Вероника кивнула, подтверждая, и продолжила:

– Две недели назад ко мне обратилась Елена Юрьевна. Приятная женщина пятидесяти двух лет, которая взялась организовать добровольную помощь в восстановлении церкви: подмести, помыть полы, строителей покормить обедом, цветы во дворе высадить ближе к освящению. В общем, ничего особенного. Только из-за этих дел ей пришлось однажды допоздна задержаться в церкви. И вот вышла она на улицу, чтобы вылить ведро грязной воды…

– И увидела призрака?

– Да! С ее слов «призрака первого настоятеля храма».

– Даже так?! Как же она его узнала? Если мне не изменяет память, церковь на холме была построена в 16 веке. Изображения первого настоятеля, какими бы точными они ни были, вряд ли можно принимать в расчет.

– У отца Лаврентия была примечательная внешность. В молодости он много странствовал, и во время одного из путешествий повстречал медведя-шатуна. У него на лице остались шрамы.

– Ну, тогда, может быть… Или нет?

– Не мне тебе объяснять, что шрамы легко подделать. А уж заставить человека поверить в то, что он видит призрака на старом кладбище вообще проще простого. Человек часто видит то, что заставляют его видеть обстоятельства, а не то, что есть на самом деле.

С этим Алексей тут же согласился. Не прошло еще и часа, как он сам стал жертвой влияния обстоятельств, надумав Веронике проблемы там, где их не было.

– Так она не призрака видела, а человека?

– Вопреки расхожему мнению, призраки редко появляются на церковных кладбищах. Церкви, даже если они давно не действуют, – это места со светлой энергетикой. Призракам в таких местах неуютно. Как и котам-оборотням, кстати, – усмехнулась Вероника. – Должно произойти что-то невероятное, чтобы призрак на такое решился!

– Но твою клиентку эти заверения не успокоили.

– Нет. Поэтому в церковь я, конечно, сразу не пошла. Все-таки ведьме тоже в таких местах не место. Но обережек Елене Юрьевне дала, и на него заговор нашептала, чтобы он встречу с призраком «запомнил».

– Дай-ка догадаюсь! Сегодня твоя клиентка пришла опять, рассказала, что снова видела призрака, но амулет не показал встречи с чем-то… необычным.

– Да.

– Но, если все и так выяснилось, зачем же ты поехала на кладбище?

– Чтобы убедиться в этом окончательно и уговорить Елену Юрьевну прийти с заявлением к тебе. Елена Юрьевна утверждает, что при первом своем появлении призрак сообщил ей о готовящейся краже.

Егоров задумчиво хмыкнул. Получалось, злоумышленник решил ограбить церковь или украсть что-то из имущества строителей, а чтобы в серьезность показаний случайной очевидицы не поверили, притворился призраком первого настоятеля храма.

– Почему же Елена Юрьевна не спросила о призраке у священника? Не слишком она набожная, видимо, раз предпочла пойти к ведьме.

– Зря ты так говоришь, – покачала головой Вероника. – Елена Юрьевна и к батюшке ходила, и молилась усердно, но ее слова о краже не восприняли всерьез. Она так распереживалась, что не исполнит данного призраку обещания, что решила хоть так предотвратить беду.

Вероника вдруг улыбнулась.

– Забавно было наблюдать, как она входила в мой дом. Обычно люди стесняются визита к ведьме или наоборот идут так решительно, что Соломону приходится умерять их пыл. А Елена Юрьевна с порога заявила, что в колдовство не верит, не боится его и перед визитом ко мне святой водой умылась, так что я не должна даже думать о том, чтобы ей навредить.

– Представляю, как Соломон посмотрел на нее!

– Соломон обратился котом. Сказал, что он хоть и черный, а все лучше неприветливого человека.

– Так, о чем же тебя просила Елена Юрьевна, если не о колдовстве?

– Хотела, чтобы я подтвердила существование призрака. Надеялась, что так ей поверит хоть кто-нибудь: хоть отец Виталий, хоть полиция.

Вероника довезла Алексея до дома. Высадила напротив подъезда.

– Значит, завтра в девять у церкви?

– В половину девятого здесь, – откликнулась Вероника.

– Пора мне свою машину покупать.

– Подожди еще полгода. Сейчас неблагоприятный период, – подмигнула ведьма, и Егорову осталось лишь догадываться о том, насколько серьезно она говорила.

* * *

Елена Юрьевна была одета в простую кофту молочного цвета и длинную темно-синюю юбку. Русые волосы покрывала косынка с цветочным узором. От одежды знакомо пахло ладаном. Уже не молодое, но еще далеко не старое лицо женщины лучилось сомнением и недоверием. Изменить отношение к гостям не помогло даже удостоверение лейтенанта полиции.

– Вы ее друг что ли? – наконец поинтересовалась Елена Юрьевна, кивнув на Веронику.

