Впервые за несколько недель Скарлетт проснулась с колыхающимися вокруг нее тенями. Не открывая глаз, она сразу почувствовала, как они гладят ее по рукам и лицу, проникают в самую душу.
Также она ощущала постоянное присутствие Сорина, чья огненная сущность переплелась с ее.
Разлепив веки, Скарлетт не обнаружила ни намека на тупую головную боль, мучившую ее последние несколько недель. Она не знала, где находится, но ей было все равно, до тех пор пока рядом муж. Она чувствовала его. На сей раз все было совсем не так, как когда лорд Тинделл пытался заставить ее поверить, что Сорин пришел за ней. Она знала, что больше не грезит, и нисколько не сомневалась в реальности происходящего.
Приняв сидячее положение и увидев Сорина, Скарлетт застыла на месте. Он развалился в роскошном кресле в нескольких футах от ее кровати, точно треклятый король, широко расставив ноги и подперев голову кулаком. Его черные волосы были растрепаны и спадали на лоб. Когда Скарлетт встретилась с ним взглядом, его золотистые глаза слегка прищурились, и у нее перехватило дыхание. Хоть она и ощущала его присутствие, не могла понять, что он чувствует. Он оставался для нее закрытой книгой.
Неужели их связь близнецового пламени так и не восстановилась? Неужели она совершила непоправимую ошибку?
Поднеся руку к лицу, Скарлетт откинула волосы. Сорин по-прежнему не шелохнулся и не произнес ни слова.
– Почему у тебя такой вид, будто хочешь меня придушить? – прохрипела она.
Продолжая хранить молчание, Сорин кивком указал на прикроватный столик. Повернувшись, Скарлетт увидела стоящий на нем стакан с водой. Схватив его, она сделала несколько больших глотков, почти осушив, и снова повернулась к мужу.
Непроницаемая маска на его лице никуда не делась, но он наконец заговорил.
– Тебе требуется помощь целительницы?
Отрицательно качнув головой, Скарлетт подтянула колени к груди, не выпуская из рук стакана. На ней все еще было черное, заляпанное кровью платье из Братства.
Сорин кивнул.
– Ты чувствуешь слабость? Может, тебе нужна кровь?
Скарлетт натужно сглотнула, вспомнив произошедшее, и почувствовала, как слегка разрумянились щеки.
– Нет, – прошептала она, не сводя глаз со стакана у себя в руке.
– Ты…
Не дождавшись окончания вопроса, Скарлетт подняла голову и увидела, что Сорин плотно сжал челюсти и кулаки.
– Он прикасался к тебе?
– Нет, Сорин,– ответила она чуть слышно.– Меня не трогали и не причиняли боли подобным образом.
Он кивнул, заметно расслабившись. Поднявшись на ноги, он взял сверток с одеждой и бросил его на кровать.
– Переоденься, Скарлетт. Потом я отведу тебя к Кассиусу. Здесь есть купальня, так что при желании можешь сначала помыться, – добавил он, кивнув в сторону двери слева.
– Ты не хочешь… поговорить обо всем? – спросила она, ставя стакан на столик у кровати.
– Мы обязательно поговорим о том дерьме, которое ты устроила на границе, Скарлетт, – ответил Сорин ледяным голосом, с трудом сдерживая эмоции. – Но для этого разговора мне нужно твое полное внимание, и я знаю, что ты не сможешь сосредоточиться, пока не увидишь Кассиуса.
Скарлетт еще раз сглотнула и кивнула, откидывая одеяло, которым была укрыта. Сорин подошел ближе, но не дотронулся до нее. Встав с кровати, она сгребла в охапку приготовленную для нее одежду и направилась в купальню. Сорин последовал за ней, сохраняя дистанцию. Мысленно Скарлетт спорила с самой собой о том, прикоснуться ли ей к нему или нет. Она не знала, насколько сильно он на нее злится и не стоит ли попытаться поговорить с ним сейчас, несмотря на его слова о необходимости подождать. Она не хотела, чтобы между ними висела недосказанность.
С другой стороны, Сорин прав. Чем дольше она бодрствовала, тем чаще ее мысли возвращались к Кассиусу. Он еще жив. Сорин не утаил бы от нее, если бы его не стало. Очнулся ли он? В состоянии ли говорить? Смогла ли Хейзел его полностью исцелить?
Мысли кружились в голове Скарлетт, пока она поспешно обтиралась влажной тканью, чтобы убрать крупные пятна засохшей крови. Мыться она будет позднее. Сейчас на это нет времени.
Она быстро натянула штаны и тунику и вышла из купальни, на ходу заплетая волосы в косу.
– Обувь, Скарлетт, – остановил ее у двери оклик мужа.
– Что?
Он протянул ей пару шелковых туфелек.
– Не стоит ходить босиком.
Быстро завязав кончик косы, она выхватила туфельки из его протянутой руки. Пока она их надевала, Сорин прошел мимо и открыл для нее дверь. Поспешно выскочив в коридор, Скарлетт резко остановилась, сообразив, что понятия не имеет, где находится и в какую сторону идти.
