– Добрый день, Вероника.

– Здравствуй, Коля! Хорошо, что вы вместе. А то я уже хотела было испугаться, что ты, Леша, в церковь поехал.

– А? – протянул Николай.

– Вы вдвоем туда ездили? – совсем не наигранно перепугалась Вероника.

Алексей вышел из машины. Чмокнул девушку в щечку, опасливо покосившись на окна участка и заметно подрумянившись от пристального взгляда Семенова.

– Мы ездили по делу призрака, но не в церковь, а к старому знакомому, который вполне мог устроить такое представление.

Вероника шумно выдохнула. Страх отступил, но беспокойство осталось.

– Обещай, что не будешь в церкви без меня ничего искать, – взяв Егорова за руку и внимательно посмотрев в глаза, попросила она.

– Да я и не собирался… А что именно там не следует искать?

Вероника достала из сумочки сложенный вчетверо листок, развернула и показала изображение Алексею. На листке была напечатана фотография страницы из какой-то старой книги. Первую заглавную букву, высотой в три строки украшала красивая ветка с белым цветком. Такая же ветка была изображена и на картинке, нарисованной под текстом на странице. Сам текст Алексей разобрать не смог. Он был написан от руки, буквы изобиловали завитками, да и не все имели начертание, похожее на современное.

– Это куратор нашел по моей просьбе.

– Информация про клад?

– И про проклятье, – Вероника ткнула пальцем в картинку. – Здесь говорится, что в середине 17 века ведьма Настасья пробралась на церковное кладбище за травами для зелья, но никаких трав она не собрала, потому что почувствовала, что злая сила все растения испортила.

– Злая сила – это проклятье что ли?

– Да. Проклятия, наложенные на места или предметы, в этих местах укрытые, делают травы непригодными для благих дел. Целебная сила уходит. А если рискнуть и все же приготовить отвар из таких трав, то одна смерть от него будет всем, кто попробует.

– И ведьма Настасья все это почувствовала, не собрав трав?

– Да. Это несложно.

– Ты так умеешь?

– Разумеется, – кивнула Вероника, и в голосе ее Алексей уловил нотки недовольства.

Сомневаться в способностях любимой не было ни причин, ни желания, поэтому Егоров поспешил добавить:

– Почему же ты ничего не заметила, когда была на церковном кладбище?

Вероника пожала плечами, сложила листок и убрала обратно в сумочку, чтобы не привлекать излишнего внимания любопытных сотрудников полиции.

– Я была вечером и ночью, а травы надо собирать на рассвете. Возможно, поэтому ничего не заметила. А может, потому что ничего не рвала.

Алексей принял объяснение. Сам он все равно мало что понимал в ведьмовском деле.

– Получается, призрака в церкви нет, но проклятие существует самое настоящее? – уточнил он на всякий случай.

Вероника именно так и думала.

– Ну, хорошо. Пусть есть это проклятие. Все равно не понимаю, почему ты так перепугалась из-за него? Даже если найду, я не стану выносить утварь из церкви. Хотя бы потому, что этим должны заниматься компетентные люди!

– Дело не только в утвари, – мягко возразила Вероника. – Помнишь, я говорила тебе, что прямые проклятия давно не практикуют?

– Да. Потому что можно получить рикошет.

– Именно так! А если неправильно наложить проклятие с условием (ни к кому конкретному не адресованное), так совсем беда может случиться.

Алексей припомнил рассказы про испорченные травы, про мертвых мышей и в ужасе округлил глаза!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что отец Лаврентий неправильно проклял утварь и теперь любой предмет с территории церкви может нести на себе такое же проклятье?!

Ведьма вздохнула. Уверенности у нее не было, но утаить догадки от Алексея она не могла, раз у сама втянула возлюбленного в это дело.

– Пока клад на своем месте, заметного вреда никому не будет. Но если кто-нибудь осмелится тронуть утварь, негативное воздействие на человека на территории церкви сможет оказать даже поднятый с земли сухой лист.

* * *

Отпускать ситуацию на самотек было никак нельзя! Вероника заверила, что сумеет снять проклятие с мышиного клада, не подвергнув себя опасности. Нужно было только найти этот клад. Ну, и проследить, чтобы Глимов не сделал этого раньше и не навлек беду на себя и церковный приход. Да и в том, что, лишившись возможности разбогатеть после продажи церковной утвари, Дмитрий Андреевич не придумает чего-нибудь другого, за что его придется привлечь к ответственности по административной или уголовной статье, тоже не мешало удостовериться.

После работы Глимов вряд ли стал бы задерживаться возле церкви. Тем более, что Анна Марковна, несомненно, уже сообщила ему о визите полиции. Значит, имело смысл организовать за ним слежку возле его дома. Но отпускать Веронику ночью в церковь одну Алексей совсем не хотел.

