- Я намажу намного быстрее.
Я достала из ящика со столовыми приборами второй нож и протянула ему. Впервые в жизни я предложила клиенту острый предмет. Обычно я стараюсь держать их подальше - на всякий случай, вдруг у них не все в порядке с головой.
Джон взял у меня нож и на мгновение замешкался - как и я.
Не совершила ли я ошибку?
- Я слышал, ты сказала "нет".
- Что?
- Намазывать хлеб маслом. Ты вроде бы сказала, что у тебя не займет много времени? То есть все нормально, но... Я немного запутался.
- Ох. Извини. Нет. То есть, да. Я могу намазать хлеб. А ты - сыр. Будь добр, нарежь тонкими ломтиками. Так будет быстрее.
- Конечно.
Я наблюдала, как Джон начал резать ножом сыр.
- Не слишком толстыми кусками, - сказала я.
Он скорректировал свою технику, и в результате получились более тонкие ломтики. Я снова повернулась к хлебу. Не выпуская ножа из рук, я начала намазывать масло на хлеб.
Я закричала от досады и отчаяния.
Ебучий нож. Он с легкостью разрезал кожу клиента, немного сопротивлялся мышцам и не оставлял ни единой царапины на его костях.
Я швырнула окровавленный нож через всю комнату. Нож с грохотом упал на пол и заскользил в угол ванной, отделанной кафелем.
На глаза навернулись слезы, когда я осознала тяжесть содеянного.
Он пришел сюда живым, а теперь он мертв. Он мертв из-за меня. Причины, по которым я его убила, больше не имели значения. Я думала только о том, что он когда-то был человеком... своенравным человеком.
А теперь он всего лишь гниющий труп, который последние пару дней воняет в моей ванной.
Я выбежала из комнаты и захлопнула дверь. С глаз долой - из сердца вон.
Но он не исчез. Он все еще рядом. Я не могу оставить его здесь. Мне нужно увеличить количество заказов по вызову, но я не могу приводить к себе клиентов, пока у меня в доме находится гниющий зловонный труп. Я поспешила вниз по лестнице - не бегом, но и не медленно - и вошла в гараж.
В помещении находилось несколько инструментов. Не знаю точно, принадлежали ли они предыдущему жильцу или владелец дома оставил их для удобства заселяющихся. Молоток, гаечный ключ, несколько вороненых отверток и ржавая пила.
Я взяла пилу с полки, столкнув отвертки на бетонный пол, и потрогала лезвие. Пила не очень острая, но, надеюсь, я смогу ней распилить труп.
С пилой в руке я снова поднялась по лестнице наверх.
Когда я открыла дверь, труп по-прежнему лежал в ванне, смотря на меня своим пустым взглядом. Я почти слышала его смех. Иди на хуй! Держа пилу в руке, я подошла к ванне и наклонилась. Я начала с его руки.
От сочетания зловонного запаха и звука скрежета зубьев пилы по кости я почувствовала рвотный рефлекс. Секунду спустя я блеванула на клиента. А ведь кто-то заплатил бы за такое хорошие деньги.
Я выплюнула остатки блевотины изо рта и продолжила пилить, прилагая все большие усилия. Мои усилия - несмотря на тупую пилу - принесли желаемый результат. Я хотела побыстрее закончить с разделкой трупа, а уже потом думать о том, как поступить с отрезанными кусками.
Я не могла отделаться от мысли, что мне следовало как следует все обдумать, прежде чем душить его. Обдумать все как следует? Я не думала, что мне придется избавляться от трупа. Глупо.
Чтобы хоть немного облегчить себе процесс расчленения, я все время мысленно возвращалась к причине, по которой убила его. Я убила ради его жены. Я убила ради той женщины, которая не знала, что ее муж - мудак и мерзкий изменник.
Она решит, что он просто сбежал. Машину найдут, но не тело. Конечно, она будет тосковать по нему, но, по крайней мере, он умер, когда она его любила. Со временем она смирится с утратой. Намного сложнее жить, зная, что твой муж постоянно изменяет тебе со всякими шлюхами.
Чувство отвергнутой. Чувство, что ты ему не нужна. Моя мама не смогла пережить утрату. По крайней мере, когда он пропал, она по-прежнему верила, что ее обет что-то значил для него.
Чужая женщина тоже больше не будет сидеть с чувством, что напрасно прожила столько лет своей жизни. Я спасла ее. Она просто не знает, что я ей помогла. Когда пила прорезала последний кусок кости, у меня в голове утвердилась четкая мысль: я убила ради нее.
Я вытерла окровавленной рукой пот со лба, затем глубоко вздохнула и приступила к следующей конечности. Жаль, что нет более быстрого способа расчленения.
Джон положил сыр и ветчину на сэндвичи, которые я намазала масло и отошел в сторону, наблюдая за тем, как я разрезаю их ножом. Наверное, следовало бы использовать более острый нож, но я привыкла пользоваться некачественными инструментами.
