* * *

Очень быстро Айлин поняла, что тренировки в Академии, на которых сначала мэтр Вильмар, а потом и сам магистр Ладецки гоняли адептов, как некромант – упырей в полнолуние, ни за что не сравнятся с уроками Амины. Через два часа – всерьез задумалась, так ли ей нужны «тонкий талия» и «пышный бедра», а к исходу третьего ясно поняла, что наверняка существует множество способов умереть куда проще и приятнее.

Выяснилось, что она, Айлин, все делает совсем неправильно. Даже стоит!

– Госпожа двигаться как стальной меч! – категорично заявила Амина в самом начале урока, стоило Айлин по ее просьбе сделать несколько шагов на цыпочках.

– А как надо? – удивилась она.

– Как шелковый платок, – объяснила Амина и решительно скомандовала: – Пусть коленки госпожа станут мягкий, как масло!

Айлин честно попыталась – и колени тут же согнулись, так что она едва не упала, но Амина осталась довольна. Зато потом!

С «мягкий, как масло», коленями следовало не только стоять, но и ходить, умеряя шаг так, чтобы не звякнул ни один колокольчик на широком браслете, который Амина надела Айлин на щиколотку.

Едва колокольчик перестал греметь, как большой тревожный колокол на башне Академии, как Амина придумала новую каверзу: потребовала замереть и нарисовать круг бедрами. Айлин смутилась, представив, как непристойно это будет выглядеть, особенно в костюме для тренировки, но уже через несколько минут забыла о приличиях – так неожиданно сложно оказалось исполнить указание. Выяснилось, что круг должен быть ровным и плавным, причем стопы не могут ни на волос отрываться от пола, а голова, плечи, руки и даже талия обязаны остаться совершенно неподвижными! «Как каменный статуя», – уверенно сказала Амина.

У самой мауритки это получалось так легко, словно в ее теле не имелось ни одной кости. Ну или они располагались совершенно иначе! А когда она танцевала… У Айлин, смотревшей на невероятное зрелище, сердце колотилось, а дыхание перехватывало. Как может живая женщина, а не бесплотный дух или сказочная альва, двигаться так легко, невесомо, стремительно и грациозно. Может, мауриты не совсем люди?! Да никогда в жизни Айлин так не научится!

– Научится! – смеясь, повторяла за ней Амина и с некоторым сожалением добавляла: – Госпожа поздно начинать. Наши девочки рано. Ходить начала – можно танцевать учить. Сначала девочка прыгать как ягненок. Потом расти. Начала кровь ронять – невеста стать. Как невеста не танцевать? Замуж вышла – родить пора. Чтобы легко родить – танцевать надо. Женщина стала мать, потом другой раз и много – опять танцевать! Старуха быть – тоже танцевать. Себе сердце радовать, молодой женщина учить… Госпожа тоже научится! Амина не старуха, но учить уметь!..

Когда мауритка объявила, что урок окончен, Айлин едва не улеглась прямо на ковер, такой мягкий и удобный, но экономка безжалостно указала в направлении купальни.

– Госпожа надо размять, – объявила она. – Не то завтра госпожа не мочь снова танцевать!

«Завтра?!» – ужаснулась Айлин про себя, но только покорно кивнула и поплелась в купальню.

Вода – это хорошо! Это просто прекрасно! В воду можно лечь и лежать, лежать, лежать…

– Госпожа подниматься, – услышала она сквозь дремоту голос Амины. – Господин ждать.

– Не могу, – пробормотала Айлин, едва ворочая языком, и ужасно удивилась.

Язык – кажется, единственное, что не нужно для этих… мауритских танцев, тогда почему устал даже он?

– С ужин ждать! – веско прибавила Амина.

Айлин вдруг почувствовала, что не так уж она и устала.

То есть еще как устала! Но не настолько, чтобы пропустить ужин!

Быстренько вытащив себя из купальни, она натянула принесенные Аминой чистые вещи, позволила вытереть и расчесать себе волосы. Есть хотелось так, что в желудке сосало, а ноги подгибались! Однако столовая, в которую Айлин едва не прибежала, сдерживая себя из последних остатков приличий, встретила ее пустотой! Айлин растерянно замерла на пороге.

– Госпожа в сад идти, – подсказала из-за ее плеча вездесущая Амина. – Вечер теплый, господин велел мясо в сад жарить. Алонсо уже давно огонь жечь, угли делать, ягненок в молодой вино мочить.

В открытое окно столовой из сада действительно повеяло неземным ароматом жареного мяса, и у Айлин позорно заурчало в животе. Она поспешила на террасу, втихомолку радуясь, что дом Кармеля куда меньше особняка Бастельеро – вот там можно и с голоду помереть, пока доберешься до еды!

Разумник обнаружился на террасе. Он колдовал над жаровней, от которой исходил тот волшебный, умопомрачительный аромат, по которому Айлин пришла сюда, будто по проложенному для нее магическому следу. Рядом с жаровней стоял стол, накрытый к ужину, и два кресла…

Айлин сглотнула слюну, оглядела уютный уголок и пообещала себе, что завтра устроится с книгой именно здесь!

