Скарлетт

Проснувшись и не нащупав мужа рядом, Скарлетт в панике села на постели.

– Я здесь, милая.

При виде Сорина ее охватило облегчение. Он стоял перед очагом, спиной к ней, одетый и готовый встретить новый день. На нем были повседневные угольно-темные штаны и красная туника. На спинке стула висел черный камзол.

Когда Скарлетт встала с кровати, босые ноги утонули в ворсистом плюшевом ковре. Она поспешила к мужу. Он молча передал ей дымящуюся чашку чая.

– Спасибо, – негромко поблагодарила она.

Сорин кивнул, не отрывая взгляда от мерцающего пламени. Скарлетт неуверенно протянула руку, чтобы убрать упавшие ему на лоб пряди черных волос, и на сей раз он не отстранился. Тогда она нежно провела пальцами по его лицу. Закрыв глаза, он вздохнул. В этом звуке удовольствие смешалось с настороженностью.

Когда она убрала руку, он достал из кармана записку и протянул ей.

– Похоже, Талвин не терпится с тобой встретиться.

Едва взглянув на поспешно нацарапанное послание, Скарлетт сожгла его в ладони и бросила пепел в очаг.

– С принцем Азраилом все в порядке? Я знаю, что многого от него требовала.

– Я о нем не справлялся, – ответил Сорин. – Мое внимание было целиком сосредоточено на другом.

Она кивнула, отпив глоток чая.

– Наши тоже захотят тебя увидеть, – добавил Сорин, нарушая затянувшееся молчание.

– И, без сомнения, выслушать объяснения моих действий, – с горечью подхватила Скарлетт.

– Именно, – подтвердил он. – И это тоже. Ты… – Глубоко вздохнув, он провел рукой по волосам, и убранные ею пряди упали обратно на лоб. – После случившегося, Скарлетт, тебе придется доказать свою правоту.

– Помнится, ты говорил Талвин, что мне не нужно этого делать, – сказала она.

– Однажды подданные доверились тебе без вопросов, но больше этого не повторится. Не после того, что случилось. Теперь тебе просто необходимо с ними объясниться, – возразил Сорин.

Поджав губы, Скарлетт призвала тени на кончики пальцев, и они затанцевали у нее на ладони. Она черпала утешение в их темноте. Она ничего не сказала, потому что не видела в этом необходимости. Разве что-то изменится, если Сайрус, Рейнер и остальные услышат ее размышления и доводы? Сорин и сам пока не дал ей высказаться, и она знала, что даже если сделает это, разверстая между ними пропасть все равно никуда не денется.

– Думаю, прежде всего тебе следует переговорить с моим Внутренним двором, Брайаром и Двором Воды. Разберись с ними. Дай им время отреагировать, чтобы, когда встретимся с Восточными Дворами, ты не чувствовала, что тебя атакуют со всех сторон, – сдавленно процедил Сорин, пряча руки в карманы.

– Атакуют?

Он наконец повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Они злятся, Скарлетт. Им больно. Они чувствуют себя преданными своей королевой. Я же говорил тебе, им нужно знать, что ты им доверяешь. А ты, по сути, доказала обратное.

Он обратил взгляд к огню, и она отчетливо услышала то, что он не озвучил: «Ты не доверяешь мне».

– Что ты хочешь узнать, прежде чем мы вернемся? – тихо спросила она, крутя в руках чашку, чтобы занять руки.

– Когда ты поняла, что те дети ночи на самом деле делали на границе?

– Я пыталась разобраться в происходящем с тех пор, как увидела отчеты на встрече с Талвин. В тот день, когда пришла за тобой, – пояснила она.

– Когда ты догадалась? – повторил он.

– Когда Брайар подтвердил, что у Двора Воды всего трое вампиров, я смекнула, что к чему.

– Значит, когда я переступил границу, чтобы поговорить с ними, ты знала, что уйдешь, – подытожил он.

– Да, – потупившись, подтвердила она.

– Что произошло?

– Там было несколько детей ночи. И Высшие силы. Я сражалась.

Скарлетт почувствовала на себе его взгляд.

– Ты в одиночку сражалась с Высшими силами? С воинами, которых я тренировал?

Скарлетт покачала головой.

– Когда предводитель вампиров понял, кто я, он приказал Высшим силам отступить. Чтобы освободить место для моего задержания.

– Ты справилась с целым кланом детей ночи? Сама?

– Справилась и победила, – ответила она.

