Мы уже почти на самом верху башни Шалотт. Каждый шаг дается с трудом. Скорбь по Серане давит жестокой, неумолимой тяжестью, словно сама земля зовет меня к себе.

Но горевать будем позже – я заставляю себя сосредоточиться на двери перед нами, ведущей к турели башни Шалотт. Найвен распахивает ее – и в ту же секунду все вокруг заливает ослепительный солнечный свет.

Когда глаза привыкают, у меня перехватывает дыхание. Двадцать рыцарей на крепостной стене охраняют противодраконью пушку. И Райт среди них. Они смотрят на нас и обнажают мечи.

Тут же начинается рукопашная. Найвен, Талан и Рафаэль вступают в схватку – мечи скрещиваются, их лезвия разят. Я осторожно отступаю, прижимая мешок с бутылочками. Он должен остаться в целости и сохранности: это важнее всего на свете. Хотя мне тоже очень хочется ввязаться в бой.

На этот раз Талан пускает в ход магию кошмаров. Чувствую, как что-то темное и холодное скользит по моей коже, и у меня на глазах один из рыцарей прыгает с башни навстречу гибели.

Воздух наполняют крики и лязг металла. Противники кричат и хватаются за свои лица, оказавшись наяву в ловушке кошмара, который соткал вокруг них Талан.

В этой суматохе я вижу стоящего возле пушки Райта. Наши взгляды встречаются, и моя ненависть отражается в его взгляде.

– Дочь Цареубийцы! – рычит он, указывая на меня. – Отродье Мордреда! Все вы знаете пророчество. Убить ее!

Я осторожно опускаю на пол свою ношу и снова выпрямляюсь, держа наготове ножи. В крови бурлит магия, холодная и древняя, как озеро, пробуждается дремлющая сила. Бросаю клинок в атакующего меня рыцаря и попадаю ему в горло. Другой рыцарь замахивается мечом, но я отшатываюсь и, споткнувшись, протягиваю руку, дотрагиваюсь до лодыжки противника и направляя свою магию в его сознание.

Сесил напуган. Он никогда не хотел гражданской войны в Башне Авалона. Но все решает Райт, а Сесил вырос в Камелоте. Нельзя идти против Пендрагонов. Ни в коем случае, если хочешь сделать карьеру.

Он всегда считал, что Пендрагоны немного старомодны и цепляются за какие-то древние правила и ритуалы. Хотя никогда не держал их за идиотов. И тем не менее он стоит над рыцарем Авалонской Стали и собирается убить ее, потому что ему так приказали.

Он мог сказать «нет». Оставить ее в живых. Но ослушаться Пендрагонов? Оказаться изгнанным из Башни Авалона? Его родители никогда этого не простят. Он навсегда опозорит семью. Так что, если Райт прикажет убить товарища-рыцаря, он беспрекословно подчинится.

Я вселяю в него еще больше страха. Абсолютного, безграничного ужаса. Обернись, он вот-вот убьет тебя! – кричу я в его мыслях. Он в панике поворачивается, наносит удар ближайшему товарищу, потом обрушивает меч на голову другого рыцаря. Я хватаю второй клинок, вскакиваю на ноги и вонзаю лезвие в горло Сесила. Ему действительно стоило прислушаться к своей интуиции.

Он падает на землю. Я забираю у него меч, поворачиваюсь и вижу Райта. Тот направляется ко мне, на лице застыла гримаса отвращения.

Он вскидывает меч:

– Я сам тебя прикончу.

Я сжимаю рукоять меча, не сводя глаз с Райта.

Он маневрирует, атакует, парирует удары. Я не столь искусна в обращении с мечом, как с ножами, а вот Райт, оказывается, весьма хорош. Стремительный, жестокий, опытный боец.

Пока мы сражаемся, я все время отвлекаюсь на мешок с бутылочками и пытаюсь держаться рядом с ним, чтобы защитить вирус. Райт мог бы запросто покончить со всеми нами прямо сейчас, просто разбив содержимое мешка, но вряд ли он догадывается, что там внутри.

Теперь он загнал меня в угол. Сталь со свистом рассекает воздух, между нашими мечами летят искры. Я ищу брешь в обороне врага, возможность прикоснуться к нему, чтобы проникнуть в его разум, но тщетно. Передо мной мелькает только лицо Райта – недоступное, пока он орудует мечом.

– Нельзя было пускать сюда таких, как ты… – Он брызгает слюной. – Скрытая угроза среди нас… Вы разлагаете наследие Пендрагонов изнутри…

Маневр. Удар. Парирование. Это дикий танец, и я пытаюсь выдерживать ритм.

– Вам не обойтись без нас, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Просто чудовищно. Дочь Мордреда в залах Башни Авалона. Чума во плоти.

– Ты саботировал шанс убить Оберона! – кричу я.

Выпад. Ответный удар.

– Диаметральная магия! Извращение. Зло. – Удар. – А они дали тебе. Выродку. Торк. Из. Авалонской. Стали.

Каждое его слово сопровождается мощным ударом, заставляя меня отступать все дальше к стене.

Я парирую выпад, но Райт резко и неожиданно уворачивается. Меч вырывается у меня из рук и со звоном падает на камни.

Я уже на самом краю парапета возле пушки. Ужас заглушает мысли.

Ко мне приближается Талан, попутно разрубив мечом другого рыцаря, и я чувствую его страх и панику за меня.

