» завлекал подругу.
Подзадоренные крапивником, на мелководье схватились два диких селезня. Прикрикнул на них баклан. Ах-ах-ах — зашумели чайки.
Шагах в десяти от меня выскочил из норы взъерошенный песец: «Чего шумите? Что не поделили?» Зверек сердито кашлянул и замер, вытянув тощую облезлую шею. Я сделал два неслышных шага, но песец почуял меня. Вначале вздрогнули уши, потом он как-то сжался и резко повернул голову. «А это еще кто появился?» — говорил весь его вид.
Я шагнул навстречу песцу, но зверек яе пожелал познакомиться со мной поближе. Он сердито заворчал и затрусил прочь.
Смолк крапивник. Запричитали на разные голоса чайки и полетели к морю. Следом за ними — баклан. Отпрянули друг от друга селезни и с шумом рванулись прочь. И лишь вдали еще слышалось тявканье песца, но и оно скоро стихло.
Все... Захлопнулись невидимые ворота в мир тундры.
Пожалуй, нет в Никольском человека, который не знал бы, что в тридцати километрах от села, у северной оконечности острова, за болотистой, с черными торфяными озерами тундрой, заросшей ирисами и пушицей, на каменистых отмелях — одно из двух беринговских лежбищ котиков. В народе говорят: морские котики — главное богатство Командор.
С грохотом на все Никольское к гостинице подъехал вездеход. Я влез в кузов, покрытый брезентом. Федор Гаврилович Киселев через окошко с грязным стеклом сделал водителю знак: «Поехали».
Вездеход резко рванул вперед, из-под его гусениц полетели комья грязи, и мы затряслись на ухабах.
В кузове нас трое: охотовед Николай Мымрин, Федор Гаврилович Киселев и я.
— Далеко до лежбища? — спросил я, стараясь перекричать шум мотора.
— Около часа езды, — так же громко ответил мне Мымрин. — А вы первый раз на лежбище?
— Первый. Морских котиков видел только по телевизору.
Мне показалось, что Николай даже обрадовался этому.
Вездеход внезапно остановился.
— Кто хочет со мной на крыше ехать? — спросил Киселев и, не дожидаясь ответа, раздвинул брезент и перемахнул через борт кузова.
Я вопросительно посмотрел на Мымрина.
Николай развел руками: не могу, насморк, на ветру простужусь еще больше.
Я спрыгнул в снег и провалился выше колен.
Киселев уже сидел на крыше кабины.
— Не боитесь замерзнуть? А то можно сесть в кабину к водителю.
— Не замерзну, — ответил я, усаживаясь рядом с Федором Гавриловичем.
— Вообще-то правила техники безопасности запрещают ездить на крыше, — подмигнул Киселев. — Ну ничего. Нарушим. Только покрепче держитесь. У нас хоть и конец мая, а вся тундра под снегом. Летняя дорога не видна, так что придется по кочкам прыгать, и тут главное — не слететь с вездехода.
Из кабины выглянул водитель:
— Можно трогать, Федор Гаврилович?
— Давай, Вить! — махнул рукой Киселев.
Вездеход снова ринулся вперед. Казалось, что маленький кораблик несется по молочному морю. Куда ни посмотришь — всюду белая снеговая гладь и не за что уцепиться взглядом. Спит еще тундра. Лишь сзади тянется след вездехода, и далеко-далеко, в той стороне, где осталось Никольское, еле видны силуэты сопок.
Вскоре вездеход взял круто влево, и как-то неожиданно кончилось белое раздолье. Впереди показались сопки, освободившиеся от снега, желтая тундра, кое-где пробивалась молодая травка, а за ними — сизая полоса океана. Мы словно одним прыжком перенеслись из зимы в осень или весну. Чем ближе к воде, тем меньше снега. Широкая береговая полоса полностью очищена от него.
Неожиданно Киселев трижды стукнул по крыше кабины, и вездеход остановился.
— Приехали, — скомандовал Киселев.
Я удивленно огляделся по сторонам.
«Где же лежбище котиков? Кругом ни одного живого существа».
Перехватив мой недоуменный взгляд, Федор Гаврилович засмеялся.
— До лежбища надо пешком идти еще с полкилометра. Шум вездехода может напугать котиков.