Можно сказать, что я уже научилась.
- Треугольники! - сказал Джон.
Он засмеялся.
- Лучший способ сделать сэндвич. Меня так мама научила. На вкус сэндвич почему-то вкуснее, если разрезать его в виде прямоугольников...
Джон улыбнулся.
Я поняла, что совершила ошибку, снова втянув ее в разговор. Теперь только вопрос времени...
- Так почему ты больше не общаешься со своей семьей? - спросил он.
Именно таких вопросов я и боялась. Вопросов на личную тему.
Я откусила кусочек от сэндвича и принялась жевать. Я пыталась придумать убедительную причину, почему я не общаюсь со своей семьей. Я не собиралась рассказывать ему правду.
Молодая женщина находится в маленькой квартире. Выходить на улицу можно только в сопровождении монстра. Ей пригрозили, что если она заговорит о том, что происходило за закрытыми дверями, то сильно пожалеет. А еще пообещали, что если она будет вести себя хорошо, то и он будет вести себя хорошо. Стук в дверь эхом прокатился по маленькой квартире, но она не посмела двинуться с места. Она не хотела, чтобы другие увидели ее голой.
Монстр надел штаны и подтянул их. В дверь постучали, и он направился по коридору к входной двери. Молодой женщине стало любопытно, кто пришел.
К ним в дом не приходили гости, особенно незваные.
- Что ты здесь делаешь?
Девушка переходила от кровати к двери, избегая попадаться на глаза, и напряженно вслушивалась в то, о чем говорили.
Она узнала голос, который говорил с монстром, она уверена, что узнала, но не могла определить, кому он принадлежал. Определенно, голос принадлежал кому-то из ее знакомых. Слова сливались в один звук.
Звук слишком слабый, чтобы его можно было разобрать, но в тоне голоса сначала слышалось сожаление и извинения, а затем гнев и враждебность. По крикам и ругательствам теперь можно было легко понять, что происходит.
- Я не виноват! - прокричал в ответ монстр.
Накинув на себя халат, девушка вышла в коридор.
У двери стояли двое мужчин: один - монстр, а другой - мужчина, которого, как ей показалось, она знала по вечеринке прошлых лет. Мужчина заметил девушку.
На его лице отразилось выражение печали, а затем - как и прежде - гнева. Он снова повернулся к монстру.
- Она с тобой? Мы ее искали!
- Не очень усердно. Она живет со мной с тех пор, как мать выгнала ее из дома!
- Ты - больной сукин сын! - он замахнулся кулаком на монстра и улыбнулся, когда удар пришелся тому в лицо.
От сильного удара монстр развернулся и заметил испуганно смотрящую на него девушку.
- Иди обратно в свою спальню, милая.
Он больше не повторял. Он снова повернулся к мужчине, который его ударил.
- Я советую тебе уйти.
- Ты собираешься рассказать ей? - спросил мужчина. Он выдержал небольшую паузу, прежде чем задать ему вопрос. - Что, блядь, с тобой происходит? Ты болен.
- Иди на хуй!
- Она не захотела, чтобы мы вызывали полицию. Боялась, что соседи и местные сплетники все узнают, но, думаю, теперь уже неважно, чего она хочет...
- Иди на хуй! - снова заорал монстр.
Девушка ничего не видела с того места, где она затаилась в комнате. Она хотела подбежать к незнакомцу. Она хотела, чтобы он забрал ее отсюда, подарил ей новую жизнь.
Но она не осмелилась подбежать к нему, а если бы и осмелилась - если бы она могла видеть коридор, то она бы увидела, как мужчина вытолкнули из дверного проема в коридор многоквартирного дома, в котором они жили.
Она бы увидела, как захлопнулась дверь, а не просто услышала.
Когда шаги монстра раздались по коридору и направились обратно в комнату, девушка запрыгнула обратно на кровать и свернулась калачиком.
Монстр вошел в комнату и подошел к кровати. Он остановился рядом с ней. Она не взглянула. Она даже не посмотрела, когда он сел на край кровати.
Если бы она посмотрела, то увидела бы, что монстр сидит спиной к ней.
- Твоя мама умерла, - сказал он.
Девушке захотелось заплакать, но она не осмелилась.
Нельзя злить монстра. Слезы только еще больше ожесточат его.
Несмотря на желание полностью проигнорировать вопрос о том, почему я не общаюсь со своей семьей, я постаралась ответить Джону коротко и лаконично. Моя семья?
Они мне не семья. И не были ею по крайней мере пятнадцать лет, а может и больше. Она умерла. Он... Ушел. Я не знаю куда, и, что самое главное, мне все равно.
- Я просто потеряла с ними контакты, - сказала я.
- Ты скучаешь по ним? - спросил он.
- Ты не против, если мы поговорим о чем-нибудь другом? - спросила я.