– Знакомый, – тактично отозвался лейтенант Егоров.

– В церковь ходите?

– По праздникам.

Елена Юрьевна недовольно поджала уголки губ, но, кажется, решила, что большего нельзя требовать от молодого человека, и снисходительно кивнула.

– Покажите мне место, где вам явился призрак и расскажите подробно о том, как и что он сказал, – попросил Егоров.

Елена Юрьевна покосилась на Веронику.

– Я подожду в машине, – предложила ведьма, и это решение устроило всех.

День выдался солнечным, но осенние лучи едва согревали. Пока поднимались по дороге к церкви, поднялся ветер, и Алексей поежился, чувствуя его прикосновение сквозь трикотажную кофту. Заметив это, Елена Юрьевна вздохнула.

– Когда я встретила его первый раз, тоже повеяло холодом, – едва слышно прошептала она.

Егоров нахмурился. Огляделся по сторонам, но ничего пугающего и даже необычного не заметил. Жизнь вокруг шла самым обыденным чередом. На окрестных полях шумели травы, в лесах щебетали птицы, на территории церкви ругались строители, слышался стук молотка и пение пилы. Все предметы были похожи на себя, ничто не наталкивало на мысли о сверхъестественном. Даже покрытые мхом древние надгробия виделись ничем иным, как разбитыми каменными плитами.

– А вы уверены, что видели призрака именно отца Лаврентия? – приступил к расспросам Егоров.

– А как же!

– По шрамам определили?

– И по ним тоже.

– А по каким еще признакам?

Елена Юрьевна вздохнула.

– Я в молодости кружок по истории родного края курировала. Много читала, в архивах информацию собирала, чтобы детей заинтересовать. Молодежи ведь архитектура и нравы мало интересны. Им подавай что-нибудь эдакое! Вот история этой церкви как нельзя лучше и подошла.

Женщина покосилась на полицейского и снисходительно улыбнулась одними глазами.

– А вы не слышали легенду о проклятом кладе, – констатировала она очевидный факт.

Егоров отрицательно мотнул головой.

– Расскажете?

– Обязательно! Иначе вы не поймете, почему я так переживаю из-за возможного ограбления.

Они вошли на территорию церковного кладбища. Елена Юрьевна на миг замерла, словно желая убедиться, что ничего сверхъестественного не происходит. По лицу скользнула мимолетная улыбка, но Егоров так и не смог понять, от радости это или от сожаления.

Елена Юрьевна улыбнулась еще раз, сделала приглашающий жест и приступила к рассказу:

– Существует предание, что после окончания строительства этой церкви, один успешный купец сделал щедрое пожертвование. Отсыпал мешок золотых и преподнес приходу позолоченный кубок и пару подсвечников. Он рассчитывал, что отец Лаврентий поставит диковинки на видное место, а золото употребит для покупки красивых окладов для икон. Это должно было привлечь прихожан, которые стали бы покупать продукты и вещи в магазине купца, делая его еще богаче и успешнее. Но отец Лаврентий раздал все золото беднякам, а дорогую утварь спрятал в сундук в подвале церкви.

– Купец, наверное, разозлился из-за этого?

– Разумеется! Забыв о страхе и банальных правилах поведения, он грозил выставить отца Лаврентия вон из прихода. Да только не успел. На другой день заболел и через пару месяцев сгорел от чахотки. С отцом Лаврентием купец встретился как раз перед смертью: священника пригласили его соборовать. Купец был еще в памяти, и они некоторое время разговаривали. Правда, о чем, история умалчивает. Когда же дверь в спальню купца открылась, и священник вышел оттуда, вслед ему полетело проклятье: «Не увидел ты своего счастья, лишил его других, вот и мучайся в бедности и безвестности!»

– Счастьем купец назвал возможность приманивать паломников на золотую утварь?

– Да.

– И что же отец Лаврентий?

– Вернулся в церковь и заперся в подвале. Пробыл там до самой ночи. А когда вышел и спать пошел, послушник в тот подвал заглянул и увидел, что сундука с золотом нет. Об этом, конечно, сразу же спросили отца Лаврентия. «Не нужно вам это золото, – ответил он. – Своим трудом вы свои семьи кормите. А от богатства беда одна нашей земле будет, покуда в нем действительной нужды не возникнет». С тех пор и пошла молва, что в церкви проклятый клад спрятан. Некоторые его еще мышиным называли. Потому что через несколько дней после того, как отец Лаврентий сундук спрятал, в подвале церкви десяток издохших мышей нашли.

– И это были первые жертвы проклятия?

– Коли так, первые и единственные, потому что, к счастью, за все время его существования, никто клад не пытался найти.

– Понятно.

Елена Юрьевна привела Алексея к церковному порогу. Сама перекрестилась, поклонилась, вздохнула. Подождала, пока Егоров осенит себя крестом, но Алексей так крепко задумался над рассказом, что совершенно об этом не подумал.