Мы поднялись на песчаный холм, спустились в лощину и снова стали взбираться вверх.
Тропинка поднималась все круче и круче. Последний кустарник, каменная макушка скалы, и вдруг что-то необъятное ударяет сознание. Синей вспышкой пронзается мир. Простор взмахивает крыльями, и от этого поеживаются сопки. Их испуг подхватывают вздохи ветра. Простор срывается со скалы, распрямив крылья, и кружит в бесконечном парении... Океан!.. Он идет в наступление на землю и пытается ухватить край неба. Он примиряет даль с берегами.
Пронзительно врывается в этот простор многотысячный крик морских котиков. Ревут могучие секачи. Они выходят на берег из океана и отбивают для себя лучший клочок суши. Возбужденно блеют обиженные секачами годовалые самцы и сбиваются в небольшие стада. Фыркают самочки, приставая к гаремам секачей. Куда ни взглянешь — по всему побережью лоснящиеся черные и темно-коричневые тела котиков. А из океана выходят на берег все новые и новые сотни этих удивительных морских зверей. Кажется, что они рождаются прямо здесь, из океанской пены, простора и буйного ветра.
— Вот оно — главное богатство Командор, — тихо произнес у меня за спиной Киселев, не пытаясь скрыть своего восхищения.
Еще до XVIII века о котике почти ничего не было известно. Айны и камчадалы сообщали первым русским землепроходцам, что добывают у берегов зверей, похожих на тюленей. Мех этих зверей красив, а шкуры очень крепкие. Однако где эти тюлени обитают, почему появляются возле берегов лишь весной и осенью, никто не знал.
Выдающийся ученый-исследователь, участник Второй Камчатской экспедиции, Георг Стеллер, оказавшийся в трагические дни ноября 1741 года на острове Беринга, первым изучил и подробно описал жизнь морских котиков, побывал на их лежбищах, увидел, как они размножаются.
В отличие от своих сородичей — других видов тюленей — котики не ползают по суше, а ходят и даже бегают. Они прекрасно приспособлены к жизни в океане. Тело плывущего котика удивительно обтекаемо, легко и стремительно рассекает воду. На берегу они менее подвижны.
Головка у котика по сравнению с телом кажется очень маленькой. Мордочка у него заостренная. Глаза огромные, с темно-радужной оболочкой. Даже издали заметны светлые усы. У старых секачей они достигают почти 30 сантиметров. Задние ласты котиков длиннее передних. В летние месяцы, когда зверь находится на суше, ласты обеспечивают отдачу излишнего тепла тела.
Новорожденные котики почти черного цвета. Поэтому их называют «черненькими». Мех у новорожденных легко намокает, и первые три месяца они не покидают берега. К осени мех «черненьких» становится настолько густым, что они уже могут, как и взрослые котики, находиться в море много месяцев, не намокая. Ученые подсчитали: общее количество волос на квадратном сантиметре у них — до 49 000!
Выходящим весной на лежбище морским котикам, прожившим до этого в океане более шести месяцев, достаточно встряхнуться, чтобы оказаться сухими. Большую часть жизни котики проводят в море. Лишь поздней весной, летом и в начале осени они на суше.
В воде их спасает от низкой температуры не только густой мех, но и толстый слой подкожного жира.
Особое значение для котиков в летний период приобретает терморегуляция. При длительном движении по суше наступает перегрев тела, хотя температура окружающего воздуха не превышает десяти градусов тепла. Это может повлечь за собой гибель животного.
Котики встречаются в Тихом океане, от Берингова пролива до Японских островов и Калифорнии. Почему именно эти географические районы привлекают котиков?
По мнению ученых, места их обитания характеризуются смешением холодных и теплых вод океана. Здесь бывают густые туманы, а дожди, как правило, мелкие, моросящие. В этих местах нет палящего зноя. Океан у берегов прогревается слабо, что создает своеобразие микроклимата котиковых лежбищ.
Существуют четыре основных района размножения этих морских животных: Командорские острова, остров Тюлений, некоторые острова Курильской гряды и острова Прнбылова, относящиеся к Соединенным Штатам Америки.
Почему котики выбирают определенные острова для своих лежбищ? Это пока окончательно не исследовано.