– Сюда, – подсказал появившийся вслед за ней Сорин и, спрятав руки в карманы, кивнул в сторону лестницы в конце коридора.
Он зашагал рядом со Скарлетт, выпустившей свои тени на свободу после долгого заточения. Бросив на них косой взгляд, он сосредоточенно уставился перед собой. Она заметила, как у него на шее вздулась жилка.
– Ты… в порядке? – неуверенно уточнила Скарлетт, когда они начали спускаться по ступенькам.
– Нет, – сдавленно процедил он. – Но мы обсудим это после того, как ты убедишься, что Кассиус идет на поправку.
– Он очнулся?
– Нет. Его раны настолько обширны… – Не договорив, Сорин провел ладонью по челюсти и со вздохом убрал руку в карман. – Неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем он очнется, но есть надежда, что это случится. Если и дальше будет получать кровь фейри.
Скарлетт кивнула и, скрестив руки на груди, зябко поводила ими вверх и вниз по плечам – не от холода, а от осознания того, что что-то не так. Она чувствовала Сорина, но не как раньше, до произошедшего. Его эмоции казались приглушенными, будто по-прежнему оставались заблокированными. Она еще не пыталась поговорить с ним через их духовную связь и, если быть честной с самой собой, слишком нервничала, чтобы сделать это сейчас. Что, если ничего не исправилось? Что, если она нанесла непоправимый вред их узам? Что, если как прежде больше не будет? Что, если ее поступок повлияет на исход их испытаний и не позволит им стать помазанниками?
Скарлетт не сразу заметила, что они остановились, но, подняв голову, увидела смотрящего на нее Сорина. Он выжидал, пока она соберется с силами. Он всегда знал, когда ей требовалась минутка.
Она слабо улыбнулась, но его губы не тронула ответная улыбка. Она кивком выразила свою готовность, и он открыл дверь и пропустил ее вперед, прежде чем последовать за ней. В комнате находился Сайрус, чей взгляд мгновенно остановился на Скарлетт. Он встал со своего места у очага и быстро зашагал к ней, но замер, услышав вырвавшееся из груди Сорина рычание.
Скарлетт повернула голову. При виде мужа ее глаза расширились. С оскаленными зубами он имел дикий вид.
Она ухмыльнулась.
– Образ курицы-наседки по-прежнему тебе не к лицу, принц, – проворковала она, но ее слова не возымели желаемого эффекта.
– Не дразни меня, Скарлетт,– процедил он.– Я не допущу, чтобы кто-то прикасался к тебе.
Она раскрыла рот от удивления.
– Это же Сайрус.
– Да хоть сама Анала, мне плевать! Я едва сдерживаюсь. Сказал же, никто тебя и пальцем не тронет.
Она открыла было рот, чтобы ответить, но Сайрус ее опередил:
– Оставь, Скарлетт. Это было… – Он сжал челюсти. – Сорин определенно не в порядке. То, что ты сделала с ним, с вашей связью близнецового пламени, со всеми нами, было неправильно.
– Сайрус, – предупреждающе протянул Сорин, отдавая своему Второму четкий приказ не вмешиваться.
Слова Сайруса больно ранили Скарлетт.
– Я не…
– Не сейчас, Скарлетт, – воскликнул Сорин, прервав ее. – Ты здесь не для того, чтобы оправдывать свои действия, а чтобы убедиться, что Кассиус дышит. Поговори с Верховной ведьмой. Получи ответы на свои вопросы.
Подтекст понятен. Ей придется объясняться перед Двором.
Перехватив устремленный на себя взгляд мужа, она поспешно потупилась и отошла к кровати, где стояла Хейзел, напряженная и устрашающая, как обычно. Она не сводила фиолетовых глаз со своего сына.
– Вы позволяете мужчинам говорить с собой в неслыханной манере, – объявила она, когда Скарлетт остановилась рядом.
– Я совершила неслыханные поступки, – ответила Скарлетт чуть слышно. – Обманула свой Двор, своими действиями подвергла опасности семью. Я заслуживаю того, что они хотят мне сказать. – Хейзел промолчала, а Скарлетт жестом указала на лежащего на кровати Кассиуса. – Как он?
– Жив, – отозвалась та.
– Он очнется?
– Я верю, что так и будет. Ведь в нем течет кровь ведьмы и… – Замявшись, она махнула рукой в сторону Скарлетт. – Он очнется. Большинство его ран заживет.
– Большинство? – переспросила Скарлетт, отвернувшись от Кассиуса, чтобы посмотреть на Верховную ведьму.
– Его мучители использовали разные клинки, – пояснила Хейзел, и ее угловатые черты как будто заострились, а фиолетовые глаза потемнели. – Раны, нанесенные обычным оружием, легко излечить. Другие, как его глаз…
– Он останется слепым, – ахнула Скарлетт, потянувшись к руке Кассиуса.
– На этот глаз да, – подтвердила Хейзел. – Некоторые ножевые ранения повредили внутренние органы. Мы не узнаем всех последствий, пока он не очнется.