Елена Юрьевна махнула рукой, смирившись.

– Пойдемте, покажу вам то место, где встретила его в первый раз, – предложила она.

Церковь пришлось обходить на почтительном расстоянии от стен. Один из рабочих как раз взобрался наверх строительных лесов и сбивал куски потрескавшихся оконных карнизов.

– Наконец-то взялись за наш приход, – со счастливой улыбкой на лице прокомментировала Елена Юрьевна. – К весне обещают все закончить. Слава Богу, не поскупились – мастеров хороших нашли, ни в чем нужды нет.

Они остановились перед заколоченным окном почти на уровне земли, явно ведущим в подвал. Высокая трава у подоконника была измята и изломана, но это нельзя было рассматривать как доказательство чего-либо. За две недели траву могли примять и строители, и работники церкви.

– Я от входа по тропинке шла, где леса сейчас стоят. А призрак стоял вот тут и смотрел на меня. А как увидел, что я на него смотрю, так сказал: «Береги сундук. Беде быть, если возьмут».

– Прям так голосом и сказал?

– Ну… нет. Он… рот открыл, а слова… они прямо у меня в голове прозвучали!

«Что можно было легко сымитировать с использованием каких-нибудь современных приспособлений», – подумал Егоров, но в ответ лишь кивнул.

– Значит, призрак вас о краже сундука с церковной утварью предупредил?

– Ну, да. Других значимых сундуков в приходе нет.

Егоров задумался. С точки зрения закона, называть кражей похищение сундука, спрятанного в 16 веке, было никак нельзя. На сегодняшний день уголовное или административное наказание за сокрытие кладов в России предусмотрено не было. Максимум, в чем можно было бы обвинить потенциального злоумышленника – это в преднамеренном поиске сокровищ, за который полагался штраф. И все же…

«Чем черт не шутит: вдруг клад действительно проклятый, и беда случится, если его найдут?» – подумал Егоров.

Ему ли можно было сомневаться в существовании и опасности проклятий?!

«Нет, нет, нет! – твердо решил Алексей. – Нельзя пускать это дело на самотек!»

– Второй раз вы призрака здесь же встретили?

– Нет.

Елена Юрьевна провела Алексея дальше и указала на люк в подвал. Люк был сколочен из толстых досок. На проушинах – одна на люке, вторая на откосе – висел массивный П-образный замок. С виду надежный, но при надобности, приложив определенные усилия, его, конечно, можно было спилить.

– Замок вы повесили? – не сомневаясь в утвердительном ответе, спросил Егоров.

Елена Юрьевна кивнула, виновато потупив взгляд.

– Призрак прямо над люком появился. Вот я и подумала, что он намекал мне… – проговорила она.

– Намекал? То есть второй раз он ничего не сказал?

– Нет. Только головой из стороны в сторону покрутил, мол, «нельзя».

– Понятно… Это единственный вход в подвал?

– Да. Другого никогда не было.

Егоров наклонился к люку, осмотрел его, ища следы механического взлома. Взглянул на замок, на дужки и нахмурился. Возле отверстия для ключа в лучах солнца блестели свежие царапины.

– У кого есть ключ от этого замка?

– У отца Виталия и Владимира Ивановича – начальника строительной бригады. А почему вы спрашиваете? Замок пытались вскрыть?

– Не обязательно. Отец Виталий вряд ли, а вот Владимир Иванович… Скажите, он не имеет привычки употреблять спиртные напитки?

Елена Юрьевна всплеснула руками.

– Пьет! – громко прошептала она. – Всем хорош человек: добрый, отзывчивый, рукастый, но с этим ничего поделать не можем! А почему вы спрашиваете?

Алексей серьезно посмотрел на женщину.

– Тайна следствия.

Ему показалось, что слова прозвучали буднично, но Елена Юрьевна заметно побледнела.

– Значит, все-таки правда? Пытаются ограбить…

– В последнее время видели вы кого-нибудь на территории, кто присматривался к церкви пристальнее других? – не дожидаясь развития полноценной паники, поинтересовался Егоров.

Елена Юрьевна пожала плечами.

– В последнее время здесь столько людей и все что-то высматривают. Сложно выделить кого-то одного.

– Понятно… – протянул полицейский.

Елену Юрьевну не пришлось долго уговаривать, чтобы она принесла ключ от подвала. Доступ к нему, разумеется, имели только отец Виталий и бригадир, но по факту заветный ключ висел в тамбуре церкви на неприметном гвоздике, вбитом в раму информационного стенда.

В подвале хранилась церковная утварь, инвентарь для работы на улице и коробки с материалами, завезенными строителями.

Пару раз чихнув от пыли, Алексей осмотрел сложенные вещи. Не найдя ничего подозрительного, пробрался к дальней стене – единственной, подход к которой был свободен. Посветил фонариком на старинную кладку. Пощупал влажный земляной пол.