Питаются котики в основном рыбой и кальмарами.
Выход на лежбище начинается в мае. Вначале на суше появляются взрослые самцы-секачи. Они занимают участок на лежбище и отдыхают, поджидая самок. Их собирается до пятидесяти к одному секачу. Как бы далеко ни заплывали самки во время зимних странствий, ко дню рождения детеныша они обязательно возвращаются на. родное лежбище и выходят на сушу за сутки до рождения детеныша. Лишь первое время после появления на свет «черненького» мать очень заботливо ухаживает за ним. Защищает от других котиков и шныряющих по лежбищу песцов.
Немного окрепнув, «черненькие» собираются в отдельные группы на небольших площадках. Образовывается что-то вроде детского сада для котиков. Сюда приходят самочки покормить своих детенышей.
Как правило, участки гаремного и холостякового лежбища не меняются на протяжении многих лет. Это, пожалуй, связано с инстинктом дома, хорошо развитого у котиков. Ведь большинство из них из года в год возвращаются к месту своего рождения.
Крик секачей напоминает мычание коровы, а иногда — человеческие стоны. Порой они издают гортаниое трещание или львиный рык. Голоса молодых котиков напоминают блеяние овец.
При появлении человека на лежбище котики часто покидают берег и пережидают опасность в океане. Как только секачи займут площадь для своего гарема, они становятся агрессивными и могут даже напасть на человека. Но такие случаи очень редки.
Только поздней осенью, когда распадаются гаремы, лежбища пустеют, шум на них затихает.
В ноябре, когда выпадает снег и умолкают птичьи базары и начинаются осенние штормы, котики уходят в океан. И только печальный крик оставшихся на зимовку чаек да сердитое покашливание песцов, шныряющих в поисках падали, можно услышать на опустевшем лежбище сквозь рев океана.
Последние котики уходят от родных берегов. Они плывут вдоль восточного побережья Камчатки, все дальше на юг. Плывут котики по ночам, а днем, как правило, спят, мирно покачиваясь на волне.
Эту короткую лекцию о жизни котиков мне прочел Николай Мымрин, когда мы пробирались вдоль лежбища. Говорили вполголоса, чтобы не потревожить гаремных секачей, которые и без того уже косились в нашу сторону и недовольно ревели.
Шагах в тридцати от нас «черненький» оторвался от материнского живота, поднял вверх голову и застыл. Казалось, ничто его не заставит шелохнуться: ни рев секачей, ни удалое насвистывание ветра, ни сутолока лежбища, ни радость солнечного луча, ни звонкие удары волн о камни.
Малыш делает первый глоток жизни. Такой же необходимый, как глоток материнского молока.
Близился полдень. Океан разгулялся не на шутку. Он тащил километровые сети прибоя, набитые галькой, вываливал их на берег и шлепал о скалы. И снова, и снова утаскивал камешковый грохот обратно в пучину.
Киселев долго смотрел куда-то в океан, а потом спросил у Мымрина:
— Не помешает шторм выходу на берег самок?
— Такой? Нет, — быстро ответил Мымрин. — Вот только бы не разгулялся сильней.
Океан, скалы и ветер бились, как сорванные паруса, схватывались друг с другом и неслись вперед на горизонт, где дождевые туманы уже перемешивались в бестолковую сумятицу бури.
А потом, отъехав подальше от лежбища, мы разложили в тундре костер. Огонь был ленивый, словно его сонным подняли с постели и бросили на влажные поленья. Деревянных обломков на побережье много, их каждый день тоннами выбрасывает океан в подарок безлесным Командорам.
— Всего несколько десятилетий назад, — продолжил разговор Федор Гаврилович, — многие считали, что поголовье котиков уже невозможно восстановить и что они исчезнут как вид. — Киселев на секунду задумался, протягивая озябшие руки к костру. — Но все же котиков удалось спасти. Уже сейчас только у нас на Командорах их насчитывается около 200 000. Достижение такой высокой численности произошло благодаря надежной охране животных. Конечно, этому способствовали и долгосрочные международные соглашения об упорядочении промыслового использования котиков. Ведение современного котикового хозяйства базируется на научно обоснованном прогнозировании размеров промыслового изъятия животных. Так что забой определенной части котиков не приносит ущерба воспроизводству стада.