- Прости. Я не хотел лезть не в свое дело. Мне просто стало интересно.
- Я не против отвечать на твои вопросы, но давай оставим вопросы личного характера в стороне, ладно?
Он кивнул и откусил от своего сэндвича.
- Ты права, - сказал он с набитым ртом. - В виде треугольников сэндвич вкуснее.
Я улыбнулась, а затем выбросила свой сандвич в мусорное ведро. Забавно, как разговоры о моей утраченной семье могут отбить у меня аппетит. Я закрыла крышку мусорного ведра. Конечно, проще, чем избавляться от частей тела.
Вода в унитазе хлынула через край и растеклась по полу с красноватым оттенком.
- Черт!
Я отступила назад, чтобы вода не попала мне на ноги.
На самом деле поступок бессмысленный, учитывая, тот факт, что я все была измазана кровью.
Меня затошнило - обычное явление, - когда я опустила руку обратно в унитаз и вытащила запястье мужчины из U-образного изгиба.
Глупо.
- Ты не голодна? - спросил Джон.
Он посмотрел на мусорное ведро, куда я выбросила свой сандвич.
- Что-то не хочется, - сказала я. - Такое иногда случается, когда я долго не ем.
- Мне жаль. Я не хотел мешать тебе есть.
- Я сама виновата. Мне следовало позавтракать до твоего прихода. Обычно я не обедаю так поздно.
Он продолжал есть свой сэндвич. Впервые в его присутствии я почувствовала себя неловко. Он пристально смотрел на меня. Я попыталась отвлечь его внимание.
- А что насчет тебя? - спросила я.
Он нахмурился.
- Что насчет меня?
- Какая твоя история? - спросила я.
- Ну, ты уже знаешь о моих родителях, а мои приемные родители относились ко мне достаточно хорошо...
- Нет. Ты сегодняшний. Кто ты такой. Ты знаешь, чем я занимаюсь, но я понятия не имею, чем ты занимаешься.
- Чем я занимаюсь?
- Зарабатываешь на жизнь?
- Ах, да. Точно. Банк.
- Ты работаешь в банке?
- Извини. Банкир. Я банкир.
- Ах? Очень необычно.
- Я работаю в отделе обслуживания. Помогаю людям снимать деньги, переводить, подавать жалобы... В общем, всякое такое. Ничего особенного. Нижняя ступенька карьерной лестницы.
- Ох. Что ж. Хорошее место для начала. Поработаешь и поднимешься выше.
Он посмотрел через мое плечо на сад снаружи. Плюсы аренды дома в глуши - возможность уединиться в большом саду.
Соседей за пределами сада не было, но - если бы они и были, - они не смогли бы заглянуть в мой дом. Что еще важнее, они не смогли бы заглянуть и в сад.
Я бросила лопату на траву. Пот стекал с моего лба, причем тек задолго до того, как я начала копать яму. Поскольку я вынесла несколько пакетов из ванной, пот градом катился по моему телу.
Я посмотрела в яму. Я не уверена, насколько глубокой должна быть яма, но сейчас она выглядела достаточно глубокой. Я надеялась, что глубины хватит. Я подтащила первый из мешков к яме и столкнула его ногой вниз. Мешок с грохотом упал в яму. Вскоре остальные мешки оказались рядом с ним.
Не могу понять, почему я не подумала о яме, с самого начала. Я не планировала переезжать из своего дома в ближайшее время, если вообще когда-либо соберусь, а от арендодателя не получала никаких известий, сколько себя помню.
Я исправно платила за аренду, и он оставил меня на произвол судьбы.
Я взяла лопату и начала засыпать свежевырытой землей мешки, во время процесса мечтая о горячей ванне. По крайней мере - после того, как все вычищу - я смогу помыться.
- Летом здесь хорошо, - согласилась я. - А что еще интересного? У тебя наверняка есть еще что-то, кроме работы в банке.
- Моя жизнь довольно скучна, - сказал он.
- Так вот почему ты пришел ко мне? Посмотреть, как живут другие?
Он улыбнулся.
- Немного острых ощущений? - спросила я.
Я подошла к нему и встала так близко, что наши тела почти касались друг друга.
- Для тебя все может стать куда более интересным, - рассмеялась я.
Он поднял руки вверх.
- Ладно-ладно, что ты еще хочешь знать?
- Ничего конкретного, - сказала я. - Мне просто хочется узнать тебя получше. Ты знаешь обо мне. Будет справедливо, если я буду знать о тебе.
- Ну тогда ладно. Работаю в банке около...
- Не о банке. О тебе. Не о том, чем ты зарабатываешь на жизнь. Чем ты занимаешься, когда возвращаешься вечером домой. Вот кого я хочу узнать.
- Даже не знаю, что рассказать, - сказал он.
Я не могла поверить, что он настолько стесняется рассказывать о себе. Я не могла определить, проблема в стеснительности или он пытается что-то скрыть от меня.