– Явно не победила, Скарлетт. Тебя взяли в плен.

– Но это сделали не дети ночи, Сорин.

– Выходит, там был Аларик? – уточнил он, прожигая ее взглядом.

Она подняла подбородок, чтобы смотреть в его золотистые глаза.

– Нет. Меня захватил Тарек. Я израсходовала всю свою магию, ослабела и не смогла оказать сопротивление.

– Скарлетт, – медленно произнес Сорин, – кто такой Тарек?

– Близнецовое пламя Талвин. Он был там и ждал ее появления, – пояснила Скарлетт.

– Тарек Ордос мертв. Погиб вместе с Тиа во время спасательной операции. Это не может быть тот Тарек, – возразил Сорин.

Скарлетт покачала головой.

– Это он, Сорин. Он объявил себя законным наследником Двора Земли. Считает, что должен править. Он рассказал мне историю о том, как его семья проиграла Луанам.

– Я своими глазами видел его труп в той пещере рядом с Тиа, – настаивал Сорин. – Это не может быть он.

– Не знаю, что сказать, Сорин. Все сходится. Я чувствовала исходящий от него запах магии земли. Похоже, он хорошо знает Талвин. И тебя. И Азраила. Он даже в курсе, что Талвин и Азраил теперь любовники. Благодаря его крови они не дали мне сильно ослабеть…

– Кто твоя мать? – перебил Сорин.

Она широко распахнула глаза.

– Не знаю.

– Скарлетт. – Ее имя прозвучало в его устах как предупреждение, словно он подозревал, что она лжет.

– Клянусь, я не знаю, кто она, – ответила Скарлетт. – Но я знаю, как она выглядит, и знаю, что она из Авонлеи. И мой отец тоже был авонлейцем. Живы ли они еще, мне не ведомо. Последний раз я видела мать, когда мне было пять лет. Она сделала Кассиуса моим хранителем.

– Кассиус – твой хранитель. Что это значит? – спросил Сорин, повернувшись к ней лицом.

– Я сама не совсем понимаю, – призналась она. – Это был ритуал с привлечением крови. Нашу кровь смешали, и мы оба ее выпили. Также нам обоим поставили метку и…

– Где? – требовательно воскликнул Сорин.

– На спине. Аларик сказал, что на протяжении лет не раз видел этот знак. Он не ведает, как она это сделала, но сказал, что ведьма наложила какое-то заклинание, чтобы заставить нас обо все позабыть.

Протянув руки к ее плечам, Сорин осторожно развернул ее и приподнял подол ночной сорочки.

– Я изучил каждый дюйм твоей кожи, Скарлетт. Никакой метки там нет, – объявил он, обдувая дыханием ее обнаженное тело.

– Твоим глазам недоступен и знак у меня на руке, – возразила она. – И на ключице.

Он опустил подол ночной рубашки и, вернув взгляд к лицу Скарлетт, провел большим пальцем по ее предплечью.

– Ты пыталась сказать мне, – пробормотал он, рассматривая ее ключицу. Посмотрев ей в глаза, он заметил: – У тебя радужки серебристые.

– Да, мне об этом сообщили. – Сорин продолжал молча глядеть на нее, и она пояснила со вздохом: – Мужчина, которого я вижу в своих снах. Тот, кто поставил мне две другие метки. Он сказал, что мои глаза теперь серебристые.

– Ты снова его видела? Как часто ты с ним встречаешься, Скарлетт? – спросил Сорин, крепче сжимая ее руку.

– Моя связь с ним была заблокирована кровной меткой, так же как узы с тобой, Кассиусом и Шириной. Я не видела его с тех пор, как мы с Талвин оказались в другой духовной плоскости. А последний раз случился после того, как… Ну, ты знаешь, – сказала она, запнувшись, и устремила взгляд на огонь.

– После того, как ты выпила моей крови, – закончил за нее Сорин.

Она кивнула.

– Ты – авонлейка, – выдохнул он, прижимая ладонь к ее щеке.

– Да, – подтвердила она.

– А Кассиус?

– Он авонлеец по отцу. Его мать, как тебе известно, ведьма, – сообщила Скарлетт, наконец встретившись с ним взглядом.

– Тебе нужно будет питаться от фейри? Чтобы пополнять свои авонлейские силы? – спросил Сорин, не сводя с нее глаз.

– Нет. То есть да. Пока что. По необходимости, но, видимо, это не лучший способ. Мужчина из моих снов сказал, что я должна найти Источник.