– Как долго? Как вы думаете, когда он придет в себя? – спросила Скарлетт, подходя ближе к кровати.
Она отчаянно хотела устроиться подле него и слушать, как бьется его сердце. Но у нее имелись обязанности. Она привезла в земли фейри более сотни детей, поэтому нужно найти Нури и выяснить, что происходит в Бейлорине, как там Каллан с Тавой.
– Когда будет готов, – ответила Верховная ведьма, поднося руку к щеке сына. Из ее ладони заструился белый свет.
Это был не совсем тот ответ, на который надеялась Скарлетт, однако ей стало легче дышать, когда она увидела Кассиуса живым. Его грудь плавно поднималась и опускалась. Не было ни затрудненного дыхания, ни луж крови. Черты лица разгладились. С него сняли грязную рваную одежду и крепко перебинтовали торс. На ногу, кости которой были раздроблены, наложили некое подобие шины. Более мелкие порезы, ожоги и ссадины исчезли без следа.
Несколько минут они стояли в тишине. Скарлетт слышала, как Сайрус с Сорином тихо переговариваются в другом конце комнаты, но не могла заставить себя даже посмотреть на них, не то что попытаться подслушать.
– Мне нужно кое-что проверить и кое с кем повидаться, – вымолвила она наконец и слегка сжала пальцы Кассиуса. – Я буду часто возвращаться, чтобы его проведать, но, пожалуйста, позовите меня, если произойдут хоть малейшие изменения.
Хейзел кивнула и впервые с тех пор, как Скарлетт подошла к ней, посмотрела ей в лицо.
– Ты сделала выбор, юная королева, – доверительно сказала она. – Подними подбородок и разберись с последствиями, какими бы они ни были. Не оглядывайся. Только вперед!
Скарлетт несколько раз кивнула, с трудом сдерживая жгучие слезы. Она заметила, что при упоминании необходимости с кем-то встретиться Сорин придвинулся ближе к ней. Она чувствовала его присутствие и знала, что он стоит всего в нескольких футах от нее.
Сделав глубокий вдох, она повернулась и встретила его взгляд.
– Хочу навестить детей и найти Нури.
– Ты сможешь это сделать после нашего разговора, – ответил он.
– Позволь мне хотя бы убедиться, что у них есть все необходимое…
– Нет, Скарлетт. Мы поговорим прямо сейчас, – перебил Сорин, и за его спиной появился огненный портал.
– Ты по-прежнему не вправе мне приказывать, принц, – напомнила она приторным тоном.
Сунув руки в карманы, Сорин шагнул вперед. Он заметно дрожал, и Скарлетт почувствовала промелькнувший между ними отголосок эмоции. Была ли то ярость? Отчаяние? Или что-то еще? Не успела она разобраться, как все исчезло так же быстро, как и появилось.
Остановившись перед ней, Сорин наклонился к ее уху.
– Этот разговор должен состояться сию минуту, – прошептал он.
Плотно сжав губы, Скарлет кивнула и, сделав шаг вперед, перенеслась в домик в горах. Мгновение спустя появился Сорин, и портал за ним захлопнулся. Подойдя к очагу, он разжег огонь и повернулся лицом к Скарлетт.
– Тебе требуется отдых?
– Нет, но я…
– Ты бросила меня. – Его голос был низким, напряженным и исполненным эмоций, которые Скарлетт не могла распознать.
– Я сделала это, чтобы защитить тебя,– возразила она. В ее тоне отчетливо звучала мольба.– Я так поступила ради тебя. Ради всех вас.
Сорин покачал головой и, зайдя за кресло, вцепился пальцами в спинку.
– В каком мире подобный поступок означает защиту, Скарлетт? В каком мире блокировка нашей треклятой связи делается в моих интересах?
– Сорин, я…
Она шагнула к нему, но перед ней вспыхнула тонкая огненная линия. Скарлетт могла бы с легкостью преодолеть ее, но остановилась, принимая установленную границу, и потянулась к нему через их восстановленные узы. Сорин отрицательно покачал головой.
– Нет. Ты не можешь использовать этот способ прямо сейчас. Не для этого.
Он сжал челюсти, и она поняла, что ему требуется все его самообладание, чтобы держать себя в руках, а свой взрывной темперамент – под контролем.
Скарлетт закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, сжала руки в кулаки. Она уперлась ногами в пол, готовясь к тому, что сейчас произойдет. Открыв глаза, она посмотрела в золотистые, тлеющие как угли глаза мужа и объявила с уверенностью, которой не ощущала:
– Я справлюсь с тем, что ты хочешь мне сказать, Сорин. Я все снесу.
Он окинул ее долгим взглядом, и вдруг она ощутила множество эмоций, пересекающих мост между их душами, и пошатнулась под их гнетом.
Ужас.
Отрицание.
Неверие.
Печаль.
Ярость.
Боль.
Злость.
Обида.
Предательство.
Поднеся руки к груди, прямо к сердцу, Скарлетт сжала их в кулаки, покорно вбирая в себя все, что он испытывал с тех пор, как она начертала кровную метку. По ее щекам потекли слезы, но она не дрогнула и не потупилась.