К счастью, Семенов согласился помочь друзьям и во внерабочее время.

– Алина-то не будет против? – хитро улыбнулся Егоров.

– Я с козыря зайду! Скажу, что Вероника просит: любопытство пересилит.

Так и случилось. И уже через полчаса Семенов позвонил от дома Глимова сообщить, что подозреваемый на месте.

– Я его в окно вижу. Только что сел ужинать.

Алексей подумал, что идея Вероники заехать в кафе по пути была не такой уж и плохой. Слова про ужин подозреваемого на сытый желудок не вызвали зависти.

– Значит, его у церкви мы точно не встретим, – тем временем сказала Вероника. Егоров согласился.

Они с Алексеем тоже уже добрались до места. Остановили машину за поворотом, чтобы случайно не обнаружить свое присутствие, и сидели в салоне, дожидаясь информации от Семенова.

– Пойдем?

Вероника кивнула.

Стрелки часов показывали половину девятого. Ночь выдалась не такой темной, как предыдущая. Время от времени полная луна проглядывала между облаками, заливая округу серебряным светом и наполняя мистичностью атмосферу вокруг церкви на вершине холма. Вероника и Алексей шли по дороге молча, стараясь быстрее проходить те участки, которые не скрывала от взгляда стороннего наблюдателя никакая растительность.

– Надо было все-таки взять Соломона. Обернулся бы котом, подсказывал бы дорогу.

Вероника хихикнула:

– Хорошо, что он этого не слышит.

– Да я же так… шучу…

Больше Алексей не пытался завязать разговор. Вероника не была против, но голос ее звенел от напряжения. Вспоминая проклятье, жертвой которого Егоров сам едва не стал, молодой человек невольно задумывался о том, что проклятье мышиного клада может быть куда опаснее творчества Иларьевой. Раз так, не стоило мешать Веронике думать о работе, сосредотачиваться и морально настраиваться на выполнение обряда.

Молодые люди шли без остановки до самого церковного крыльца, где Вероника вдруг замела так резко, что Алексей налетел на нее. Егоров хотел извиниться, но не успел.

– Слышал? – шепнула Вероника.

Алексей ничего не слышал, но, раз уж Вероника обратила на что-то внимание, покорно прислушался. Не прошло и пары секунд, как среди обычных звуков ночи ему удалось разобрать тихий шорох. Словно кто-то вручную или маленьким совком рыл землю. Пытался прорыть подкоп под стеной церкви?

– Стой здесь. Если что – кричи! – велел Егоров Веронике и бросился вокруг церкви ко входу в подвал.

Он не сомневался, что увидит распахнутый люк и свет, выбивающийся оттуда. Он уже представил, как прыгнет вниз, застанет злоумышленника, копающего яму в земляном полу, и предотвратит неминуемую беду! Награды за это, конечно, не получит. Но с него будет достаточно и благодарности от Вероники…

– Закрыто?! – не поверил собственным глазам Егоров.

Наклонился к люку, дернул замок. Но результат не изменился! Люк в подвал был прочно закрыт.

– Неужели есть другой вход?

Делать было нечего, и Егоров побежал обратно ко входу.

– Что случилось?

Вероника ждала на прежнем месте. В руках у нее были палочки, вроде тех, что используют в храмах на востоке. В темноте не было видно дыма и огня, но запах от палочек шел сильный и неприятный.

– Там все закрыто, – ответил Егоров и задал встречный вопрос.

– Это защита от плохой энергетики. От проклятья не спасет, но хотя бы снизит его влияние.

Егоров с недоверием покосился на палочки.

– А что? Плохая энергетика уже идет?

– Нет пока. Но лучше заранее принять меры, – улыбнулась Вероника.

Они замолчали, вновь прислушиваясь к звукам вокруг. Однако больше ничего необычного услышать не удалось.

– Может, нам показалось, что звук был странным? Или мышь какая скреблась? – предположил лейтенант.

На всякий случай он достал телефон и набрал номер Николая. Семенов ответил после второго гудка и без малейших колебаний подтвердил, что Глимов по-прежнему у себя дома.

– Они, правда, шторы задвинули. Но из дома не выходили.

Алексей нахмурился.

– Что такое? – тут же встревожилась Вероника.

– Шторы задвинули. Но почему не сразу, как стемнело?

– Может, забыли? Или не было надобности.

Однако Егорова такое объяснение не устроило. Он отвел телефон от уха и посмотрел на часы.

– Да, нет! Даже если так, добежать сюда так быстро он бы не смог, – проговорил Алексей. – Наверное, все-таки показалось…

Но не успел Егоров подумать о том, что сегодня ловить в церкви некого и можно возвращаться к машине, как в голове у него сформировалась отчетливая мысль: «Она!» И в тот же миг порыв ветра окутал Алексея морозом, а одна из палочек с благовонием в руках Вероники вдруг ярко вспыхнула и загорелась.