– Что это значит? – спросил Сорин, заправляя волосы ей за ухо.

Скарлетт вздохнула.

– Не знаю. Его изречения не яснее тех, что исходят из уст Оракула. По его словам, способ, которым я… питалась от тебя, запрещен. Полагаю, мне придется спуститься в подземное помещение библиотеки в Солембре и посмотреть, нет ли там чего по этому вопросу. Также мне надлежит найти ключи. И замок. А еще он велел мне упражняться с моими тенями и белым пламенем.

– Столько всего произошло, Скарлетт. Придется многое объяснить, – сказал Сорин, покачав головой.

– С чего начать? – спросила она, прикусив губу.

Она готова говорить о том, что он посчитает наиболее важным, но ей не терпелось пойти проведать Кассиуса. Она не рассчитывала проспать так долго, когда Сорин привез ее сюда вчера днем.

– Для начала тебе нужно одеться и поесть, – сказал он со знанием дела. Как по команде, ее желудок громко заурчал, и она нахмурилась. Усмехнувшись, Сорин повернул ее лицом к шкафу. – Одевайся, милая. Я буду на кухне. Ты сможешь взять что-нибудь с собой.

Скарлетт быстро натянула черные брюки с белой туникой и сапоги и поспешно спустилась по лестнице. Сорин ждал ее, держа грушу в одной руке и пирожок в другой.

– Готова? – спросил он.

Нет, не готова. Она знала, что должна предстать перед Дворами, но от мысли, что придется делать это прямо сейчас, у нее сводило желудок.

– Давай сначала навестим Кассиуса, – мягко добавил Сорин.

– Еще мне нужно проверить детей.

– Да, но думаю, что лучше прежде повидать мой Двор. Не хочу, чтобы ты столкнулась с кем-то из них на глазах у детей… – Он замялся.

– Все будет так плохо? – тихо уточнила она, глядя на еду у себя в руках. Есть ей совсем расхотелось.

– Все пройдет хорошо. Я ни на секунду тебя не оставлю. Мы всегда будем вместе, – заверил Сорин.

Ощутив жар раскрывшегося за ее спиной огненного портала, Скарлетт глубоко вздохнула и, расправив плечи, шагнула в комнату, где спал Кассиус. Хейзел стояла на том же самом месте, где и вчера, как будто вообще с него не сходила. Положив еду на ближайший столик, Скарлетт подошла к ней и сразу взяла Кассиуса за руку. Его кожа больше не была холодной на ощупь, а стала теплой, как и положено. Она с облегчением вздохнула.

– Вам лучше? – уточнила Хейзел, бросив на нее косой взгляд.

– Намного, – подтвердила Скарлетт. – Как он сегодня?

– Идет на поправку, – ответила Верховная ведьма.

– Ему по-прежнему дают кровь каждые два часа?

– Больше необязательно делать это так часто. Три-четыре раза в день вполне достаточно, – пояснила Хейзел.

– А если сохранить прежнюю частоту, это ускорит процесс выздоровления? – спросила Скарлетт, подняв голову и встретившись со взглядом ее фиолетовых глаз.

Хейзел покачала головой.

– Теперь, когда вы перестали тянуть из него силу, этого будет более чем достаточно.

Скарлетт почувствовала подошедшего сзади Сорина, который вложил ей в руку грушу.

– Поешь, любимая, – прошептал он ей на ухо. – Вряд ли тебя хорошо кормили в последние недели.

Посмотрев на него, она слегка поморщилась.

– Едва ли мне сейчас удастся проглотить хоть кусочек, Сорин.

Забрав грушу, он кивнул.

– Тогда давай поскорее покончим со всем этим. Но тебе нужно поесть.

Еще раз оглянувшись на Кассиуса, она вышла вслед за Сорином и зашагала по коридору.

– Это личное крыло королевы в Черных Залах, – пояснил он, переплетая свои пальцы с ее.

– Целое крыло? Как в Фиерском дворце?

– Да, – подтвердил он. – Здесь есть несколько личных покоев. Те, в которых сейчас находится Кассиус, раньше занимал я.

– Куда мы теперь идем? – поинтересовалась Скарлетт, спускаясь вслед за мужем по спиральной каменной лестнице.

– В один из залов совета.

– Все уже там?

– Да, – подтвердил он. – Я отправил огненные сообщения сегодня утром, после того как ты согласилась увидеться со всеми, прежде чем встречаться с Талвин.