– Мы дали друг другу клятву, Скарлетт Адитья Семирия. Что ты получишь всего меня, а я – всю тебя. Мы не отгораживаемся друг от друга и не велим друг другу уйти. Ты выбрала меня, а я – тебя. И все же одним-единственным поступком ты сделала так, что ты и я стали существовать порознь. Всего через несколько дней после произнесения клятвы.
Грудь Сорина вздымалась, а пальцы с такой силой впивались в обивку кресла, что, казалось, вот-вот ее проткнут. Или подожгут, что было более вероятно, учитывая клубившийся под его руками дым. Она не знала, ждет ли Сорин ее ответа или готовится к следующему удару, поэтому предпочла промолчать.
– Когда ты обо всем догадалась? – потребовал он ответа. – Как скоро после прихода в наши покои Сайруса ты поняла, что происходит на самом деле? Сколько времени тебе понадобилось, чтобы придумать план, исключающий всех нас? Который создал положение, при котором тебя могли у меня отнять и использовать против собственных Дворов? – С трудом сглотнув, Скарлетт опустила глаза на плюшевый ковер под ногами, но и это не ускользнуло от внимания Сорина. – Нет, Скарлетт, не отводи взгляда. Смотри мне в лицо, когда я с тобой разговариваю. Я должен видеть твои глаза, чтобы понять, лжешь ли ты или говоришь правду.
– Я, вообще-то, молчу, а ты один распинаешься,– огрызнулась она, но все же подняла на него взор.– Позволь напомнить, что, когда мы только познакомились, именно ты несколько месяцев мне врал. И касательно близнецового пламени тоже. Ох, прости,– язвительно протянула она.– Ты не лгал, а утаивал информацию. Хотя лично я не вижу разницы.
Сорин покачал головой, недоверчиво фыркнув.
– А потом я еще много месяцев потратил на то, чтобы проявить себя перед тобой. Снова и снова. Но ты права: я действительно многое от тебя скрывал. Возможно, ты сочтешь, что из-за этого больше никогда не сможешь полностью доверять мне, и это будет целиком и полностью моя вина. Но если собираешься затаить на меня злобу и использовать это как оправдание для подобных поступков, когда враги у нас на пороге, мы никогда не пройдем испытания, Скарлетт. Наши чувства не выживут, если вести счет, кто кого больше обидел. Если это так, скажи мне сейчас, и мы придумаем что-нибудь другое.
Скарлетт отшатнулась, как от удара в живот.
– Ты же это несерьезно.
– Я больше не могу доверять тебе, Скарлетт! Не могу доверять своей жене, своей королеве, своему близнецовому пламени. Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала, когда я вернулся с переговоров и обнаружил твое обручальное кольцо плавающим в воздухе? Когда я не смог тебя почувствовать и найти? – Сорин вышел из-за кресла и двинулся к ней. Угли вспыхивали с каждым его шагом. Он повысил голос, исполненный гнева и боли. – И то был не первый раз, хотя мы договорились ничего друг от друга не утаивать. Ты пообещала мне это и на следующий день привела меня в секретный проход в библиотеке. А всего несколько часов спустя учинила это дерьмо.
Он остановился в нескольких футах от нее, не пересекая разделительную огненную черту.
– Ты имеешь в виду, что не… – Она еще раз сглотнула. Слезы хлынули с новой силой, но она заставила себя произнести горькие слова: – Ты имеешь в виду, что больше не хочешь этого? Что больше не выбираешь нас? Не выбираешь меня?
Пламя между ними взвилось выше, и Скарлетт инстинктивно отпрянула. Сорин вплотную подошел к стене огня, глядя на жену взглядом столь же ярким, как и пылающий между ними огонь.
– Ты – моя главная потребность, Скарлетт. Не знаю, как объяснить яснее. Я твой. Я выбрал тебя – и так будет впредь.
– Тогда выбери меня, Сорин! – воскликнула она. – Потому что с тех пор, как я проснулась, ты только и делаешь, что отстраняешься от меня. Ты не прикасался ко мне. И не…
– Я не делал этого, потому что в тот момент, когда мои пальцы дотронутся до твоего тела, все будет кончено, Скарлетт, – прорычал он, и у нее перехватило дыхание. – Как только я почувствую вкус твоих губ, как только ты окажешься в моих объятиях, испарится последняя капля самоконтроля, за которую я цепляюсь. Не смей даже думать, что на меня нисколько не повлияло то, как я прижимал тебя к себе, пока мы пробивались к выходу из Черного синдиката. Не думай, что мне было легко сидеть в той комнате с Кассиусом, когда ты находилась в нескольких футах от меня, и не умыкнуть тебя в укромный уголок после того, как я неделями не видел тебя, не прикасался к тебе, не чувствовал тебя. Я не знаю, что ты пережила, находясь там, и понятия не имею, готова ли ты к моим ласкам. Я не знаю, что ты чувствуешь, потому что ты заблокировала нашу гребаную связь, но как только я коснусь тебя, то тут же потеряю контроль.
