– А лорд Бастельеро? – уточнил он на всякий случай. – Он ведь как раз мастер проклятий, насколько мне известно?

– Выдающийся, – так же ровно подтвердил Драммонд. – И как раз обладает обоими аспектами. Но даже если бы он согласился оказать мне такую честь, я не стал бы о ней просить. После дуэли лорда Бастельеро и Саймона Эддерли адепты особого курса перестали считать бывшего наставника достойным доверия и уважения.

– Понимаю… – задумчиво сказал Аластор. – Так что же, подходящего для вас наставника просто нет? А в Академии разве никто не преподает проклятия? Или просто в Дорвенанте?

– Не на должном уровне, ваше величество, – почтительно отозвался Драммонд. – Магистр Эддерли – мастер призраков, леди Аранвен – ритуалистка. Младшим курсам с этого года преподает мэтресса Леруазен, но она сама недавняя выпускница и пока не имеет права брать личных учеников. К тому же вряд ли сможет меня учить, мы примерно равны. У старших курсов проклятия ведут мэтры Парьен и Арнольди, они хороши для обычных адептов, но не для меня.

– А вы в себе весьма уверены, – Аластор пристально взглянул в темные глаза Драммонда.

Тот не опустил взгляда, продолжая смотреть так же спокойно и вроде бы искренне.

– Да, ваше величество. Разумеется, я продолжу заниматься самостоятельно. Милорд Аранвен обещал мне доступ к родовой библиотеке и всю необходимую помощь. А практические занятия обеспечит должность, которую он мне предложил.

Это он про место Ночного короля?! Так легко и просто, словно намеревается стать обычным чиновником или офицером…

– Драммонд, вы понимаете, на что соглашаетесь?! – не выдержал Аластор. – Мне известно, какие отношения связывают вас и Дарру Аранвена. Он совершил чудовищный поступок, наложив на вас то ли проклятие, то ли приворот, то ли вообще Баргот знает что!

– Чудовищный? – Впервые с начала разговора во взгляде Драммонда появилось нечто яркое, и это было удивление. – О нет, ваше величество! Милорд Аранвен оказал мне огромное доверие! Участвовать в его эксперименте было для меня честью.

– И эта честь связала вас на всю жизнь!

– Надеюсь, что так, ваше величество. – По губам Драммонда скользнула быстрая улыбка, неприятно напомнившая едва заметные усмешки самого Аранвена-младшего. – В противном случае разве мог бы я рассчитывать на личное покровительство милорда? Разве что как один из его соучеников, но это совсем другой статус. К тому же милорд Аранвен не скрывал, что эксперимент может иметь разные последствия, в том числе довольно необычные. Я полностью осознавал, на что иду.

– Вам было тринадцать, – бросил Аластор. – Вы не могли принимать такие решения. Кстати, разве у вас не было опекуна?

– Я же не из Трех Дюжин, ваше величество, – с неизменной учтивостью напомнил Драммонд. – Малому дворянству корона не обязана оказывать такую честь, как забота о малолетних наследниках и вдовах. Конечно, мать могла бы обратиться в службу канцлера с просьбой его назначить, но…

– Но?

– Отдать кому-то право распоряжаться своей судьбой и остатками семейного имущества – вот это действительно риск, ваше величество. – И снова Драммонд, как показалось Аластору, был совершенно искренен. – Впустить чужого человека в дом, где живут моя матушка и малолетние сестры, принять его решения о том, как нам жить… Что, если бы этот опекун оказался недостаточно честным и порядочным человеком? Я слышал, что даже в Трех Дюжинах такое встречается…

– Ну, допустим, – буркнул Аластор, признавая правоту Драммонда. Пожалуй, случись что-нибудь с отцом, он сам тоже не доверил бы матушку и сестер чужому человеку. – И вы согласились на эксперимент, чтобы ни от кого не зависеть? Кстати, а это вообще принято среди магов? Ставить эксперименты на соучениках, еще и несовершеннолетних?

– Я был старшим мужчиной в семье, – совершенно безразлично отозвался Драммонд. – А участие в эксперименте – такая же работа, как гонять умертвия на кладбищах или травить крыс в подвалах, только не в пример лучше оплачивается. Ваше величество, я действительно благодарен его светлости Дарре Аранвену и не имею к нему никаких претензий. Предложи он мне обычное покровительство, я в любом случае был бы обязан хранить ему верность, так почему бы и не магическую?

Он говорил так спокойно и рассудительно, что на миг Аластор поверил, что напрасно придирается к поступку Аранвена, и ничего особенного в этом нет. В конце концов, как справедливо заметил его новый канцлер, у него самого с Айлин и Лучано тоже магическая связь. На которую сам Аластор не соглашался, а Лучано был в помутненном сознании и не понимал последствия. Но им ведь в голову не приходит обвинить Айлин в злоупотреблении доверием!

