Я подумала, подействует ли трюк с декольте, если копы вскопают сад. Лучше на декольте не рассчитывать. Я отвела руку мужчины в сторону и приставила лезвие к его шее. Первые несколько надрезов дались легко. Чтобы разрезать кожу не требуется много усилий - примерно столько, как нарезать ножом ветчину на тонкие кусочки. Следующие порезы - более глубокие - более сложные, поскольку нож наталкивается на мышцы. Не очень приятно. Для меня разделка трупа, не самая приятная часть.
Я надавила на лезвие. Просто продолжай. Когда я потянула пилу на себя, голова мужчины повернулась ко мне. Его глаза уставились на меня. Я остановилась. На мгновение я оцепенела от чего-то, чего не могла объяснить.
Чего-то в его глазах. Я повернула его голову в другую сторону. Не стоит смотреть в глаза мертвеца. Когда я в первый раз убила человека, я поняла, что не нужно смотреть ему в глаза после смерти. По крайней мере, я так думала.
Меня пугает и беспокоит не то, что я вижу в их глазах. А то, чего не видно. Мне сложно объяснить, но глаза - зеркало души. Если нет души - в глазах только тьма.
Тьма, порожденная мной, и - что еще более важно - тьма, в которую я однажды погружусь.
До того, как Джон рассказал, что у него есть девушка, в его душе присутствовала доброта, но теперь она исчезла, о чем убедительно свидетельствовал случайный взгляд на его мертвые глаза. Я убила его. Заслуженно или нет, но я убила его. Я забрала его душу.
Я постаралась больше не думать о нем. К счастью, пиле не потребовалось много времени, чтобы пропилить и отделить голову от шеи. Еще несколько распилов, и все закончится. С ним будет покончено.
Потом останется только выкопать яму и прибраться.
Я выпрямилась и вытерла лоб. Как же я устала. Жаль, что я не подготовилась к встрече. Жаль, что у меня не была расстелена на полу полиэтиленовая пленка...
Я подошла к краю полиэтиленовой пленки и взялась за нее, а затем накинула ее на тело клиента. Затем я снова подошла к кровати и, стащив с нее грязные простыни, бросила их на клиента.
После того, как постельное белье было снято, я подошла к другой стороне полиэтиленовой пленки и также накинула ее на клиента, обернув клиента в идеальную полиэтиленовую пленку. Идеально. Я подошла к ближайшему к двери спальни концу и собрала в горсть полиэтилен.
Чем хорош ламинат на полу во всем доме? По нему легко тащить кого-то, завернутого в полиэтилен. Ну, - относительно легче, чем могло бы быть, и определенно минимум беспорядка. Только несколько пятен местами, которые нужно убрать.
К тому времени, как я собрала части тела в черные мусорные мешки, хранившиеся под раковиной, моя кухня напоминала скотобойню.
Я хотела побыстрее зарыть его в землю - обычно мне легко удавалось забыть клиента, и я продолжала жить дальше в ожидании следующего подонка, изменяющего своей жене или девушке. Но я знала, что забыть не так просто.
Если отложить уборку на потом, то мне будет сложнее навести порядок. Влажная кровь размазывается и загрязняет все вокруг, доставляя вам массу хлопот, но засохшая кровь впитывается в вещи и представляет собой абсолютный кошмар.
Чтобы избавиться от крови, нужно снова ее намочить. После отмачивания нужно потереть ее, и - ага - происходит примерно тот же процесс, как если начать чистку, когда кровь все еще капает.
Я набрала в миску для мытья посуды горячую мыльную воду и перенесла ее из раковины на пол, рядом с тем местом, где скопилось больше всего крови. Поверх воды плавали проволочный скребок и мочалка.
К счастью, под раковиной у меня имелось еще несколько мочалок и скребков, чтобы убрать весь беспорядок, понадобится не одна губка, а несколько. Я на мгновение замешкалась и огляделась. Ну и беспорядок.
Ну же, нельзя просто стоять и смотреть - нужно убирать.
Нужно поскорее избавиться от крови, вырыть ямы и закопать его раз и навсегда. Покончить со всем и постараться поскорее забыть о нем, - а судя по тому, что его лицо постоянно стоит перед моими глазами, чтобы забыть его мне понадобится некоторое время.
Я тяжело вздохнула.
- Давай, - сказала я вслух, пытаясь мотивировать себя. - Нужно поскорее закончить со всем. Чем быстрее ты управишься, тем скорее ляжешь в постель...
- Приведи себя в порядок.
Монстр разговаривал с девушкой так, словно она была куском дерьма, прилипшим к подошве его ботинка. Он всегда – после того, как ее трахал – так с ней обращался.
Он поправил свою одежду и засунул обратно в штаны свой член.