– Так потеряй чертов контроль, Сорин!
Не успели слова сорваться с ее губ, как он пересек огненную черту и, обхватив ее лицо ладонями, прильнул к ее губам. То был жесткий, карающий поцелуй, от которого у Скарлетт задрожали колени. Оторвав одну руку от ее лица, он обхватил ее за талию, притягивая к себе и удерживая на ногах. Она вцепилась в ткань его туники, сжимая ее в кулаке, а его язык безотлагательно нырнул ей в рот. Гвоздика, мед и угли раззадорили ее вкусовые рецепторы. Его вторая рука, лежащая на ее щеке, зарылась ей в волосы, с силой оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй.
– Ты бросила меня, – хрипло сказал Сорин ей в губы.
– Прости, – задыхаясь, прошептала она, когда его рот скользнул по ее скуле и вниз по шее.
– Этого недостаточно, Скарлетт, – прорычал он, прикусывая клыками чувствительную кожу в месте соприкосновения шеи и плеча.
– Я знаю, – согласилась она чуть слышно и, двинув бедрами вперед, почувствовала, как он прижимается к ней.
Подхватив руками под ягодицы, Сорин оторвал ее от пола, и Скарлетт мгновенно обвила ногами его талию и лихорадочно ответила на поцелуй, когда его губы вернулись к ее рту.
– Можешь перенести нас? – требовательно спросил он, прикусывая ее нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пустить кровь.
– Да, – прохрипела она, вцепившись пальцами в его волосы, чтобы притянуть ближе к себе.
Ей нужно почувствовать его, всего без остатка. Кожа к коже.
– Наверх, – только и сказал он, делая пару шагов к лестнице, и в кои-то веки Скарлетт послушалась и телепортировала их из гостиной в большую спальню.
Сорин уложил ее на кровать и отстранился только для того, чтобы стянуть с ее ног брюки и трусики, а вместе с ними и туфли. Когда он снял через голову свою тунику, Скарлетт заскулила и потянулась к нему.
– Мне бы стоило заставить тебя подождать, – с холодной ухмылкой объявил он, вставая между ее раздвинутых ног, свисающих с края кровати. Обхватив ее руками за талию, он подтянул к себе ее тело.
– Пожалуй, – задыхаясь, согласилась Скарлетт.
Обняв за шею, она попыталась привлечь Сорина к себе, но он не поддался. Напротив, сам увлек ее за собой, заставив сесть на постели. Скользнув ладонями по бокам, он захватил тунику и, стянув ее, отбросил на пол, не сводя глаз с обнаженной кожи. Надавив на плечи Скарлетт, он заставил ее откинуться обратно на постель, но сам за ней не последовал. Он возвышался над ней, скользя взглядом по ее телу. В его золотистых глазах пылали желание и голод. Кровь Скарлетт воспламенилась в ответ, причем не под воздействием магии огня. Когда она почувствовала, как его сила тянется к ней, то мгновенно послала ему навстречу свои тени, лед и белое пламя.
Сорин застонал и, прикрыв веки, запрокинул голову от удовольствия. Их магия соприкасалась и соединялась так же, как должны были сливаться тела. Он тяжело дышал, едва сдерживаясь.
– Сорин, – прошептала она. – Пожалуйста.
Услышав ее мольбу, он открыл глаза.
– Интересно, что твои манеры проявляются только тогда, когда это соответствует твоим потребностям, принцесса.
Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут его пальцы дотронулись до внутренней стороны ее бедер, и она резко втянула в себя воздух. То было легчайшее прикосновение, кончики его пальцев едва порхали по ее коже, и этого, конечно, было недостаточно. Совсем недостаточно. Пальцы Сорина медленно поднимались выше, лаская бедра, бока, грудь. Он стал наползать на нее, постепенно накрывая своим телом. Скарлетт дугой выгнулась ему навстречу, ища более тесного контакта.
Не отрывая глаз от ее тела, Сорин прочертил пальцем по ее торсу до пупка и ниже, к средоточию ее наслаждения. Скарлетт с силой вцепилась в простыни, понимая, что, если опять потянется к нему, он продолжит забавляться, дразнить ее и заставлять ждать. Он встретил ее взгляд, легким жестоким изгибом губ давая понять: он точно знает, что она чувствует и думает. Наконец, он коснулся ее чувствительной точки.
Скарлетт застонала. Сорин убрал палец, а затем снова прижал к ее телу, добавив второй. Большой палец тем временем нащупал средоточие ее наслаждения, заставляя Скарлетт извиваться под его рукой. Сорин лег на кровать рядом с ней, не переставая доставлять ей удовольствие, лаская ее круговыми движениями.
– Ты бросила меня, – прорычал он ей в ухо. Запустив вторую руку ей в волосы, он потянул, отчего ее коса еще сильнее растрепалась.
– Я знаю, – пропыхтела Скарлетт, выгибая в ответ спину. – Прости меня, Сорин. Прости.
– Этого недостаточно, – рыкнул он, прижимаясь к ее рту, словно не мог больше сдерживаться, даже если бы захотел.