— На забой идут только молодые холостяки, — вступил в разговор Николай Мымрин. — И строго определенное количество.
— Почему только холостяки? — поинтересовался я.
— Во-первых, у них самый ценный мех, а во-вторых, забой определенного процента холостяков не причиняет вреда стаду, — пояснил Мымрин. — Добыча самок запрещена уже много лет. Во время отгонов холостяков с лежбища к месту забоя категорически запрещается распугивать самок и детенышей.
— И все же, — снова заговорил Киселев, — необходимо увеличивать поголовье командорских котиков. Что для этого надо? Пожалуй, прежде всего углубить изучение их биологии, их выживаемости в различные периоды жизни. Это повысит качество прогнозирования добычи котиков. Необходимо также усилить изучение их болезней, чтобы успешнее вести борьбу за снижение естественной смертности котиков, улучшить охрану тридцатимильной запретной зоны океана и моря вокруг Командорских островов и не допускать здесь промысловою вылова рыбы и кальмаров — главной пищи котиков. Особое внимание надо уделить чистоте океана. Судовое топливо, масла, различные бытовые отходы., обрывки рыболовных сетей — все это наносит непоправимый вред котикам. Довольно часто любопытные животные, особенно молодые, подплывают к обрывкам сетей и становятся их жертвами, попадая в ячейки головой. С сетью на шее котики теряют скорость и маневренность во время охоты за рыбой и спасаясь от страшного врага — касатки. Кроме того, по мере роста котика, попавшего в ячейку, этот сошейник может его задушить. Как видите, проблем непочатый край.
— Верно, — подтвердил Николай Мымрин. — И еще нужен строжайший учет поголовья котиков. Ресурсы природы следует особо тщательно и систематически учитывать, чтобы вовремя заметить снижение их количества.
Долго мы еще сидели у неяркого тундрового костра. Изредка ветер с лежбища доносил многотысячный рев котиков. Пошел мелкий дождь, и костер совсем сник, вот-вот спрячется под поленья.
— Надо возвращаться, — сказал Федор Гаврилович и надел на голову капюшон куртки.
Мы погасили костер и направились к вездеходу.
Была ночь, и светилась вода в бухте. Отчаянно металась запутанная в тучах луна. Из океана вышли олени — два серебристых облачка поднялись над водой.
Что это? Как они оказались в океане? Может, олени решили искупаться? Или это моя фантазия, рожденная свечением воды? Но я никогда не слышал, чтобы олени купались в океане.
Нет, это не сон и не фантазия. Я видел, как стекает с них горящими струями вода, я видел, как два серебристых облачка плывут по воздуху в тундру.
Может, олени вышли из океана для меня? Чтобы я увидел чудо?..
Волны терлись о камни, и в их шуме не слышен бег оленей по ночному берегу. Удары копыт о камни окутывала темнота...
А утром над тундрой стелется гоночный рев.
Оу! О-о-оух! — кричит рослый бык, спускаясь на равнину с сопки.
Ох-ох-у-у! — принимает вызов второй: выходи, померяемся силой, — и нетерпеливо потряхивает головой.
Мы с Николаем Мымриным припадаем к высокой кочке, чтобы не спугнуть оленей. Не всякому, даже выросшему на Командорах, человеку удается хоть раз в жизни увидеть битву северных красавцев.
Сошлись, наконец, быки. Оленуха стоит в отдалении и кажется вначале совершенно равнодушной к происходящему. Как ни в чем не бывало она пощипывает травку и лишь изредка посматривает в сторону своенравных кавалеров. Поднимет на секунду голову, подергает ушами и снова за еду.
Быки тем временем кружили по тундре, сталкивались рогами. При этом раскатывался звук, будто стучали что есть мочи палкой о палку. Противники попеременно теснили друг друга. На мгновения они порой расходились и, попугав друг друга угрожающим ревом, снова сходились. Олени громко сопели, и белая пена клочьями вылетала из открытых ртов.
Чем яростнее разгоралась битва, тем заинтересованней становилась оленуха. Она перестала щипать травку и теперь напряженно следила за поединком.