Кивнув, Скарлетт сосредоточилась на дыхании.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Они остановились перед двойными деревянными дверями, украшенными искусно вырезанными изображениями огня и воды. По ту сторону слышались приглушенные голоса. Сорин повернулся лицом к Скарлетт и положил руки ей на плечи.

– Ты справишься, Скарлетт.

– Я знаю, – ответила она. – Раз уж сумела противостоять гневу принца Огня, то точно совладаю с его двором и принцем Воды, верно?

Уголки губ Сорина приподнялись в мягкой улыбке.

– Верно, принцесса. – Проведя костяшками пальцев по ее скуле, он спросил: – Готова?

Она сделала еще один глубокий вдох и резко выдохнула. Погладив ее кожу своей огненной магией, Сорин повернулся, толкнул створку и, шагнув внутрь, придержал дверь для Скарлетт. Она последовала за ним. При ее появлении разговоры разом прекратились. Оглядев комнату, она обнаружила Элизу, Рейнера и Сайруса, сидящих за большим круглым столом в центре комнаты. Брайар и Сойер стояли неподалеку у высокого пристенного стола. Скарлетт испытала облегчение, когда поняла, что Накоа отсутствует.

Взгляды присутствующих следили за каждым движением Скарлетт. Она пересекла комнату и без церемоний опустилась в кресло за столом и обхватила пальцами подлокотники. Она не могла сдержать тени, которые просачивались сквозь кожу и витали вокруг подобно черному туману. Сорин отодвинул соседнее кресло и, прежде чем занять свое место, наклонился и нежно чмокнул ее в щеку.

«Я люблю тебя, как звезды любят ночь, Скарлетт. Сквозь тьму».

Он заговорил с ней по их связи впервые с тех пор, как она была восстановлена. От захлестнувшего грудь облегчения ее тени отступили, дыхание выровнялось.

Сев, Сорин поставил локоть на стол и подпер кулаком подбородок. Другая его рука лежала на столешнице. Побарабанив пальцами, он посмотрел на свой Двор. Хоть у них со Скарлетт не все пока гладко, сейчас он выступал сразу в нескольких ролях: ее Второго, мужа и короля Западных Дворов.

Брайар и Сойер молча подошли к столу и уселись. Витавшее в воздухе напряжение было настолько плотным, что хоть ножом режь.

– Итак, кто хочет начать? – наконец спросила Скарлетт. Когда никто не проронил ни слова, она встретилась глазами с генералом. – Элиза? Ты, конечно, жаждешь наброситься на меня первой? – Ее взгляд переместился на Сайруса. – А как насчет тебя, дорогой? Не сомневаюсь, тебе есть что сказать. Вчера ты ясно дал это понять.

Второй принц Огня и его генерал переглянулись, но, к удивлению Скарлетт, ни один из них не заговорил первым.

– Ты нас всех обманула, – объявил Рейнер мрачным холодным голосом.

Скарлетт посмотрела в его глаза, в которых клубились дым и пепел.

– Да, – согласилась она.

– Ты отправилась на другую границу. В одиночестве. Хотя знала, что угрозы собираются у всех Дворов, – продолжил он.

– Да, – повторила Скарлетт. – У меня имелись подозрения, но совсем не было времени на бесконечные совещания, переписку и споры о том, стоит ли рисковать.

– В подобных случаях посылают меня,– угрюмо сказал Рейнер.– Того, кто способен передвигаться среди пепла. И я собираю информацию, используя десятки шпионов, рассредоточенных по всему треклятому континенту. Негоже королеве заниматься подобным.

Скарлетт никогда не видела, чтобы Рейнер демонстрировал подобные эмоции, и честно говоря, это было устрашающе. Она с силой сжала пальцами подлокотники, но продолжала держать подбородок высоко поднятым.

– Я понимаю, Рейнер. Просто не привыкла полагаться на других. Я отдаю себе отчет в том, чего стоили мои действия.

– И цена показалась приемлемой? – спросил Сойер.

Скарлетт встретилась взглядом с его ледяными голубыми глазами, которые были зеркальным отражением ее собственных, когда те не меняли цвет на серебристый.

– Я думала, что знаю, какой будет цена. – Краем глаза взглянув на Сорина, она заметила, что он напрягся. – Считала ли я, что безопасность вверенных мне Дворов важнее моей собственной жизни? Да. Понимала ли в полной мере, чем обернутся мои действия? Нет. Понимаю ли это сейчас? Да.