«Потому что это – другое, – возразил он сам себе. – Айлин спасала мне жизнь. У нее была веская причина заключить этот магический контракт, и она не собиралась никого из нас делать чужой собственностью… Но говорить об этом с Драммондом, похоже, бесполезно. У него даже глаза блестят, когда он слышит имя Дарры Аранвена! А как благоговейно он зовет его милордом, хотя Дарра ему пока что просто бывший соученик. И все доводы о покровительстве и благодеяниях звучат убедительно, потому что сам Драммонд в них верит всей душой. А если закон формально не нарушен, и обе стороны довольны сделкой, то какой смысл в это лезть? Меня сейчас должно интересовать нечто иное».

– Лорд Драммонд, вы понимаете всю опасность и прочие последствия службы, которую предлагает вам лорд Аранвен? – сухо уточнил он. – Конечно, мы постараемся скрыть вашу роль как можно надежнее, но если вас разоблачат, Аранвен вряд ли успеет вам помочь.

– Это понятный и допустимый риск, ваше величество, – бесстрастно отозвался Драммонд. – Я вполне осознаю, что должен рассчитывать только на себя.

– И какого вознаграждения вы ждете от короны?

– Никакого, ваше величество, – взглянул на него некромант с явным удивлением. – Не могу же я получать жалованье за то, что является преступлением с точки зрения законов божественных и человеческих? Ремесло проклятийника меня прокормит и даже позволит накопить средства на старость, если я до нее доживу, а о матушке и сестрах в любом случае позаботится милорд Аранвен, если я сам не смогу этого сделать. Никакой награды мне не полагается, но я всегда буду помнить, что ваше величество удостоили меня аудиенцией и заботой о моей судьбе.

Он поклонился, и Аластор понял, что ничего, совершенно ничего не может сделать с этим человеком, который уже все для себя решил. Что Кей Драммонд выбрал дорогу, на которой его вряд ли ждет что-то хорошее, но уверен, что иной дороги у него нет, да он ее и не желает. И вряд ли даже прямой королевский запрет что-то изменит.

«Я могу запретить этот план не ему, а Дарре Аранвену, – устало подумал Аластор. – Тогда канцлер найдет своему марионетто, как говорит Лу, другое применение…»

Словно услышав свое имя в его мыслях, Лучано тенью скользнул к столу и поставил перед Аластором чашку дымящегося шамьета. А затем обратился к некроманту:

– Синьор Драммонд, скажите, что вы намерены изменить в нынешних традициях ночной Дорвенны? Первым делом, так сказать?

Драммонд встретил его взгляд с легкой настороженностью, как показалось Аластору. Но потом, видимо, решил, что раз его спрашивают, то имеют на это право и, помолчав едва ли пару мгновений, ответил:

– Я хочу закрыть бордели, в которых женщин принуждают работать силой. И те, в которых используют детей. Совершенно богомерзкое дело.

– Детей?! – вскинулся Аластор. – В Дорвенне есть такие?! С детьми… и принуждением?!

– Они везде есть, – брезгливо уронил Лучано. – Прекрасное намерение, беллиссимо. Но вы ведь понимаете, что будет резня?

– Я на нее рассчитываю, – невозмутимо сообщил Драммонд. – Если окраинных вожаков хорошо проредить, ими будет гораздо легче управлять. Милорд Аранвен разрешил мне заняться чисткой окраин уже сейчас, не дожидаясь окончания Академии. Хорошая практика.

– Если поймаете кого-то из владельцев таких борделей живьем, я бы с удовольствием попробовал парочку ядов, – сообщил Лучано с явной мечтательностью. – И подобрал бы самые… показательные. Тела ведь можно и вернуть, это заставит остальных бандитти задуматься, каким ремеслом не стоит зарабатывать.

– Я это учту, милорд, – поклонился Драммонд. – И при первой возможности предоставлю вам объекты для экспериментов.

– А я хочу получить этих людей для законного следствия, – мрачно сказал Аластор. – И публичной казни без всякого снисхождения. Извольте учесть и мое пожелание, лорд Драммонд. Вы были весьма убедительны, и я дам лорду Аранвену свое позволение. Но взамен потребую, чтобы вы как можно быстрее вычистили Дорвенну от этой мерзости. Любым способом. Понимаю, что бордели необходимы, от них никуда не деться. Если женщина продается по доброй воле, это только между ней и богами. Но чтобы никакого насилия! И если в борделе найдут ребенка, над которым творят непотребство, для виновных должно быть только одно наказание – смерть. Если закон бессилен вычистить эту клоаку, берите дело в свои руки и отправляйте негодяев прямиком к Барготу.

– Да, ваше величество, – поклонился Драммонд очень низко и с величайшим почтением.

Аластор тронул кнопку вызова и велел Вильмону послать за лордом-канцлером.

Он едва успел допить шамьет, как Аранвен снова вошел в кабинет.

– Милорд, я разрешаю вам любые меры, которые вы сочтете необходимыми, – отрывисто сказал Аластор. – Но помните, что за действия и решения лорда Кея Драммонда вся ответственность лежит исключительно на вас.