Но вот один бык, очевидно, устал. Под напором противника он все больше отступал и наконец отпрянул в сторону и стремглав бросился к сопкам. Победитель преследовал его лишь до перевала. Когда неудачливый соперник скрылся из виду, он, дрожащий еще от азарта схватки, проревел трубный звук победы и медленно направился к оленухе.
— Сколько слышал о смертельных поединках между оленями-самцами во время гона, а этот даже не преследовал по-настоящему соперника, — удивился я.
Николай Мымрнн пожал плечами:
— По-моему, это все выдумки. У оленей почти не бывает смертельных поединков. Если противник стал уходить, другому этого достаточно. Можешь мне поверить, поединки у оленей честнее, чем у боксеров на ринге. Ну а подругу получает сильнейший. Правда, изредка случаются оленьи бои со смертельным исходом, но это лишь когда во время драки они сцепляются рогами.
И опять ворвались в село ветры с океана, и опять заледенели снега.
Был конец мая, но как-то не верилось, что солнце сможет убрать с острова Беринга снежно-ледяные остатки зимы.
Всю ночь шел снег и мела поземка — совсем как в декабре. А хмурым утром неожиданно сквозь тучи прорвалось запоздавшее где-то солнце и тут же принялось за работу. К полудню закапало с крыш, зажурчали по всему Никольскому ручьи. Вода перемешалась со снегом в звонкую, весеннюю кашу. Старый снег, который пролежал бы еще неделю, исчезал на глазах.
Алеуты называют последний весенний снег внуком, а зимний — дедом. Вот и говорят командорцы: <Внук за дедом пришел».
Жуткие морские ветры — бич Командорских островов. Особенно зимой. Как же они рождаются? Откуда приходят? Вопросы эти не праздные. Очень важно для народного хозяйства еще осенью правильно оценить идущие в океане и в воздухе гидрометеорологические процессы и предвидеть их развитие в зимнее время.
Командорцам особенно важно знать об изменениях погоды.
— Ведь мы, находимся на переднем крае борьбы со стихией и зависим больше от ее капризов, чем жители материка, — говорят гидрометеорологи с острова Беринга.
По данным Ливерпульской страховой ассоциации, в мире ежегодно гибнет около 160 судов. А всевозможные повреждения получают почти 8 тысяч. Основная причина этих бед — гидрометеорологические условия.
Как же уберечь суда от произвола стихии? Как предотвратить многочисленные человеческие жертвы и материальные потери? Выход пока один — своевременное предупреждение о надвигающейся опасности.
К сожалению, прогноз погоды, особенно долгосрочный, пока еще не надежен. Причины разные. Это и сложность процессов, от которых зависит погода, и недостаток данных о состоянии атмосферы, океанов, морей, и глобальная деятельность человека. Несмотря на помощь «электронно-вычислительных машин и другой сложнейшей техники, трудностей в работе у гидрометеорологов еще много.
Давно известна истина: чем больше человек будет знать о факторах, влияющих на погоду, тем правильнее будет прогнозирование. Постоянные гидрометеорологические наблюдения на острове Беринга начались в 1899 году. Вначале были простейшие наблюдения за температурой воздуха и скоростью ветра. С годами техника усложнялась, расширялся круг исследований командорских гидрометеорологов.
С 1957 года на острове Беринга начался регулярный запуск радиозондов, которые сообщают о состоянии атмосферы на высоте до 35 километров.
Если провести линию от Командорских островов вдоль Курильской дуги и дальше на юго-запад, то получится линия раздела двух воздушных масс: теплых, океанических, и холодных, образующихся над континентом. Этот раздел представляет собой наклонную поверхность. В метеорологии он называется фронтом. Название оправданно — ведь здесь встречаются воздушные массы с разными свойствами. И тогда начинается великая битва.
Поскольку скорость движения частиц в сталкивающихся массах воздуха неодинакова, на фронте образуется волна. Потом она превращается в вихрь, который несется по фронту с юга на север. Это и есть циклон. Движение в нем происходит против часовой стрелки. В передней части циклона движутся теплые массы воздуха. За ними образуется холодный фронт.
Циклон переносит в себе теплый и влажный воздух. Так доставляется тепло с юга на север. И тогда даже привыкшие к суровой непогоде командорцы говорят: «Заиграли настоящие ветра».