– Может быть, ты все же объяснишь нам, что расследовала, – вклинился Брайар. Встретившись с ним взглядом, она не обнаружила в его глазах того гнева, что пылал у других. Ободряюще улыбнувшись, он спросил: – Как тебе удалось выяснить, что происходит на границе?

Скарлетт повторила то, что утром рассказала Сорину о своих подозрениях, возникших после просмотра отчетов и обнаружения клана детей ночи.

– Принес ли твой обман плоды? – насмешливо спросила Элиза, когда Скарлетт закончила.

Скарлетт пожала плечами.

– Узнала ли я сведения о своей истории и планы убийства Графини? Да. Узнала ли я, что Аларик – мараанский принц, сын Деймаса и Эсмерей? Да. Стоило ли это того, чтобы попасть в плен, несколько дней быть прикованной к стене без еды и воды, вынужденной спать рядом с Микейлом и наблюдать, как Кассиуса замучили почти до смерти? Полагаю, это еще предстоит выяснить. Жалею ли я о своем поступке? Да.

Сорин медленно повернул к ней голову.

– Во время нашего разговора ты не упомянула о том, что спала рядом с Микейлом, – процедил он сквозь зубы.

– Ну еще бы! Когда хранишь столько секретов и столько лжешь, трудно за всем уследить, – с горечью заметила Элиза.

– Попридержи язык, генерал, – прорычал Сорин, повернув к ней голову.

Элиза закатила глаза и, скрестив руки, устремила на него пристальный взгляд.

– Из-за ее действий все мы оказались в опасности. Она говорит, что поступила так, чтобы обезопасить наши Дворы. Нам пришлось несколько недель провести в землях смертных и рисковать своими жизнями, чтобы вытащить ее.

Скарлетт открыла было рот, чтобы возразить, но Элиза не закончила.

– Ты знал, что что-то не так, – сказала она, по-прежнему обращаясь к Сорину, а не лично к ней. – Мы все знали. Ты пытался заставить ее рассказать, но она сидела и рисовала в грязи чертовы символы. – Элиза, наконец, устремила на Скарлетт серые глаза, в которых блестели слезы. Скарлетт затаила дыхание. – Всего-то и нужно было сделать, что сообщить нам! Мы бы послушали, Скарлетт. Мы бы тебе помогли!

– Мне очень жаль, – тихо ответила Скарлетт. Ей хотелось потупиться, но она сдержалась. – Не представляю, что тут еще сказать. Никакое объяснение не может служить оправданием моему поступку, потому что их попросту нет. Он неприемлем. Мне очень жаль.

– Ничего не выйдет, пока не научишься доверять нам, Скарлетт, – мягко заметил Брайар. – Если будешь и дальше настаивать на том, чтобы все делать самой…

– Не буду, – перебила Скарлетт. – Да, мои действия говорят об обратном, но в мои планы никогда не входило намеренно исключать вас. Я не собиралась улизнуть от всех и заблокировать связь с моим близнецовым пламенем, чтобы в одиночку противостоять клану детей ночи. То было спонтанное решение, и оно оказалось неправильным. Я сделала неправильный выбор и теперь жалею.

В комнате воцарилась тишина. Разлитое в воздухе напряжение было осязаемым.

– Есть ли что-то конкретное, что ты хотела бы утаить от королевы Талвин, когда мы встретимся с ней сегодня? – спросил Брайар, поднося к губам стакан воды и делая глоток.

Скарлетт предположила, что хотя Накоа и Нив отсутствуют, они наблюдают за происходящим через водное зеркало.

– Ей определенно нужно знать о мараанских лордах и их планах убить Графиню. – Она бросила быстрый взгляд на Сорина, прежде чем продолжить. – А также о том, что Тарек жив и переметнулся на их сторону.

– Скарлетт, мы же это обсуждали! Тот фейри не может быть ее близнецовым пламенем. Должно быть другое объяснение, – вздохнул Сорин.

– Это ты так думаешь, а я считаю, что ты ошибаешься. Он прямо заявил мне, что он ее близнецовое пламя. То, что он мне поведал…

– Значит, он лжет. Так же, как Аларик и лорд Тинделл всю жизнь поступали с тобой, – возразил Сорин.

Скарлетт откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

– Думаю, если немного подождать, то правда откроется. Как по мне, вы должны быть готовы к тому, что это в самом деле он. Талвин следует быть к этому готовой.