Девушка сидела спиной к двери, через которую пыталась сбежать, по ее подбородку стекала струйка спермы, которую она не успела проглотить. Она не заговорила с ним. Она не спорила. Она никогда не спорила.
Соблазн, конечно, велик, но она знала, что не сможет - не с таким количеством спермы, скрытой под языком, которую ей хотелось выплюнуть при первой же возможности.
Монстру не нравилось, когда она сплевывала.
Он хотел, чтобы она проглотить каждую каплю, как какой-то заварной десерт. Очень густой и кремообразный, и, напоминающий ей о "шутке", которую он однажды прошептал ей на ухо после того, как трахнул.
- Как узнать, много ли у мужчины спермы? Женщина должна пережевать, прежде чем проглотить.
Она невольно вздрогнула от подобной мысли.
Монстр повернулся к ней спиной, а девушка поднялась с пола и вытерла подбородок тыльной стороной все еще дрожащей руки.
Она направилась в ванную, но услышав стук в дверь... остановилась. Монстр замер. Еще один стук, и он медленно повернулся к двери. Быстрый взгляд на девушку.
- Иди в спальню.
Кто-то - голос незнакомый - окликнул через входную дверь.
Полиция. В голосе - злость. Неприязнь.
Еще один удар в дверь, от которого она содрогнулась на петлях.
- Иди, блядь, в спальню! - прорычал он.
Девушка забежала в спальню и закрыла дверь.
Мужчина овладел собой и подошел к входной двери. Он открыл дверь, как будто ему нечего было скрывать или стыдиться.
В квартиру вошли несколько полицейских – впереди них стоял сурового вида офицер в форме, с жетоном.
-Мистер Эллис - вы арестованы за изнасилование несовершеннолетней...
Ответственный офицер обратился к своим коллегам в форме и велел им найти девушку, пока он будет зачитывать монстру его права.
Офицеры прошли по коридору, заглядывая в комнаты, но не нашли ничего, кроме пустого бумажника у открытого окна и колыхающей от дуновения ветра занавески.
Я перетащила пакеты в угол комнаты рядом с задней дверью. Я не хотела оставлять их на улице.
Люди не приходили в мой дом без приглашения, но, тем не менее, я не собиралась оставлять мешки с расчлененным трупом на улице...
Я развернула еще один черный большой пакет, подняла с пола его рубашку и бросила ее в пакет.
Следующими последовали его трусы. Я отложила мусорное ведро в сторону - на кухонную столешницу - и подобрала его брюки. Бумажник и ключи в кармане. На заднем дворе находился дренаж, который спускался в канализацию; идеальное место для ключей.
Не первая связка, брошенная в канализацию, и уж точно не последняя. Бумажник сгорит вместе с одеждой, но только после того, как я вытащу деньги. Только деньги, никогда - карты. Карточки и прочие удостоверения личности, как и бумажник, сгорают достаточно быстро.
Я раскрыла бумажник и увидев деньги, улыбнулась: толстая пачка. Я вытащила купюры и положила их на холодильник - единственную поверхность, на которой не оказалось брызг крови.
Я достала кредитные карточки, бросила их в пакет к его одежде и... замерла.
Мое сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот прорвется сквозь грудную клетку.
- Нет...
С водительского удостоверения на меня уставилось его лицо. Мягкая улыбка. Добродушие в его глазах, которое я вчера видела.
Волосы зачесаны назад, словно он хотел произвести хорошее впечатление, когда шел фотографироваться. Далее его данные: дата рождения, город рождения, имя, фамилия... Его фамилия...
Моя фамилия...
- Нет...
Захлопнув входную дверь семейного дома, мать громко закричала, достаточно громко, чтобы заглушить рыдания и умоляющие крики дочери, доносящиеся из-за двери - на холоде.
Мать подняла голову и увидела мальчика, стоящего на верхней ступеньке лестницы и прижимающего к себе своего любимого плюшевого медвежонка.
Его пижама спереди намокла от мочи, так как он написал в постель; слыша крики и вопли он побоялся встать с кровати и сходить в туалет. Слезы катились по лицу шестилетнего мальчика.
Продолжая рыдать, мать пошла от входной двери к нижней площадке лестницы. Она не успела подняться, как рухнула на пол, захлебываясь слезами. Маленький мальчик стоял на лестничной площадке, не осмеливаясь сдвинуться с места.
- Не волнуйся за него, с ним все будет хорошо.
День спустя старший брат матери стоял в том же коридоре. Рядом с ним находился чемодан, в котором была одежда мальчика и несколько его любимых игрушек.
Мать позвала на помощь. Она не могла одновременно заниматься мальчиком и разбираться со своей головой. Мальчик ничего не понимал, так же как не понимал звуков, которые раньше исходили от его сестры и монстра.