– Разумеется, ваше величество, – невозмутимо подтвердил Аранвен. – Иной мысли я никогда не допускал. Вы позволите лорду Драммонду отчитываться лично мне?

– Позволяю, – кивнул Аластор. – Однако если перед вами встанет какой-то сложный выбор, прошу прийти с ним ко мне. Однажды ваш отец сказал, что королю нужны перчатки для грязных дел, чтобы его руки остались чистыми. Я признаю мудрость милорда Ангуса и соглашаюсь, что грязную работу тоже должен кто-то делать. Но при этом, в свою очередь, принимаю ответственность перед людьми и богами за то, что согласился на это. Вы свободны, милорды, я вас не задерживаю.

Поклонившись, лорд-канцлер и Драммонд вышли, Аластор, который глядел им вслед, снова с неприятным чувством заметил, что Драммонд шагает с Аранвеном слаженно и в один такт, как будто у них одно тело и дыхание на двоих.

– Что скажешь? – спросил он, когда дверь закрылась.

Лучано, не торопясь отвечать, налил себе шамьета, и запах пряностей в кабинете стал еще гуще. Аластор этому обрадовался, потому что чувствовал себя так, словно испачкался в нечистотах. Аромат корицы, кардамона и еще чего-то, что различал только сам Лу, отвлекал и успокаивал.

– Он никогда не будет верен тебе, – сказал, наконец, друг. – Ни как королю, ни как человеку. Синьор Кей – марионетто грандсиньора Дарры. Мыслями, душой и телом.

– Телом?! – скривился Аластор. – Ты думаешь, они все-таки…

– О нет! – сразу откликнулся Лучано. – Нон, только не эти двое. Один, даже если будет умирать от желания, вряд ли осмелится предложить, второй даже не подумает о подобном. Синьору Кею достаточно принадлежать своему хозяину. Страшная штука – этот аркан. Хорошо, что синьорина не знала ничего подобного.

– Ты тоже об этом подумал, – сказал Аластор, расслабленно следя, как Лу, по глоточку отпивая из своей чашки, варит ему вторую порцию. – Кстати, не жалеешь?

– Не в этой жизни, – улыбнулся Лучано. – Оставь синьора Драммонда его судьбе, Альс. Марионетто по-своему счастлив, что может быть полезен кукольнику, не стоит отнимать у него хотя бы это подобие счастья. И он будет хорошим грандмастером, если сможет не только взять ночную Дорвенну, но и удержать ее. Впрочем… этот, пожалуй, сможет. Наизнанку вывернется, чтобы порадовать грандсиньора Дарру… Если ты веришь своему канцлеру, Альс, то можешь верить и его марионетто. А ты ему веришь, м?

– Другого все равно нет, – буркнул Аластор и вздохнул. – Я верю, что Аранвены преданы Дорвенанту. И любви с верностью от лорда Аранвена-младшего не жду. Для этого у меня есть вы с Айлин, родители, месьор д’Альбрэ с Дунканом. Увы, Дарра не лорд Ангус и никогда им не станет. Но королю с канцлером дружить не обязательно.

– Какой ты мудрый, Альс! – насмешливо восхитился Лучано, и Аластор самодовольно улыбнулся, откидываясь на спинку кресла.

– Да, я такой! – согласился он. – Кстати, о ядах… Не думай, вмешиваться не стану. Те, кто издевался над беззащитными женщинами и детьми, заслуживают самой плохой смерти. И лучше – в назидание остальным. Но я хотел попросить… Ты ведь можешь сварить зелье, чтобы… ну… не было детей?

Он все-таки смутился, но Лучано лишь понимающе кивнул.

– Для мужчины или для женщины? – спокойно уточнил он. – И как надолго?

– Для меня, – окончательно сконфузился Аластор. – Понимаешь, после Ночи Боярышника… Снится всякое! И хочется так, что аж тело ломит.

– Ничего удивительного, м? – пожал плечами Лу. – Как говорит грандсиньор Бреннан, в твоем возрасте надо беспокоиться, если ничего такого не снится и не хочется. Ты уже решил, какую даму осчастливишь?

– Пока нет, – признался Аластор. – Но… до новой свадьбы точно не дотерплю. И… у меня есть амулет, об этом еще лорд Ангус позаботился. Как раз перед Ночью боярышника. Вроде бы его должно на год хватить. Но я тут подумал… Аранвены слишком часто считают, что знают, как лучше. Для пользы государства, разумеется! Что, если они решат, что ради Дорвенанта неплохо бы мне завести бастарда или двух-трех? Ну, вот как Малкольм завел. Ведь если подумать, ему лорд Ангус тоже мог дать амулет… Жениться на моей матери Малкольм не собирался, внебрачный ребенок ему вряд ли был нужен. А вот если амулет был, но не сработал, а потом лорд Ангус позаботился о моей матери и обо мне… Так, на всякий случай! Может, я к нему несправедлив, конечно! Очень может быть! Но что, если за меня кто-нибудь решит подобное? И амулет… просто не сработает!