Глава 40. Лука

Как злато в огне кузнечным плавится,

тако и душа человеческая бедами закаляется —

да не оскудеет в сердце пламень праведный.

Мне внезапно пришла мысль посмотреть на тело Марфы. Перехватив взгляд Антарес, я понял, что эта мысль пришла нам практически одновременно.

Не сговариваясь, мы с моей любимой ведьмой ворвались в покои Марфы, где уже началась подготовка её тела к похоронам. Воздух был пропитан печалью, свечи тускло освещали комнату, и среди тихих слез оплакивающих стояла зловещая тишина. Внутри у меня всё сжалось, но что-то подсказывало, что это не конец. Я взглянул на Антарес, и по её лицу сразу понял — она чувствовала то же самое.

Марфа лежала на широкой кровати, её лицо было бледным и неподвижным, словно она уже покинула этот мир. Вокруг толпились бояре и слуги, их лица выражали смесь горя и смирения. Но Антарес шагнула вперёд, даже не обратив внимания на них. Она уверенно подошла к телу Марфы и присела рядом. Я наблюдал за ней, ожидая чуда, которое всегда сопутствовало ей.

Девушка склонилась над Марфой, её тонкие пальцы касались кожи, словно чувствовали нечто незримое. В её глазах я увидел озарение.

— Она жива, — прошептала ведьма.

Эти слова эхом прокатились по комнате, и все замерли. Жива? Как это возможно? Но Антарес не отрывалась от Марфы, её руки уже начали движение, будто следуя за древним знанием, понятным лишь ей одной. Я почувствовал, как внутри меня вспыхнула надежда.

— Это яд, — продолжила Антарес, её голос был тихим, но полным уверенности. — Тот же самый яд, что использовали на Берендее. Но он не убил ее — лишь погрузил в глубокий сон. Организм очень сильный, повезло.

Яд. Теперь всё стало ясно. Годун пытался устранить Берендея, но его коварный план провалился. Может, случилась путаница, или яд попал к Марфе не случайно. Я почувствовал, как мои пальцы сжались в кулаки от злости. Годун. Ему не удалось убить Берендея, но его предательство оставило следы.

Антарес, не теряя времени, начала готовить противоядие, её руки двигались быстро и уверенно. В этот момент я понял, что не могу просто стоять в стороне. Пока Антарес боролась за жизнь Марфы, я решил заняться своим делом.

Сосредоточив магию, я расширил своё сознание, начиная искать следы Годуна. Моя магия позволяла видеть дальше, чем обычные глаза. Я ощутил энергию, исходящую от него, и увидел, где он находится. Годун скрывался на постоялом дворе, и рядом с ним находились два стрельца, его соратники. Они о чём-то переговаривались, их лица были напряжёнными.

Я не стал дожидаться Берендея, и отправился на постоялый двор. С лёгкостью справившись с ними, я связал Годуна и его людей. Моё сердце кипело от ярости, но я удержался от того, чтобы самому вынести им приговор. Их суд должен был состояться перед лицом Берендея, перед лицом справедливости.

Вернувшись в покои Берендея, я увидел его встревоженное лицо. Марфа уже начала приходить в себя под чутким присмотром Антарес. Её дыхание становилось ровнее, цвет лица понемногу возвращался. Это была победа — маленькая, но очень важная.

— Вот они, — сказал я, бросив связанных предателей к ногам князя. — Пусть теперь ответят перед тобой, Берендей.

В глазах князя было видно смятение, смешанное с болью и гневом. Он молча посмотрел на меня, затем на Годуна, которого он ещё недавно считал своим доверенным лицом. Мир вокруг нас внезапно стал тише, как будто все звуки исчезли, оставив лишь это мгновение — момент правосудия.

Антарес подошла ко мне, её лицо было спокойным, но я видел, как в её глазах горел огонь. Мы вместе стояли перед Берендеем, зная, что сделали всё, что могли.

Берендей, стоя перед связанной троицей, был напряжен. Его лицо выражало смесь гнева, боли и разочарования. Годун, который ещё недавно был его доверенным человеком, теперь лежал у его ног — предатель, который хотел разрушить всё, что было так дорого князю.