Он, с зажмуренными глазами лежал в своей кровати, боясь оказаться следующим в списке монстра. Теперь он стоял рядом со своим дядей.
Он узнал знакомое лицо по семейным рождественским вечеринкам, но не знал мужчину. Он не хотел уезжать. Он хотел остаться с мамой. Она не хотела его видеть. Почему она не хотела его видеть?
Испуганный маленький мальчик лежит в чужой постели. Из его глаз текут слезы, а дядя, с которым он познакомился, говорит ему, что его мама отправилась на небеса.
Ему обещают, что все будет хорошо, что теперь он в безопасности. Его тетя стоит в углу комнаты - на ее бледном лице выражение сочувствия. Ее глаза тоже красные от слез.
- Мы отыскали твою сестру, - сказал дядя. - Мы вернем ее.
Испуганный маленький мальчик постарался улыбнуться.
Он не понимал, почему мама кричала на его сестру и почему отец ушел из дома, но он соскучился по ним обоим. Если бы хоть один из них мог вернуться домой - возможно, ему было бы немного легче.
Дядя взъерошил ему волосы и сказал, что он будет ждать внизу, так что, если ему что-нибудь понадобится, он может не бояться обращаться к нему. Дядя поднялся и снова пообещал, что все будет хорошо.
Маленький мальчик проснулся и увидел своего дядю, стоящего у его кровати. На его лице грустное выражение, а на губах - известие о том, что его сестра вернется домой не сразу, но - будем надеяться - скоро.
Маленький мальчик ничего не сказал. Он только кивнул. Он не понимал, почему сестра не вернулась домой немедленно, и подумал, а не потому ли что она не хочет его видеть.
Он отбросил подобную мысль и надеялся, что она передумает.
Маленький мальчик был не единственным человеком, который хотел, чтобы она вернулась домой.
Первая ночь на улице одна, а денег, украденных из бумажника монстра, не хватило даже на комнату для ночлега.
Незнакомый добрый человек остановился рядом с девушкой и спросил, все ли у нее в порядке. Он предложил ей сесть в его машину, чтобы согреться, а увидев выражение ее лица спросил, что случилось.
Девушка объяснила, что убежала и не может вернуться домой. Она объяснила, что у нее нет денег, чтобы снять комнату для ночлега, и мужчина улыбнулся ей.
Он сказал, что все будет хорошо, и показал ей бумажник, полный денег.
Он спросил, не хочет ли она заработать немного денег, и девушка, уже осознав, что находится в обществе другого монстра, спросила, что нужно делать.
Мужчина улыбнулся.
Снова прочитав водительское удостоверение, я опустилась на колени и закричала. Не может быть! Не должно быть! Я стянула черный пакет с кухонной столешницы на пол и вытащила из него кредитные карты. Неправильно. Извращенная шутка. Жестокая шутка, которую кто-то разыгрывает со мной. Доказательством тому послужат карточки. Я посмотрела на первую, потом на вторую - на обеих значилось одно и то же имя. Джеймс Эллис. Я снова закричала, что карточки ошибаются.
Не может быть он! Не может! Почему он оказался здесь со мной? Почему он позволил мне...
Я заплакала, вспомнив проведенное вместе время.
Когда я почувствовала вытекшую из моего влагалища струйку спермы, меня вырвало. Невозможно. Нет, не он. Ему было всего шесть лет, когда я ушла. Ему было всего шесть. Не может быть он. При воспоминании о его члене в моем рту меня снова вырвало.
Очередной крик, когда я вспомнила выражение его лица, когда провела ножом по его шее...
Пожалуйста, Боже, нет!
В моей голове все соединялось в единое целое. Кусочек за кусочком...
Моменты, когда он отстранялся от меня.
Вопросы, которые он задавал - не только о том, чем я занимаюсь, но и о моей семье.
Тот факт, что он смутился и сбежал с первой встречи.
Нет.
Почему я не узнала его?
Я отказывалась поверить.
Нет, не он.
Жестокая шутка.
Так и должно быть.
Я подняла удостоверение и посмотрела на фотографию. Даже сейчас понимая, что он возможно мой брат, но не узнаю его. За годы он сильно изменился. Не может быть он. Пожалуйста, пусть это будет не он. Пожалуйста...
Мысли издевательски напоминали мне о его члене в моем влагалище, о непонятном чувстве связь с ним, которой не чувствовала много лет... Выражение лица, когда я резала его ножом. Его последние слова. Нет! Пожалуйста!
Нет никакой девушки! Нет никакой девушки!
Причина, по которой он пришел ко мне, оказалась ложью. Его последние слова помогли мне понять, что он не изменяет. Собирался ли он когда-нибудь рассказать мне о своих истинных причинах прихода? Почему он ничего не сказал до того, как все произошло?