Райт медленно поднимает меч, пока лезвие не касается моего горла. Я снова сосредотачиваюсь на противнике, сердце замирает. Уворачиваюсь и едва не переваливаюсь через парапет. Страх пронзает нервы до самых кончиков.

Меч Талана протыкает Райта сзади насквозь, рассекая сердце. Принц возвышается над врагом словно бог мщения.

Райт задыхается, хватает воздух ртом. Кровь стекает по подбородку. Широко распахнутые светлые глаза встречаются с моими – и тускнеют.

Талан выдергивает меч из спины Райта, и сенешаль оседает на пол, как брошенная тряпичная кукла. Талан смотрит на него сверху вниз, скривив губы.

Я бросаюсь к принцу. Он притягивает меня к себе, прижимает к груди. Держит меня так, словно я магический талисман; что-то священное, отгоняющее ночные кошмары.

– Ты в порядке, – выдыхает Талан, уткнувшись мне в волосы. – Ты в порядке. – Словно пытается убедить самого себя…

А потом он резко втягивает воздух, напрягается всем телом, опускает руку на живот и морщится. И тут я понимаю: у него кровотечение.

Земля уходит из-под моих ног.

– Как глубоко? – Мои слова звучат резко, я в панике. Приглядываюсь и вижу, насколько скверно выглядит рана на животе.

– Железо, – хрипит Талан. – Отравление железом.

Я поддерживаю его. Голова идет кру́гом. Большинство рыцарей уже погибли. Раненый Рафаэль держится за кровоточащую голову, но, похоже, он выживет.

А вот Талан бледен. Выражение его глаз становится таким мученическим и отстраненным, словно он уже на полпути к смерти. И этот взгляд уничтожает меня.

Я теряю голову, когда принц наваливается на парапет, держась за живот.

– Ния, ты должна уничтожить вирус. Немедленно.

– Мы уничтожим его вместе! – кричу я, словно так и будет на самом деле, если кричать достаточно громко.

Талан закрывает глаза и качает головой.

В панике я озираюсь по сторонам. Смерть повсюду. Найвен сражается с последним оставшимся в живых Пендрагоном.

Талан прислоняется к стене, его глаза тускнеют.

– Ты не умрешь! – снова кричу я и почему-то злюсь на него.

Вся дрожа, присаживаюсь рядом на корточки, нахожу драконий свисток, дую изо всех сил, и воздух оглашается пронзительным визгом.

Найвен добивает последнего рыцаря, и в ту же секунду над горизонтом раздается громкий рев. В воздухе слышится ритмичное хлопанье крыльев. Я выглядываю из-за парапета и вижу летящую к нам Тараск. По ее телу струится кровь, одно крыло изодрано в клочья. Ей никак не по силам вернуть нас в Броселианд. Но она с грохотом приземляется, и кажется, что вся башня содрогается под ее тяжестью.

Я прижимаю Талана к себе.

– На помощь! – зову Найвен. – Нам необходима исцеляющая магия Рафаэля! Талан умирает…

Найвен бросается ко мне.

– Рафаэля ударили по голове – плашмя, но довольно сильно. Он еще не пришел в себя.

Талан встречается со мной глазами, его гаснущий взгляд убивает. Я не в силах дышать. Мир темнеет, превращается в прах.

– Помоги посадить его на дракона. – В моем голосе слышится паника, но в мозгу вспыхивает идея. – Талан, идти можешь?

– Разумеется, могу, черт возьми, – бормочет он, но как-то неубедительно.

Мы с Найвен помогаем Талану подняться, закидываем его руки к себе на плечи и почти волоком тащим его к Тараск. Она подозрительно смотрит на нас прищуренными металлическими глазами, но через мгновение наклоняет голову. Талан, пошатываясь, карабкается ей на спину. Я забираюсь следом, обхватываю его сзади за талию, чтобы поддержать, и при этом стараюсь не давить на рану.

Когда мы усаживаемся, Найвен достает из мешка бутылочки, опасливо расставляет перед зубцами парапета и быстро отступает, бормоча:

– Сожги это дерьмо, ладно?

Смотрю на Рафаэля – он по-прежнему держится за голову.

– Позаботься о нем, ладно?

Найвен кивает:

– Конечно.

Я наклоняюсь к Талану, мое сердце бешено стучит.

– Талан, можешь приказать Тараск, чтобы она спалила бутылочки?

Он судорожно вздыхает и хрипло отдает команду.

Тараск с низким рычанием поднимает голову. Пламя охватывает бутылочки, жидкость внутри на несколько секунд закипает. Стекло разбивается, жидкость шипит и испаряется, а опасный вирус уничтожен обжигающей вспышкой. Пар с шипением поднимается в воздух уже безвредными струйками.

Я облегченно вздыхаю и, крепко прижавшись к Талану, спрашиваю:

– Ты выдержишь?

– Да, – бормочет он. – Но Тараск очень больно, Ния. Она не улетит далеко.

Я утыкаюсь лицом в его спину и вдыхаю чудесный знакомый запах. Слышу стук его сердца и хочу, чтобы оно никогда не останавливалось.

– Все хорошо. Нам не придется далеко лететь. Я знаю одно место, там безопасно.

По команде Талана Тараск поднимается в воздух и скользит над тихими водами озера Авалон. Принц почти в беспамятстве откидывается назад. Мне остается только поблагодарить богов за еще один насыщенный день. Теперь я учусь самостоятельно управлять летящим драконом.