Обернувшись и окинув Айлин понимающим взглядом, Кармель улыбнулся одними глазами и молча протянул ей тонкий вертел с нанизанными на него кусочками уже готового мяса. И снова отвернулся к жаровне.

Айлин почти упала в кресло, впилась зубами в ближайший кусочек, стащила его с вертела… М-м-м, как вкусно!

Нежное мясо таяло во рту! Во всяком случае, по пути к желудку уж точно!

И как восхитительно ужинать вот так запросто, не в столовой, а на террасе, и даже не поддерживать предписанную этикетом застольную беседу! То есть… говорить с Кармелем – одно удовольствие, но, оказывается, молчать рядом с ним тоже можно без малейшей неловкости. И как же от этого тепло…

Второй кусочек мяса она съела так же медленно, наслаждаясь вкусом и почти забытыми запахами костра и дыма, а стащить с вертела третий не успела – между столбиками террасы вдруг просунулась серая пушистая лапа… Кошачья?! Того самого кота, о котором говорила Амина? Или нет? Разве бывают кошки такого размера?!

Лапа зашарила по полу, и Айлин не выдержала.

– Кармель? – шепотом окликнула она, и разумник обернулся.

– Это Дон Леон, – сообщил он так учтиво, что Айлин сразу поняла – оба слова начинаются с заглавной буквы, как и Дон Торнадо. – Арлезийский лесной кот, который по воле судьбы переехал ко мне домой. Прошу вас быть с ним осторожнее, моя дорогая. Дон Леон не ручной кот и не терпит фамильярности.

– А… угостить его можно? – так же шепотом спросила Айлин.

– Попробуйте, – предложил Кармель. – Он, правда, предпочитает добывать пищу сам, но кто знает… Только не делайте резких движений.

Айлин положила кусочек мяса на ладонь и замерла так неподвижно, словно сидела в засаде на самое осторожное из умертвий. Вроде опытного образца номер Тринадцать, на котором в Академии тренировали адептов…

Серая лапа вытянулась еще сильнее в тщетной попытке достать мясо, недовольно поскребла когтями доски пола, и, наконец, из темноты показалась вторая лапа, затем круглая голова с небольшими для такого крупного кота ушами и пронзительно-желтыми глазами, а потом и весь темно-серый в черную полоску кот.

И правда, здоровенный! Намного крупнее обычных кошек! Айлин едва дышала, восторженно разглядывая кота и понимая, почему он может быть только Доном! А заодно – почему Амина считала, что этого кота никакая собака не обидит! Пушок с ним бы справился, наверное, но Пушок и сам очень большая собака! Пожалуй, разница между ними такая же, как между обычными котом и собакой…

Словно услышав ее рассуждения, кот дернул ухом и помедлил. Но мясо пахло призывно и для него тоже! Поэтому полосато-серый арлезийский дворянин сделал шаг, потом другой и сел, обернувшись странно коротким хвостом. Еще немного помедлив, недовольно сощурился, снова вытянул лапу, дотянувшись ею до ладони Айлин, выпустил устрашающей длины когти и снял ими кусочек мяса так аккуратно и ловко, словно вилкой! Даже не задел ее руку!

И тут же прыгнул прочь с террасы, мгновенно скрывшись в кустах.

Кармель удивленно покачал головой:

– Не думал, что у вас получится, – признался он. – Дон Леон чрезвычайно недоверчив. Иногда он соглашается взять мясо из моих рук, но, насколько мне известно, больше никто не удостаивался такой чести.

– Значит, я могу гордиться, – улыбнулась Айлин и тут же обеспокоилась: – А что, если они с Пушком не поладят?

– Ну, ваш пес – очень умное создание. Будем надеяться, что они уживутся. Как прошел ваш день, моя дорогая?

– Чудесно… – Айлин поерзала в кресле, борясь с желанием подогнуть под себя ноги, но решила не нарушать этикет настолько непростительно. – Я читала учебник по магии разума, который вы мне оставили. Потом Амина учила меня танцевать…

Кармель снял с жаровни очередной вертел и снял с него мясо на пустое блюдо, поставив его перед Айлин. Положил туда же нарезанный ломтиками сыр, тонкие лепешки. Налил в два бокала светло – золотистое вино, от которого повеяло тонким нежным запахом. Казалось бы, ничего странного в этом не было, обычная забота хозяина дома о гостье, и все-таки эта мягкая уютная простота тронула Айлин так, что у нее даже в носу защипало, а на глаза навернулись слезы.

Сморгнув их, Айлин спохватилась:

– А как прошел ваш день?

– Занимательно, – ответил разумник, помолчав несколько мгновений. – Лорд Бастельеро отказался добровольно покинуть пост Архимага, а у совета магистров нет оснований отправить его в отставку. Однако есть надежда, что в ближайшее время он будет занят делами Академии и остального Ордена. Кстати, он распустил особый курс, который больше не называет себя Воронами Бастельеро.