Алые языки пламени взвились к небу. Ведьма вскрикнула от неожиданности, дернулась и выронила благовония. Попятилась, завороженно смотря, как после соприкосновения с землей палочки загорелись все разом. В конце концов, девушка споткнулась об ограждение и неуклюже плюхнулась на клумбу.

– Осторожно! – закричал Алексей, запоздало пытаясь поддержать ее.

Рука схватила воздух – досадное недоразумение. Нужно было подойти к девушке, помочь ей подняться. Вот только сделать это оказалось невозможно. Между ним и ведьмой словно выросла стена! Незримая, неосязаемая, но настолько крепкая, что не получалось ни шага сделать навстречу любимой.

– Это еще что такое? – удивился Алексей, оставив бессмысленные попытки.

– Защита сработала.

– Какая защита?

Егоров посмотрел вниз. Палочки с благовониями догорели. Только одна еще слабо тлела, по-прежнему наполняя ароматным дымом пространство между ним и Вероникой. И если это мешало подойти к девушке, значит…

– Я снова проклят?!

Вероника вскочила на ноги и замотала головой.

– Нет, нет! Это не проклятье. Это что-то другое. Я не знаю… Не могу понять: защита притупила восприятие.

– Хм, – протянул в ответ на это лейтенант Егоров.

«Голос в голове и холод – точно так описывала Елена Юрьевна встречу с призраком. В первый раз…»

Картина преступления сложилась!

– Зажги побольше этих штук, – велел Егоров, кивнув на палочки.

– А ты куда?

– В подвал!

Еще раз обежав вокруг церкви и прихватив по пути кусок металлической трубы, Алексей остановился перед люком.

– Она там, да?

Голоса в голове не прозвучало, но Егорова это не смутило.

– Показывай, где ломать! – потребовал он.

Леденящий душу и тело холод вновь окутал Алексея, и тут же над правой верхней петлей люка в подвал появилось бледное свечение.

Призрак отца Лаврентия не обманул. Пары ударов хватило полицейскому, чтобы сбить петлю и сдвинуть дверь. Продолжая удерживать трубу в руках, Егоров спустился в темный подвал.

– Анна Марковна, выходите по-хорошему, – предложил полицейский.

Ему показалось, что у дальней стены раздался какой-то шорох.

– Анна Марковна, я знаю, что вы здесь!

Тишина.

И как нарочно луна спряталась за облаками, так что в подвале совсем ничего нельзя было разглядеть. Идти вперед в таких условиях было опасно. Женщина могла быть вооружена если не пистолетом, то хотя бы ножом. Впрочем, и ждать, пока преступница сдастся, было нецелесообразно. Ожидание могло затянуться до самого рассвета!

Алексей потянулся за телефоном в карман, потом в другой.

«Выронил, когда звонил Семенову? Вот же!» – мысленно выругался полицейский.

Обернувшись назад и посмотрев на небо, Егоров убедился, что на луну надеяться не стоит. Но кроме луны снаружи была еще и Вероника.

– Свет! – прокричал он, надеясь, что девушка услышит его. – Мне нужен свет!

Называть имя ведьмы Алексей нарочно не стал, чтобы Анна Марковна не перестала опасаться происходящего. Пока она думала, что вместе с Егоровым приехали бравые полицейские, у лейтенанта был весьма неплохой шанс быстро справиться с преступницей.

Однако понять, услышала Вероника его крик или нет, Алексей не успел. Неясное свечение, такое же как то, что указало на слабую петлю люка, возникло в дальнем углу подвала. Секунда за секундой свечение стало разрастаться, уплотняться, изменяться, обретая форму человеческого тела, пока не стало окончательно похоже на отца Лаврентия.

«Сундук не выноси. Беде быть!» – прозвучали слова в голове у Алексея.

Анна Марковна, очевидно, тоже их услышала, и усидеть в укрытии после такого уже не смогла. Завизжала, выбежала к Алексею, побросав совки и грабли, вцепилась в полицейского и запричитала, видя в нем своего спасителя – не иначе!

– Признаюсь! Это я все придумала, я устроила! Я во всем виновата, только выпустите меня отсюда!

– Кроме вас тут никого нет?

– Нет! Я одна. Глимов дома.

Егоров кивнул. Дольше наводить ужас на женщину было… негуманно. Особенно после того, как она во всем созналась, подтвердив его собственную версию. Полицейский взял Анну Марковну под руку и помог выбраться во двор. Выпустить сразу не рискнул, опасаясь, что на твердой земле преступница осмелеет и попытается сбежать.

Анна Марковна не попыталась. Она по-прежнему дрожала от страха и совершенно не желала отцепляться от полицейского.