– Я люблю тебя, – прошептала она ему в губы. – Я люблю тебя и выбираю тебя. Всегда тебя.
Сорин отстранился, и Скарлетт протестующе захныкала.
– Ты не выбрала меня, когда ушла одна, – объявил он тоном, граничащим со зловещим.
– Я выбрала, Сорин, – настаивала она. – Я предпочла сберечь твою жизнь ценой своей. Я выбрала…
Он лег на нее сверху, оседлав ее бедра своими и упершись ладонями в кровать по обе стороны от ее головы, заключив ее в некое подобие клетки. Его темные волосы упали на лоб, золотистые глаза светились, как раскаленные угли.
– Неужели ты до сих пор не поняла, Скарлетт?
При виде сверкнувших в его глазах жестокости и гнева она замерла, изнемогая от желания и страсти. Сорин подвел ее к обрыву, но не дал прыгнуть в омут удовольствия. Глядя в его разъяренное лицо, она пыталась как-то совладать с собой.
– Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя. Если придется выбирать между жизнью без тебя и смертью рядом с тобой, я выберу смерть, Скарлетт. Я выбираю то место, где есть ты. Если это означает, что мы станем пеплом в пустотах между звездами, так тому и быть, потому что я буду с тобой. Я посвящаю тебе свою жизнь. Позволь мне вручить ее тебе,– умолял он.– Выбери то, что я предлагаю. Выбери совместную жизнь. Вот о чем я мечтаю.
– Хорошо, – выдохнула она.
Потянувшись к его лицу, она провела пальцами по скулам, ощущая отросшую за несколько дней щетину. Погладив большим пальцем его нижнюю губу, она услышала, как он резко вдохнул. Скользнув рукой к его шее, Скарлетт потянулась навстречу его губам. Она чмокнула его сначала в один уголок рта, потом в другой, а когда стала покрывать поцелуями шею, Сорин чуть слышно застонал. Его дыхание сделалось прерывистым. Надавив руками ему на плечи, она заставила его лечь на спину и прижала к кровати.
Ее рот опустился ниже, язык прошелся по твердым мышцам пресса, руки нащупали пуговицы на брюках и расстегнули их. Не прерывая зрительного контакта, Скарлетт провела языком по его возбуждению. Сорин дернулся всем телом, с его губ сорвалось проклятие, пальцы зарылись ей в волосы. Она приблизилась к его паху, усиливая напор, заставив Сорина застонать. Сжимая в кулаках пряди ее волос, он стал направлять ее движения. Его соленый вкус смешался с медом и гвоздикой его поцелуев.
Очень скоро Сорин опять подмял Скарлетт под себя и, стянув брюки, устроился между ее бедер.
– Это, – прошептал он ей на ухо, лаская кожу горячим дыханием и заставляя трепетать волоски, – гораздо лучшее применение твоему языку.
Прежде чем она успела ответить, он вжался в нее одним сильным толчком. Скарлетт вскрикнула, на глаза ей навернулись слезы. Лицо Сорина смягчилось, и, проведя большим пальцем по ее щеке, он отстранился, а затем снова приблизился к ней.
– Мне так жаль, Сорин, – прошептала Скарлетт, с трудом сдерживая рыдания.
– Знаю, любимая, – ответил он, убирая волосы с ее глаз.
– Я люблю и слышу тебя, – выдохнула она, ощущая его толчки внутри себя.
Обхватив ее рукой за плечи и крепко прижимая к себе, Сорин постепенно наращивал темп.
– Я люблю тебя, Скарлетт. Я твой. Всегда.
Он прижался губами к ее лбу, его движения стали жестче и быстрее. Уткнувшись ему в шею, Скарлетт застонала и впилась ногтями ему в спину. Через несколько мгновений ее захлестнула волна удовольствия, и, сделав еще несколько движений, Сорин последовал за ней, выкрикнув ее имя и осыпая поцелуями ее макушку.
Они прижимались друг к другу, задыхаясь от неистового наслаждения. Некоторое время спустя Сорин мягко отстранился и перекатился на спину. Скарлетт устроилась рядом, положив голову ему на грудь, и он обнял ее рукой за талию и прижал к себе. Вдохнув полной грудью, он принялся гладить ее по плечу и предплечью.
Благодаря связи близнецового пламени она чувствовала некоторые его эмоции, но они по-прежнему оставались приглушенными. Хоть Сорин и испытал удовлетворение, в глубине души продолжал кипеть от гнева. Выпустив часть своих теней, Скарлетт стала ласкать ими его лицо. Его пламя тут же метнулось им навстречу.
– Сорин? – неуверенно спросила она.
– Да, милая? – прогудел он.
Подняв голову, она увидела, что его глаза закрыты, а черты лица напряжены.
– Ты можешь… я имею в виду нашу связь… – Когда она запнулась на полуслове, он поднял веки и, подложив руку под голову, терпеливо ожидал продолжения. – Я не могу чувствовать тебя так, как раньше, – наконец выпалила она. – Я имею в виду, наши узы на месте, но мне нелегко ощущать твои эмоции. Как будто блокировка по-прежнему существует. Неужели я… – Она протяжно выдохнула. – Неужели я сделала что-то непоправимое? Ты чувствуешь меня? Как раньше?