– Распустил Воронов?! – вскрикнула Айлин, уронив вертел – к счастью, на блюдо. – Это из-за меня?!

– Ну что вы, дорогая! – улыбнулся Кармель. – Не лишайте своих друзей чести самостоятельно вызвать неудовольствие лорда Бастельеро. Поверьте, в этом они вполне способны обойтись без вашей помощи. Впрочем, он уже давно не вел у них занятия, это добровольно делал Дарра Аранвен. А теперь Дарра покинул Академию, чтобы сменить отца на посту канцлера, и у Воронов больше нет особого преподавателя.

– Жаль, – вздохнула Айлин. – Я надеялась, что хотя бы они доучатся вместе…

– Ну, никто ведь не запрещает им общаться. Насколько мне известно, они стали ходить на занятия одного из моих преподавателей. Мэтр Витольс ведет историю и древние языки, а в свободное время увлекается практической некромантией для профанов. Говорят, его уроки кладбищенского мастерства очень интересны.

– Мэтр Витольс? А он…

Айлин осеклась, вспомнив, что далеко не все посвящены в тайну обаятельного клыкастого мэтра. Точнее, только они с Аластором и Лучано. И, наверное, не стоит даже думать, что Витольс… Черная кошка! Нельзя думать о черной кошке! А еще лучше – ни в коем случае не думать о Доне Леоне! Сером полосатом Доне Леоне с хищным огнем в желтых глазах, ярких, как драгоценные камни… О его когтистых лапах и необычно коротком хвосте…

Айлин сама удивилась, как легко сменила мысли – точь-в-точь по учебнику! Опасное знание про аккару уступило место образу кота, снимающего мясо у нее с руки, и Айлин даже оглядела сад в поисках Дона Леона, но тот не показывался из кустов. Так вот как работает магия разумников!

– О, мэтр Витольс – прекрасный преподаватель, – немного рассеянно подтвердил Кармель и сделал глоток вина. – Очень удачное приобретение для Академии…

– Вы сказали, что магистры просили лорда Бастельеро покинуть пост Архимага, – поспешно сменила Айлин опасную тему. – А разве так можно? Я думала, Великий магистр – это на всю жизнь!

– Далеко не всегда. Великий Магистр может заболеть, состариться, устать от своей должности – тогда он уходит в отставку добровольно. Он может совершить какой-то поступок, недостойный Главы Ордена – и тогда главы гильдий вправе потребовать его принудительной отставки. А еще его можно просто попросить уйти… К сожалению, лорд Бастельеро пока не дал формальной причины лишить его Звезды Архимага. Бедняга Саймон уже получил перстень полного орденского мага, поэтому прежние отношения наставника и ученика между ним и лордом Бастельеро прекратились… – Кармель сделал еще глоток, поставил бокал и продолжил: – Однако, кроме Устава, есть еще традиции и правила чести. Магистры посчитали, что лорд Бастельеро нарушил именно их.

– Наверное, это милорд магистр Эддерли сказал? – тихонько спросила Айлин, которую опять окатило мучительным сожалением и виной.

– Наш дорогой Говард – лицо в этом случае заинтересованное. И уж он бы никогда не позволил себе вмешивать Орден в личную ссору. Нет, вопрос о недостойном поведении Архимага подняли магистры Ладецки и Девериан.

– Девериан?! – поразилась Айлин. – Но он же… То есть понятно, почему милорд магистр Ладецки возмутился. Боевики очень щепетильны в вопросах дуэлей! Но Девериан… Причем тут артефакторы?

– Полагаю, милорд Девериан выступил не как артефактор, а как лорд из Трех Дюжин и… отец пяти дочерей примерно вашего возраста. – Кармель вздохнул и пояснил для ничего не понимающей Айлин: – Как лорда золотой крови его возмутило, что лорд Бастельеро едва не прервал прямую линию рода Эддерли, причем по причине, которую вряд ли можно считать основательной. Саймон – единственный сын лорда Говарда и леди Мариан, его жизнь – огромная ценность для Дорвенанта. И рисковать наследником рода из-за пустяковой обиды – это недостойно главы другого рода. А еще… Видите ли, Айлин, перед вашей свадьбой лорд Бастельеро весьма неосторожно обмолвился на Совете магистров, дав понять, что вы с ним находились… в тесных отношениях.

– Он – что?! – с ужасом прошептала Айлин, отшатываясь от стола и сидящего напротив разумника. – Он рассказал, что я… что мы… рассказал всем?!

– Я вынужден отдать ему должное, – бесстрастно сказал Кармель, – намерения у лорда Бастельеро были самые лучшие – как он их понимал. На вас легло подозрение в связи с Барготом, и он старался вас защитить.

– С Барготом?! – простонала Айлин. – Но… почему?!

«Никто же не знал, – метнулось у нее в мыслях. – Я никому не сказала, что было в Запределье! Черная кошка! Арлезийский лев! Серый арлезийский кот! Что угодно, хоть дюжина умертвий, играющих в салочки на кладбище, только бы не думать о том, о чем думать нельзя!»