Глава 49. Берендей

Как осенний лес в тени рябиновой скрыт,

так и истина в простых вещах бывает:

внимай, и во всём найдёшь мудрость свою.

Князь Берендей стоял у ложа Марфы, погруженный в свою печаль. Её лицо, всегда живое и сияющее, теперь было бледным и непроницаемым. Горе сдавило сердце князя, ведь утрата была слишком тяжела. Марфа, его свет и радость, лежала без признаков жизни, и он не мог этого вынести.

Толпа вокруг шумела, требуя правосудия. Все обвинения были направлены на ведьму Антарес. Она стояла неподалёку, скованная грубой веревкой, ожидая своего часа. Бояре и народ настаивали, что именно она виновна в смерти Марфы. Волхвы подтвердили: это тёмная магия.

Но в этот момент Антарес, подняв голову, тихо, но уверенно произнесла:

— Она жива.

Князь Берендей повернулся к ней, его взгляд был полон недоверия и горя. Он сделал шаг к ведьме, не в силах понять, как она осмелилась произнести такие слова.

— Что ты сказала? — спросил он, не веря своим ушам.

Антарес смотрела прямо на него, не дрогнув.

— Марфа ещё жива. Я чувствую её слабое дыхание, но она околдована ядом. Если ты позволишь, я могу приготовить противоядие. Это дело рук не магии, а человека. И имя этому предателю — боярин Годун.

Толпа замерла. Тишина буквально ударила по окружению, будто мир остановился на мгновение. Бояре переглянулись, а князь Берендей шагнул к Антарес ближе, вглядываясь в её глаза, пытаясь понять, лжёт она или нет.

— Годун? — переспросил князь с недоверием. — Ты утверждаешь, что это он замышлял заговор против меня?

Антарес кивнула.

— Да, князь. Годун плел сети не один, он был лишь пешкой в руках более могущественной силы. За ним стоит Кощей Бессмертный. Они замышляли покорить твоё княжество и начать войну. Марфа была лишь случайной жертвой их планов.

Берендей сжал кулаки. Его разум был полон сомнений и ярости, но капля надежды зародилась в его сердце. Он взглянул на терем, где лежала Марфа, её неподвижное тело, и что-то внутри него решило довериться ведьме, хотя бы раз.

Берендей стоял в тишине, размышляя над словами Антарес. Внутри него бушевали сомнения, но что-то заставило его задуматься. Если ведьма лжёт, она заплатит за это жизнью. Но если говорит правду... Тогда Марфа ещё может вернуться к нему.

Сжав зубы, он принял решение.

— Схватить Годуна! — приказал он громко, его голос прозвучал как удар молнии. — Приведите его сюда, пусть ответит за своё предательство!

Стрельцы мгновенно рванулись к боярину, который побледнел от ужаса и попытался скрыться в толпе, но его схватили прежде, чем он успел сделать шаг. Годун пытался оправдываться, бормотал что-то невнятное, но гнев Берендея не оставил ему шансов.

Князь снова повернулся к Антарес, его глаза полыхали холодной яростью и жестокостью.

— Ты утверждаешь, что можешь исцелить Марфу, — сказал он холодно. — Если ты говоришь правду, то я предоставлю тебе шанс это доказать. Если же обманешь меня — тебе не избежать справедливого суда.

Антарес долго уговаривать не нужно было. Она почувствовала, что её слова начали находить отклик в душе князя. Рывком освободившись от пут с помощью магии, она кинулась в светлицу, где лежала Марфа. Толпа затаила дыхание, наблюдая за ней. Ведьма медленно опустилась рядом с телом княгини, её пальцы касались безжизненной кожи Марфы с осторожностью и трепетом. Время для всех вокруг замедлилось.

Берендей, не сводя глаз с Антарес, подошёл ближе, наблюдая, как она начала готовить зелье. Старинные травы и магические слова наполнили светелку тихим, почти мелодичным шёпотом. Антарес не медлила, действовала уверенно и сосредоточенно. Через некоторое время она поднесла к губам Марфы противоядие, осторожно вливая его в её рот.

Все вокруг замерли, ожидая чуда.

Мгновения тянулись словно вечность, каждый человек в комнате замер, ожидая результата. Даже Берендей, привыкший к битвам и крови, не мог удержаться от волнения. Но вдруг лёгкий вздох сорвался с губ женщины, которую до этого считали мертвой. Её грудь поднялась и опустилась, будто она только что вышла из глубокого сна. Через мгновение её веки дрогнули, и глаза медленно открылись.

— Берендей… — прошептала она, едва слышно, но её голос был для князя словно музыка.

Сильные плечи Берендея дрогнули. Он упал на колени рядом с Марфой, его руки дрожали, когда он прикоснулся к её щеке, гладил её волосы. Она была жива. Антарес не лгала.

— Ты... исцелила её, — выдохнул князь, не веря своим глазам. Его взгляд, полный благодарности и изумления, встретился с глазами Антарес. Ведьма стояла в стороне, немного усталая, но спокойная. Её миссия была выполнена.

Берендей поднялся, лицо его снова стало суровым, хотя в глазах ещё горела тень радости. Он повернулся к собравшимся боярам и стрельцам.

— Годун, — голос князя был твёрд и безжалостен. — Ты осмелился поднять руку на мою Марфу и предать своё княжество. Суд будет скорым и справедливым. Тебе нет прощения.

Годуна, связанного и дрожащего, вывели вперёд. Лицо его было бледным, глаза метались в поисках выхода, но никакой пощады в суровом взоре Берендея не было.

— За предательство и покушение на княгиню, — проговорил Берендей. — Ты приговорён к смерти.

Приказ был исполнен незамедлительно. Слова Берендея не требовали лишних обсуждений. Суд был скор и неумолим. Толпа, которая ещё недавно вопила о ведьме, теперь смолкла, осознавая, что правда вышла наружу.

Когда все было завершено, Берендей снова повернулся к Антарес.

— Ты спасла мою Марфу и, тем самым, спасла меня, — сказал он. — Я в долгу перед тобой.