Конечная остановка циклонов — Командорские и Алеутские острова. Над ними накапливается теплый и легкий воздух. Образуется область постоянного низкого давления. Держится она почти всю зиму. Метеорологи называют эту область алеутским минимумом — важным центром действия атмосферы. Образование это не стоит на месте. В одни годы оно оказывается ближе к Камчатке, в другие — к Аляске.
Особенность ветрового и теплового режима Командорских островов объясняется не только влиянием циклонов, но и рельефом местности. Уже давно жители острова Беринга задумываются: как превратить яростные ветры Тихого океана из врагов в союзников? Ведь обилие ветров создает благоприятные условия для использования их энергии. Ветровые двигатели могут работать уже при скорости воздушного потока 3–4 метра в секунду. А на Командорах среднегодовая скорость ветра в два раза больше. Примерно 115 дней в году здесь отмечены сильные ветры — это когда скорость более 15 метров в секунду. Максимальная же быстрота может достигать 50 метров.
По подсчетам командорских гидрометеорологов, жители села Никольского видят солнце в среднем всего 881 час в году. Даже в самые теплые месяцы температура не поднимается выше 17 градусов. Но командорцы не унывают и никогда не жалуются на погоду. А если это делает кто-нибудь из приезжих, они только пожимают плечами и чуть пренебрежительно отвечают: «Погода как погода».
— Не бойся меня, зайчик, — тихо сказала Галинка. — Какой ты красивый. А усы! Таких ни у кого нет, пушистых и длинных...
Девочка попыталась незаметно подойти к морскому зайцу. Тот отдыхал между двумя большими камнями. До него оставалось каких-нибудь пятнадцать — двадцать шагов. Зверь почуял опасность и испуганно поднял голову. «Чего тебе надо? Зачем пришла?» — беспокойнее вопросы в глазах.
— Пожалуйста, не убегай, — попросила Галинка, — Я тебе ничего плохого не сделаю. Только поглажу, и все...
Зверь не понял девочку и на всякий случай оскалил зубы.
— Не сердись, зайчик. Чего ты боишься? Разве я похожа на лису или на волка? Зайчик!..
Последние слова девочки неслись уже вдогонку лахтаку. Трусишка припустил к воде.
— И правда, пугливый заяц, — разочарованно махнула рукой Галинка...
Лахтаки — крупные тюлени — редкие гости на Командорских островах. Этих симпатичных ластоногих зверей называют еще морскими зайцами. Может, оттого, что у них по-заячьи раздвоена верхняя губа, а может, из-за пугливости. Резкое движение, незнакомый запах или шум — и лахтаки что есть мочи улепетывают к морю. Долго потом не решаются вернуться на берег.
Хозяева лежбищ — котики — не одиноки в своей просторной «квартире». Деловито суетятся серокрылые чайки, не обращая внимания на угрожающий рев секачей, то тут, то там снуют в поисках падали песцы, на прибрежных камнях отдыхают огромные, больше тонны весом, морские львы — сивучи, попискивают длинноклювые кулики, лапландские подорожники, мелькают юркие пуночки и овсянки. Крылатые соседи котиков кормятся насекомыми, которых в свою очередь привлекает на лежбище обилие разлагающейся биомассы.
Невозможно представить лежбище и без таких птиц, как топорки, бакланы, ипатки, глупыши и чайки-моевки. И все эти беспокойные соседи прямо или косвенно связаны друг с другом.
Серокрылых чаек можно назвать главными санитарами лежбища. Питаясь отходами котиков, они очищают побережье.
Чайки начинают наведываться на лежбище еще до массового выхода котиков на сушу. Здесь они собираются в крупные стаи.
Когда у серокрылых чаек появляются птенцы, им приходится бóльшую часть суток курсировать между лежбищем и своими гнездами, расстояние между которыми иногда в несколько километров. В это время птицы становятся особенно шумными и драчливыми. Более опытные и взрослые теснят молодых, которых можно отличить по темным пятнам невылинявших перьев на голове, шее и груди. Но агрессивность чаек не распространяется на котиков и других обитателей лежбища.
Мне пришлось однажды наблюдать, как несколько любопытных «черненьких» двигались за чайкой, а та, не обращая на них внимания, занималась поисками пищи.