Взгляд Скарлетт остановился на Сайрусе, который не проронил ни слова с самого ее прибытия, и ей пришла в голову мысль, что если Тарек жив, то…

– Если это правда, – медленно произнесла она, – может означать, что и Тиа…

– Нет, – отрезал Сайрус.

– Но никто не думал, что Тарек жив, однако…

– Ее больше нет в этом мире, Скарлетт,– низким мрачным голосом возразил Сайрус.– Не тебе рассуждать о подобном. Когда она умерла, у меня будто вырвали половину души.– Слушая его, Скарлетт опустила глаза долу, но, когда он продолжил, снова посмотрела ему в лицо.– Ничто не сравнится с тем ужасом, болью и горем, которые я испытал, когда понял, что Тиа больше нет, что ее у меня отняли. Но узнать, что моя королева попала в плен, гадать, что с ней происходит? Видеть, как мой принц едва не обезумел от неспособности найти тебя? Почувствовать тебя? Боги, Скарлетт! О чем, дьявол тебя разбери, ты думала? Потому что это, черт возьми, не имело никакого отношения к нашей безопасности или безопасности Дворов.

– Сайрус, – предупреждающе прорычал Сорин, но Скарлетт подняла руку, призывая его к молчанию.

– Неужели ты действительно настолько не доверяешь никому из нас? Мне? Элизе? Брайару? Твоему чертову близнецовому пламени?– продолжал обличать Сайрус.– У тебя были все возможности поставить нас в известность. Черт, ты могла бы сказать что-то задолго до того дня. Например, когда нашла ту камеру под библиотекой, о которой нам рассказал Сорин. Ты могла бы сказать что-то в любую из недель, что прошли между той ночью и тем днем, когда ты, стоя на границе, фактически велела нам всем отвалить.– Вскочив на ноги, Сайрус уперся ладонями в стол и наклонился к ней.– Мы приняли тебя как свою. С того момента, как Сорин перенес тебя через границу, мы считали тебя членом семьи. Ты принадлежала всем нам в той же степени, что и ему. Не тогда, когда стала королевой. Не тогда, когда заявила права на трон. А в тот день, когда мы рисковали жизнями, чтобы привести тебя во Двор Огня вместе с нашим принцем. Мы признали тебя, а тебе было на это наплевать. Если бы ты сказала что-то, хоть что-нибудь, когда мы обсуждали вопросы, стоя на границе, всей этой ситуации можно было бы избежать.

Слезы потекли по лицу Скарлетт, и она прикрыла рот рукой, чтобы подавить подступивший к горлу всхлип. Она качала головой, потому что его слова были неправдой. В них не было ни грана истины. Он был ее семьей. Как и все они.

– Сайрус, – прохрипела она. – Сайрус, мне очень жаль.

Он ничего не ответил. Взглянув на Сорина, оттолкнулся от стола и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

«Дай ему немного времени, милая».

Она кивнула, сглатывая слезы, и уставилась на стол.

– Давайте сделаем перерыв, – обратился Сорин к собравшимся. – Скарлетт ничего не ела с тех пор, как прибыла сюда, и, кроме того, хочет навестить детей. Всем нужно время, чтобы остыть. После обеда соберемся вновь.

Комната быстро опустела. За столом остались только Скарлетт с Сорином. Он встал и, развернув ее кресло, сел перед ней на корточки, чтобы смотреть в лицо. Протянув руку, он большим пальцем утер ее слезы.

– Эй, милая!

– Боги, мне так жаль, Сорин, – воскликнула она, вновь чувствуя предательскую влагу в глазах. – Я говорила тебе, что не создана для подобного. Для того, чтобы сидеть на троне. Мне следовало прислушаться к своим инстинктам.

– Нет, – возразил он, качая головой. – Я ни на секунду в это не верю. Не знаю, что Аларик тебе сказал или сделал, чтобы заставить так сомневаться в себе, но ты достаточно сильна, чтобы справиться с этим. Да, ты совершила ошибки. Сделала неверный выбор, и этого не изменить. Теперь ты должна решить, как жить дальше. Но сначала… – Он встал, взял ее за руку и помог встать. – Ты должна поесть.

– Какой же ты требовательный, – пробормотала Скарлетт, утирая лицо.

Сорин прижал ее к себе и, поцеловав в волосы, повел к дверям.

– Любимая, сегодня вечером ты узнаешь, насколько требовательным я могу быть.