Берендей тяжело вздохнул, оглядев каждого из них, его глаза полыхали огнём праведного гнева.

— Годун, ты предал меня и свою родину, — произнес Берендей низким, тяжёлым голосом, который словно давил на каждого, кто был в комнате. — Ты лишил меня веры в людей, которые были рядом. И за это предательство ты получишь справедливое наказание.

Годун не ответил, его лицо побледнело, губы задрожали от страха. Стрельцы, его подельники, выглядели не лучше — они осознавали, что их судьба теперь в руках князя.

Справедливый суд Берендея не заставил себя долго ждать. Приговор был вынесен быстро и решительно. Их судьбы были предопределены — казнь. Князь был непреклонен в своём решении, и я понимал его. Время для милосердия прошло. Наступил момент правды.

Я стоял рядом с Антарес, обняв её за талию, чувствуя её тепло. Внутри меня разгоралось спокойствие. Мы сделали всё, что могли. Спасли Марфу, разоблачили предателя, а Берендей теперь мог снова смотреть в лицо своим подданным с чистым сердцем.

Когда суд был окончен, я взглянул на Антарес, и она подняла на меня глаза. Её взгляд был усталым, но спокойным. Я понял, что пора возвращаться домой, в Эрнейл, где нас ждала тишина и покой.

— Пора, душа моя, — тихо сказал я ей, и она кивнула.

Я обнял её крепче, и в следующий миг нас окутала мягкая вспышка магии. Мы исчезли из Вийевского княжества, оставив позади шум толпы и возгласы правосудия, чтобы вернуться в наш дом, в Эрнейл.

Когда мы материализовались в покоях нашего дворца, я вдохнул свежий воздух Эрнейла и почувствовал, как на меня накатывает усталость после всего пережитого. Антарес находилась рядом, её взгляд снова стал мягче, а лицо успокоилось. Мы были дома. Здесь, вдали от всех тревог и опасностей, мы могли позволить себе немного покоя.

— Я сделаю нам чай, — сказала она тихо, улыбнувшись мне, и направилась к двери.

Я наблюдал за ней, наслаждаясь этой редкой минутой мира и умиротворения.

— Не стоит. Иди ко мне, — сказал я тихо, в моём голосе прозвучала мягкая настойчивость.

Антарес на мгновение остановилась, обернувшись ко мне, её тёмные глаза заглянули в мои, как будто проверяя, насколько серьёзно моё намерение. Затем она улыбнулась и медленно подошла ко мне.

Я нежно взял её за руку и притянул к себе, посадив рядом на кровать. Мы просто сидели молча, и я крепко прижал её к себе, обнимая так, будто хотел защитить от всего мира. Её голова лежала у меня на груди, и я слышал её ровное дыхание, чувствовал её тепло.

В этот момент время словно остановилось. Все тревоги, войны, предательства и битвы казались такими далёкими. Здесь, в этой тишине, был только я и она. Моя жена, моя Антарес. Я боялся снова её потерять, снова увидеть, как её уносят тени прошлого или враги, которые всегда остаются в тени, готовые нанести удар.

— Я здесь, — прошептала она, как будто прочитав мои мысли, и крепче прижалась ко мне.

Мы сидели так долго, наслаждаясь каждой секундой этого мгновения. Моё сердце билось ровно и спокойно, я чувствовал, как её тепло проникает внутрь меня, как успокаивает, словно магия, что всегда сопровождала её.

Я не знал, сколько времени прошло — минута или вечность. Но это не имело значения. Мы были вместе, и больше ничего не имело значения.

— Я люблю тебя, душа моя, — тихо сказал я, склонив голову к её волосам, чувствуя едва уловимый аромат.

Антарес подняла глаза, и в них светилась искренность, спокойствие и нежность. Она слегка улыбнулась, и эта улыбка растопила всё напряжение, которое ещё недавно давило на меня.

— Я тоже тебя люблю, Лука, — прошептала она в ответ, и её слова прозвучали как обещание, как клятва.

Мы продолжали сидеть так, обнявшись, просто наслаждаясь тем, что у нас было. В этом маленьком моменте времени, среди всех тревог и битв, мы нашли наш островок спокойствия и любви.