– Я чувствую тебя, Скарлетт, как и прежде, до блокировки нашей связи, – ответил он и принялся выводить круги у нее на бедре.
При этих словах ее захлестнуло облегчение, но потом…
– Почему же я в таком случае не могу?
Вздохнув, он обратил взор в окно над ванной в другом конце комнаты.
– То, что я выбрал тебя, то, что ты нужна мне так, что не выразить словами, то, что я твой, не означает, что я готов безоговорочно доверять тебе, Скарлетт. Я больше не могу слепо верить тому, что ты говоришь или делаешь. И буду сомневаться в твоих мотивах. Пока так.
Ощущая, как леденеют вены, она прижалась к Сорину. Он продолжал успокаивающе поглаживать ее кожу, несмотря на то, что температура в комнате понизилась.
– Значит, из-за того, что ты мне не доверяешь, наша связь не столь сильна для меня, как прежде? – тихо спросила Скарлетт.
– Дело не в том, что она не такая сильная, – со вздохом ответил он. – Недоверие способствует сопротивлению, да, но в моей власти до определенной степени отгородиться от наших уз.
При этих словах Скарлетт резко села, сбросив с себя его руку, и Сорин повернул голову, чтобы встретить ее взгляд.
– Ты блокируешь меня?
На его шее забилась жилка, и он прижал язык к внутренней стороне щеки.
– В какой-то степени да, – наконец признал он.
– Каким образом? – требовательно воскликнула она.
– В юности фейри учат возводить ментальные щиты, главным образом, чтобы защититься от приворота, но и от других напастей тоже. Я бы научил тебя этому, но из-за всего случившегося не нашлось времени, – сказал он.
– Ты проклинал меня за то, что я заблокировала нашу связь, а сам, выходит, поступил точно так же? – спросила она, стараясь не повышать голос.
В мгновение ока черты Сорина исказились от гнева, оттолкнувшись, он сел на постели и приблизил свое лицо к ее.
– Это даже близко не то же самое, Скарлетт. Ты можешь чувствовать меня и мое физическое присутствие. Ты найдешь меня, если я попаду в плен, – прорычал он. – Это не то, что можно блокировать ментальным щитом или любым другим видом щита, если уж на то пошло. Прежде я считал, что связь близнецового пламени нельзя пресечь, но ты доказала, что я ошибался.
Скарлетт потянулась к лежащему на краю кровати одеялу и, накинув себе на плечи, плотно в него завернулась, пытаясь согреться, однако по коже все равно бегали мурашки. Она почувствовала, что Сорин тоже старается влить в нее немного тепла, но отпрянула, велев своим теням наброситься на его магию и не дать к ней прикасаться. Он ничего не сказал в ответ на столь очевидный отказ, предоставив ей самой во всем разбираться, как делал всегда.
– К чему мы пришли? – наконец спросила она, не в силах заставить себя встретиться с ним взглядом.
Однако Сорин принудил ее, взяв пальцами за подбородок и подняв ее голову.
– Я твой, а ты моя, Скарлетт Семирия. Это не изменилось.
– Ощущение такое, что изменилось все, – возразила она.
– Ты не та, что была прежде, – ответил он. – И я тоже.
– Что же нам в таком случае делать?
– Никто не обещал, что будет легко. Это не тот выбор, который делаешь лишь однажды. Это выбор, который мы должны делать каждый день. Снова и снова. Даже в тяжелые дни. Даже тогда, когда хотим задушить друг друга.
– Не представляю, что еще мне сказать или сделать, Сорин, – вздохнула Скарлетт, утирая одинокую слезу.
– На это потребуется время, милая, – мягко ответил он, положив руку ей на колено. – Ты ведь тоже не сразу начала доверять мне снова, не так ли? – Она натужно сглотнула, и Сорин отпустил ее подбородок. – Давай отдохнем, Скарлетт. Прими ванну, если хочешь. Разговор не окончен. Тебе по-прежнему нужно многое объяснить, но сейчас просто… отдохни.
Она кивнула, однако не двинулась с места, пока Сорин вставал с кровати и натягивал штаны. Склонившись над ней, он прижал ладонь к ее щеке и чмокнул в макушку, прежде чем выйти из комнаты. Сидя в одиночестве, прикрывая наготу одеялом, Скарлетт вдруг вспомнила слова Аларика: «Меня забавляет, что ты сделала это, не ведая, какую цену придется заплатить».
По ее щекам вновь заструились слезы.
Она не знала.
Она правда не знала, какова будет цена.
А ведь Аларик именно этому ее и обучал – никому не доверять, полагаться только на себя, делать все самостоятельно, брать все в свои руки. На подсознательном уровне он приучал ее полагаться на него. Обеспечивал ее едой, кровом, тренировал, дал ей семью. Верно говорят, что от старых привычек нелегко избавиться. В конце концов Аларик победил. Да, физически она от него освободилась. Сорин и его Двор пришли за ней и успешно забрали из Братства. Но Аларик все равно одержал верх. Ее отношения с мужем разрушены. Кассиус до сих пор не очнулся. Сайрус в ней разочаровался. Предположительно, Элиза, Рейнер, Брайар и остальные тоже. Талвин была права – она не до конца понимала происходящее.