Остерегаются чайки только песцов. С опаской они отбегают или отлетают в сторону, как только рядом появляется этот зверек.
Песцы — тоже санитары лежбища. Они помогают и серокрылым чайкам в поисках еды. Питаясь падалью, эти зверьки прогрызают крепкие шкуры погибших котиков, и благодаря этому мясо животного становится доступным чайкам.
Правда, бывает, что особо обнаглевшие песцы нападают на «черненьких» и загрызают их. Но такое случается редко.
Да, происходят иногда стычки и конфликты между соседями, но все же чувствуется на лежбище мудрая рука хозяйки, которая заставляет жизнь обитателей этого дома двигаться в едином ритме. Имя хозяйки — природа.
Мы устали. Устали так, что повалились прямо на жесткий моховой ковер тундры, не снимая рюкзаков. Не было сил пошевелиться. Даже сигареты остались нетронутыми в карманах. Не хотелось думать, что надо идти дальше.
Над тундрой, пригретой солнцем, струилось легкое марево. Далеко, между двумя сопками, виднелся кусочек моря. До него оставался какой-нибудь час пути. Мы смотрели на кусочек моря, молчали, и никто не решался произнести одну лишь фразу: «Пора подниматься!»
Сверху послышались переливчатые звуки. Мы задрали головы. Над тундрой пронеслась стайка куликов. Маленькими стрелами они метнулись в сторону моря.
Мы проводили их взглядом. И тогда, не сговариваясь, неуклюже оторвались от пригревшего мохового ковра, поправили рюкзаки и молча зашагали вслед за куликами.
Даже в самое благодатное время года песцы не отличались скромностью. А в мае, когда только начал сходить снег и плоховато с пищей, они особенно наглеют. В поисках еды совершают воровские набеги даже в село Никольское. И страх перед свирепыми собаками не останавливает их.
Пробрался один песец в село. Хотел отыскать что-нибудь вкусненькое среди мусорной кучи и вдруг видит: старый валенок. А в валенке мышь притаилась, наверное, гнездо там собралась свить. Почуял песец мышь и, не задумываясь, шмыг в валенок.
Залезть-то он залез, а вот назад — ни в какую. Бился-бился песец, так и не смог вылезти из валенка. Накрепко застрял.
Утром проходили мимо рабочие зверозавода и ахнули. У обочины дороги старый валенок сам по себе дергается — будто в пляс хочет пуститься. Потом увидели: из валенка хвост облезлый торчит. И догадались, в чем дело.
— Ох, и любят еще у нас гладенькие отчеты. Почитаешь — медку напьешься. — Киселев бросил на стол какие-то бумаги и резко поднялся. — От трусости это, что ли? — скорее сам себе задал он вопрос и заходил по кабинету. Потом вдруг остановился, сунул руки в карманы брюк и наконец пояснил. — Отчет одной организации о ходе соцсоревнования. — Киселев недовольно кивнул в сторону бумаг. — Недавно у нас было заседание районного совета содействия соцсоревнованию. Указали на недостатки некоторым организациям и хозяйственным руководителям. А здесь, на бумаге, тишь да гладь...
Я слушал Федора Гавриловича и думал, что Киселев, пожалуй, сгущает краски. Хотя для него, человека поиска, не удовлетворенного собой, это закономерно.
Мне уже удалось побывать в некоторых организациях Алеутского района. Большинство инициатив и начинаний передовых предприятий страны нашли поддержку в трудовых коллективах командорцев.
С энтузиазмом были поддержаны почины: москвичей — «Пятилетке качества — рабочую гарантию!», ленинградцев — «От высокого качества работы каждого — к высокой эффективности труда коллектива!» и «Ни одного отстающего рядом».
Партийные, комсомольские и профсоюзные организации Командор в последнее время стали уделять больше внимания социалистическому соревнованию, движению за коммунистическое отношение к труду. С учетом местных особенностей были пересмотрены старые и разработаны новые условия соревнования между предприятиями и организациями. Сейчас четко стали разграничивать показатели между различными группами коллективов, тем самым исключив путаницу при подведении итогов.
