Глава 2. Берендей

На брегах речных,

где волны с древами шепчутся,

на каждый вопрос — своя весть от воды да от ветра.

Князь Берендей, едва увидев, как Антарес исчезла в пламени, словно тень в свете дня, пришёл в ярость. Могучий, как медведь, он бросился из стороны в сторону, как волк в капкане, и лицо его побагровело от гнева. Брови его сошлись в одну линию, а глаза метали искры, словно молнии на грозовом небе.

«Это ли не ответ богов?» — мысленно вопрошал он, пытаясь найти объяснение чуду, что свершилось перед его очами. Ведьма сбежала с костра, ускользнула от праведного суда, и не было того, кто мог бы удержать её. Берендей метался по кругу, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. В груди его бушевал огонь не меньший, чем тот, что должен был поглотить Антарес.

«Может, это воля Сварога? Или сама Мать-Сыра Земля решила укрыть её под своими покровами? Может, духи предков восстали против меня?» — князь не находил ответа и не мог успокоить разъярённое сердце.

Толпа, видя, как великий князь терзается в смятении, замолкла, боясь словом нарушить его думы. Берендей же, не выдержав, вскинул голову к небесам и прорычал: «Боги, это ли ваше правосудие? Или вы решили испытать меня, наказывая за дерзость судить вашу волю?»

Но ответом ему был лишь тихий шёпот ветра да шелест леса. Берендей, сбитый с толку, замер, и в сердце его закралась тень сомнения. Возможно, в этом чуде был знак, что смертным не дано вершить суд над теми, кто избран силами, что выше их понимания.

Князь Берендей, не находя себе места от смятения и гнева, круто повернулся и, с тяжёлым сердцем, направился к своим хоромам. Глухие шаги его раздавались по пустынной дороге, будто удары молота о наковальню, а за спиной его тянулся плащ, мрачно колыхающийся на ветру. Лицо князя было сурово и омрачено, как зимнее небо перед бурей. Войско и дружина молча следовали за ним, не смея заговорить, боясь гнева князя, что сверкавшим огнём жег его сердце.

Войдя в хоромы, Берендей резко остановился, обвёл взором своих воинов и, сжав кулак, ударил по дубовому столу, что стоял в центре залы. Грохот от удара разнёсся по всему терему, и пламя свечей задрожало от его ярости.

— Приведите ко мне волхвов! — грозным голосом приказал князь, и голос его, как гром, разнёсся по стенам хором, отдаваясь эхом в дальних углах. — Пусть ответ держат за это чудо неведомое, за знамение, что видели все! Что это было? Боги ли суд вершили, или тёмные силы играют со мной?

Дружинники кинулись выполнять повеление, и вскоре волхвы, мудрецы земли, что знали тайны древние, предстоящие и сокрытые от глаз простых смертных, предстанут перед князем. Их слова должны были пролить свет на то, что произошло в этот вечер, когда огонь отказался пожрать ту, кого признали ведьмой, и что означал сей знак — милость ли богов, или же наказание за гордыню людскую.

Князь же, терзаясь тревогой и сомнениями, уселся в своём кресле, ожидая прихода волхвов, и мысли его, тяжелые, как свинец, не давали ему покоя.

Князь Берендей, сидя на своём резном троне, напряжённо ждал, когда волхвы предстанут перед ним. Свечи в зале горели неровным пламенем, отбрасывая мрачные тени на стены. Когда же мудрецы вошли, облачённые в свои древние одеяния, с глубокими морщинами, пролегающими по лицам, Берендей взглянул на них с надеждой, но и с тревогой, что терзала его душу.

— Волхвы мудрые, вы, что ведаете волю богов и смысл знаков небесных, — начал князь, его голос гремел, как раскаты грома. — Ответьте мне, что означает исчезновение Антарес? Ведьма ли она, как говорили, или есть в том рука богов, милующих её?

Волхвы переглянулись, но без колебаний и сомнений, один за другим заговорили в один голос, как будто сам дух древности вещал их устами:

— Княже могучий, нет сомнения в том, что Антарес — ведьма тёмная, прирождённая и осквернённая. Злобой своей и чарами она скрылась от праведного огня, обманула суд твой, княже, и боги от неё отвернулись. Видим мы ясно, что силы тёмные покровительствуют ей, и нет в этом чуде милости богов, но лишь коварство ведьмовское.

Другой волхв, старший из них, шагнул вперёд и низко поклонился князю.

— Светлый князь, Антарес виновна пред всеми, и кара, что приготовил ты ей, справедлива. Но не могло людское пламя поглотить её, ибо сила её зла черпается не из этого мира, но из глубин, где обитают духи мрачные и тёмные. Виновна она в смерти невинной Марфы, как виновна и в иных грехах, что не ведомы простым людям. Суд твой был верен, но хитра ведьма, и потому ускользнула от твоего гнева.

Берендей слушал их речи, и сердце его сжималось от горечи. Гнев его снова вздымался, как буря, разрывающая море. Он понимал, что поступил по справедливости, но исчезновение Антарес отравило его душу сомнениями.

— Так, значит, не было здесь воли богов? — глухо проронил князь, сжимая кулаки. — И обман был сей, хитростью ведьмы достигнут?

— Так есть, княже, — подтвердили волхвы в один голос, склонив головы. — И только сила твоя, мощь и воля, способны восстановить справедливость. Найти её ты должен, где бы она ни скрылась, и наказать по всей строгости, дабы не сеяла злобу свою на земле русской.

Князь, глубоко вздохнув, кивнул, принимая услышанное. Внутренний огонь, едва утихший, вновь вспыхнул в его груди, и решимость, железная, как клинок его меча, затмила все сомнения. Антарес должна будет ответить за свои деяния, и не будет пощады для тех, кто идёт против воли князя и порядка земного.