А Сорин? Скарлетт никогда не видела его таким сердитым.
Таким замкнутым.
Таким обиженным.
И в этом только ее вина. Она ранила его сильнее, чем он ее во время их ссоры на крыльце шале несколько месяцев назад. Он прав. Ей потребовались месяцы, чтобы начать доверять ему вновь. Пожалуй, она до сих пор не сделала этого до конца. Если уж на то пошло, поэтому они и погрязли в этом дерьме.
Она услышала шаги Сорина на лестнице, но не подняла глаз, когда он вернулся в комнату и, чуть поколебавшись, подошел к ванне и начал ее наполнять. Пока текла вода, он вернулся к ней, вытащил завязки из ее косы и расплел ее, потом осторожно забрал у нее одеяло.
– Пойдем, милая, – мягко сказал он, протягивая к ней руки. – Прими ванну, и ляжем спать.
Вздернув подбородок, она взглянула на него сквозь заплаканные ресницы.
– Как ты можешь заботиться обо мне после всего случившегося?
Обхватив ее лицо ладонями, Сорин прижался лбом к ее лбу.
– То, что наши отношения сейчас напряженные, не означает, что я стал меньше любить тебя, Скарлетт. Ты по-прежнему моя. Я по-прежнему буду сидеть с тобой в темноте, и вместе мы найдем звезды.
– Ты обещаешь? – прошептала она.
– Обещаю, что не оставлю тебя одну во тьме. Ни сейчас, ни в будущем.
Она кивнула, и он прижался поцелуем к ее губам, прежде чем сказать:
– Иди искупайся. От тебя пахнет.
Она тихонько рассмеялась, а он помог ей встать с кровати.
– Раньше тебя это не останавливало, – насмешливо отозвалась она.
Сорин прищелкнул языком, наблюдая за тем, как она идет к ванне.
– Осторожнее, милая, или я найду лучшее применение твоему язычку.
Скарлетт почувствовала, как от его слов у нее вспыхнули щеки, но ничего не сказала в ответ. Забравшись в ванну, она с головой погрузилась в горячую воду, чтобы смыть с себя грязь.
Она позволила своим мыслям блуждать. Она все исправит. Кассиус выздоровеет. Они обеспечат безопасность сирот, найдут ключи и убьют мараанских лордов. Ей нужно лучше овладеть своей магией. И придумать, как противостоять кровным меткам, заслонам и треклятому ширастоуну. Должен же быть способ преодолеть его воздействие, ведь так?
Может быть, когда все будет улажено, она сможет дышать полной грудью. Не будет казаться, что она задыхается, тонет на суше. Может быть, тогда…
Скарлетт почувствовала, что пальцы Сорина гладят ее по макушке, расчесывая волосы, и, приподнявшись над поверхностью, обнаружила, что он склонился над ванной. На его лице читалось беспокойство.
– Милая, несмотря на заверения Брайара, что ты можешь дышать под водой, мне было бы спокойнее, если бы ты перестала сидеть там по несколько минут кряду, – сказал он, убирая с лица ее мокрые волосы.
– Я и не знала… Подожди-ка, я правда могу дышать под водой?
На его губах заиграла полуулыбка.
– Если верить Брайару, то да.
– Но как? – ахнула она, расширив глаза.
Опустившись на колени, Сорин достал бутылочку с отваром и начал мыть ей волосы.
– Представления не имею. Иначе не испытывал бы такого беспокойства, когда ты длительное время не выплываешь на поверхность.
– Я не хотела тебя волновать, – тихо ответила она, проводя пальцами по воде и создавая небольшие волны.
– Ну-ну, – вздохнул он. – Ты никогда так не делаешь.
Скарлетт не знала, намеренно ли он хотел уколоть, но вольно или невольно его слова попали в цель. Она ничего не ответила, и Сорин молча закончил мыть ее волосы. Она опять ушла под воду и, быстро прополоскав их, вынырнула и стала скрести кожу, а когда наконец почувствовала себя чистой, Сорин завернул ее в полотенце. Он высушил волосы с помощью своей магии и, подойдя к шкафу, достал ночную рубашку без рукавов и надел ей через голову. Шелковистая ткань заструилась почти до щиколоток.
Взяв ее за подбородок, Сорин заставив поднять лицо.
– Я не имел намерения оскорбить тебя своими словами, Скарлетт, – добавил он.
Она кивнула, глядя куда угодно, только не на него. Нежно чмокнув ее в лоб, он повел ее к кровати. Когда они оба улеглись, он прижал ее к своей груди и прошептал на ухо:
– Никогда больше, Скарлетт. Никогда больше мы не покинем друг друга.
– Никогда больше, – сглатывая слезы, кивком подтвердила она.