Как идет трудовое соперничество? Каких успехов добились коллективы предприятий и учреждений? Эти вопросы ежеквартально рассматриваются райкомом партии совместно с райисполкомом и райкомом комсомола.
О достигнутых успехах постоянно рассказывает жителям острова Беринга и газета «Алеутская звезда», и местная радиостанция. О них сообщается на вечерах чествования передовиков производства. Сложилась добрая традиция у командорцев проводить эти вечера каждый квартал.
Ни для кого не секрет, что эффективность соревнования — не только в его организации как такового, но и в четкости при подведении итогов, в гласности, продуманной сравнимости результатов и даже в чествовании победителей.
Поэтому в Алеутском районе так внимательно относятся и к этой важной стороне соревнования. Организациям-победителям вручаются переходящие красные знамена, а коллективу, занявшему первое место, — вымпел Юрия Гагарина. Передовики и ударники производства в торжественной обстановке награждаются почетными грамотами и ценными подарками.
Продуманная организаторская и политическая работа подняла социалистическое соревнование в Алеутском районе на качественно новую ступень. Ни один производственный коллектив на Командорах не остался в стороне от трудового соперничества.
Что является показателем повышения эффективности производства? В первую очередь рост производительности труда и повышение качества продукции.
На предприятиях Алеутского района внедрена система управления качеством продукции. Разработаны конкретные технические и организационные мероприятия, направленные на его повышение.
Я вспомнил посещение Командорского зверозавода и беседу с рабочими.
— С чего начали мы? — переспросил один из них и тут же ответил. — В первую очередь с улучшения организации труда и снабжения всем необходимым звероводов. А то ведь, как бывало раньше: начинается горячая пора, глядишь — того нет, другого, кидаешься к снабженцам, туда-сюда, время идет, работа стоит...
Несколько лет назад была пересмотрена система забоя зверя и контроля за качеством обработки пушнины. На каждую стадию технологического цикла разработали условия трудового соперничества за звание «Лучший зверовод», «Лучший забойщик», «Лучший мездрильщик». Не забыли и о материальном поощрении.
Сказалось ли это на качестве продукции?
— Да, — уверенно ответил директор зверозавода. — Повысилась средняя сдаточная цена одной норковой шкурки, а это значит, повысилось качество меха.
Все специалисты завода защищают личные производственные планы. Для этого создана специальная комиссия во главе с директором. Такая форма вовлечения руководителей хозяйства в социалистическое соревнование не только помогает нм вникнуть во все тонкости производства, но подтягивает, воспитывает специалистов.
Месячник качества стал традицией в коллективе командорских гидрометеорологов. Регулярно оформляется экран качества работы. В нем отражены оценки дежурства каждой смены.
В соревновании участвует более 500 командорцев, а в движении за коммунистическое отношение к труду — около 350 рабочих и служащих. Много это или мало? Посудите сами, если всего на острове Беринга живет около 1200 человек...
На ноябрьском 1978 года Пленуме ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев сказал: «Нам не нужны шум и трескотня по поводу соревнования. Нам нужна живая заинтересованность каждого трудящегося, каждого трудового коллектива в улучшении своей работы».
Хорошее предостережение для некоторых руководителей и организаторов! Ведь любое, самое лучшее начинание можно загубить, если подойти к нему формально, если оглушить его звоном победных рапортов, трескотней необоснованных заверений и обещаний. Соцсоревнованию чуждо манипулирование красивыми, взятыми с потолка цифрами. Мы за реальный учет возможностей коллективов.
Общественная защита индивидуальных, цеховых и общеколлектнвных социалистических обязательств на собраниях трудящихся — хороший удар по формализму. Она стала нормой во многих организациях Алеутского района. Созданы советы содействия социалистическому соревнованию, которые рассматривают индивидуальные и коллективные обязательства, а также контролируют их выполнение.
— Ну а все-таки, сколько человек в районе уже выполнили индивидуальные обязательства? — спросил я у Киселева.
Он отвечает, не заглядывая в свои записи:
— Более 300 рабочих и служащих. Это все так, — продолжает, расхаживая по кабинету, Киселев, — но не будем благодушествовать, пока... пока не добьемся главного в соцсоревновании — «живой заинтересованности каждого», — Федор Гаврилович улыбнулся. — Не люблю гладенькие отчеты...