Пока мы бежим по коридору замка, сквозь освинцованные окна доносятся звуки битвы: удары металла о металл, крики агонии и прочий шум, от которого сводит зубы. Снаружи убивают друг друга кадеты, рыцари с боем прокладывают себе путь через внутренний двор. Противодраконья пушка по-прежнему стреляет, и я могу только молиться, чтобы у Тараск получалось уклоняться от снарядов.

Мы мчимся к башне Шалотт, отчаянно задыхаясь. В каменном коридоре между башнями вокруг клубится густой едкий дым. Он обжигает горло, жалит легкие.

В Камелоте наконец разразилась гражданская война – полуфейри и наши союзники-люди против «Железного легиона». Мы должны сохранять единство и готовиться отразить атаку драконов Оберона. А вместо этого благодаря козням Райта усердно пытаемся перебить друг друга.

Когда мы добираемся до винтовой лестницы, я уже вся в поту. Легкие сжимаются, в груди больно.

Серана впереди с топором в руке пышет гневом. Талан бесшумно крадется за ней. Я – следом, прижимая мешок с бутылочками к груди, как младенца.

Мы поднимаемся, и тут Талан шепчет:

– Слышу шаги. Кто-то спускается навстречу.

– Приготовиться, – командует Серана и стискивает топор.

Талан вынимает из ножен меч. Трясущимися руками передаю бутылочки Тане и выхватываю кинжалы.

На лестнице показывается первый солдат «Железного легиона» с коротким мечом в одной руке и щитом в другой. Он бросается на Серану, пользуясь преимуществом в высоте. Она парирует удар и с ревом заносит топор. «Легионер» блокирует атаку щитом, но сила удара резко выворачивает ему руку. Слышен хруст ломающихся костей и вопль. Еще один взмах – и топор Сераны опускается между шеей и ключицей врага. Солдат падает, заливая лестницу кровью.

Не останавливаясь, мы перешагиваем через труп и поднимаемся дальше.

Навстречу появляется еще один кадет. Теперь уже Талан, опередив Серану и не говоря ни слова, вонзает меч ему в грудь. В мгновение ока все кончено.

Воздух наполняется металлическим запахом крови, от которого сводит живот. Я переступаю через второй труп, горло перехватывает. Паренек выглядит таким юным… Этого не должно было случиться. Но Райт приложил все усилия, чтобы случилось.

Легкие сжимаются. Я хриплю в приступе астмы, достаю ингалятор и дважды пшикаю прямо на ходу.

Мы поднимаемся на самый верх, и перед нами открывается сводчатый зал. Под высокими арками поджидают три рыцаря – они крупнее, сильнее кадетов и лучше подготовлены. За их спинами маячат еще несколько, лязг доспехов эхом отражается от потолка.

Меч Талана рассекает горло одному, затем второму.

На лестничной площадке мелькает проблеск стали – это Рафаэль. Они с Таланом движутся как разъяренные зеркальные отражения, рубя «железных легионеров». Те бросаются на нас. Солнечные блики играют на окровавленных мечах.

Оборачиваюсь и вижу бегущего к нам с мечом наперевес Горацио – рыцаря, убившего Нолана во время испытания. Я смотрю на него в упор, тяжело дыша, запястья покалывает магия. В темных уголках сознания слышится шепот Морганы, заставляя меня сосредоточиться.

Брошенный клинок попадает Горацио прямо в глаз. Он с криком падает на каменный пол, потом вопли переходят в стоны.

Краем глаза вижу, как топор Сераны рассекает воздух. Найвен и Дариус присоединяются к ней, держа мечи наготове.

– Назад, Тана! – кричу я.

Она обязательно должна оставаться на лестничной площадке и охранять бутылочки, иначе битва закончится. Вообще все закончится.

Похоже, здесь собрались все дружки Тарквина – кто-то еще жив, кто-то уже мертв. А где он сам?

Годфри, один из любимчиков Тарквина, теснит Дариуса к стене и заносит меч для удара. Я бросаюсь вперед, вонзаю нож в горло Годфри и тут же вытаскиваю. Из его шеи хлещет кровь.

И слышу, как Серана кричит от боли. Поворачиваюсь; мой нож летит в нападавшего и попадает ему в плечо.

Серана продолжает начатое, с силой замахивается и рассекает противнику бицепс. Он с криком отшатывается, но отражает следующий удар и снова заносит булаву. Серана рассекает его череп и вынимает топор. Поворачивается ко мне с улыбкой, и секунду – всего одно биение сердца – я улыбаюсь в ответ.

В следующее мгновение все рушится как от удара молнии. Глухой стук, внезапный и тошнотворный, – и арбалетный болт впивается в горло Сераны. Время замедляется. Я цепенею и холодею от ужаса, как под ледяным дождем. Не могу собраться с мыслями. Не могу поверить своим глазам. Этого не может быть.

Серана падает навзничь с удивленно вытаращенными глазами. Бросаюсь подхватить ее, внутренне крича от ужаса.

Дрожа, я поднимаю взгляд и вижу в коридоре Тарквина с арбалетом. Его лицо перекошено от ярости.

– Ах вы, шавки! – рычит он в десяти футах от меня и заряжает новый болт.

Серана лежит в моих объятиях, хватая ртом воздух. Капля крови скатывается с ее губ.

– Держись, Серана, – успокаиваю я ее дрожащим голосом. – С тобой все будет хорошо…

Но это ложь. Свет уже меркнет в ее глазах – и во мне тоже что-то умирает.

Тарквин недрожащей рукой снова поднимает арбалет. Он целится прямо в меня. Но Талан опережает полет стрелы. Я даже не успеваю ничего подумать, как его меч молниеносно расщепляет болт прямо в воздухе. Талан поворачивается, отбивая очередной удар противника. Тарквин что-то кричит, но я ничего не слышу из-за яростного рева в голове.

Голос Морганы, ядовитый и повелительный, звучит внутри. Убей его.

Я вскакиваю на ноги и несусь навстречу врагу, словно ураган над водой. Мир сужается до моей чистой, смертельной ненависти к Тарквину, и я врезаюсь в него как цунами. Мы тяжело падаем на пол, он отбивается, изрыгая проклятия.

Дворняжка. Шавка. Отродье.

Хватаю его за волосы и бью головой о камень – раз, другой, третий, пока не раздается что-то похожее на треск дерева, и Тарквин замирает.

Я отшатываюсь, вся в крови, и смотрю на бесполезный, испорченный предмет перед собой. Тарквин всегда был таким – бесполезным, испорченным, пустым изнутри. Я просто привела его в естественное состояние.

Дыхание сбивается, перед глазами все плывет. Я больше никогда не встречу такую, как Серана, – самую свирепую и храбрую на свете, погубленную этим прирожденным мелким трусом.

Я поворачиваюсь, готовая убивать и дальше, но…

Все закончилось.

У ног Талана и Рафаэля – груда рыцарских тел, вокруг растекается багровая лужа.

Опускаюсь на колени рядом с Сераной. Мое горе царапает зазубринами, словно острые скалы. Меня словно кромсают на куски. Тана держит Серану за руку и всхлипывает.

– Нужно похоронить ее, – шепчу я. – Где-нибудь в тихом уголке. В красивом уголке.

– Мы с Дариусом позаботимся об этом, – обещает Тана срывающимся голосом. – А ты забирай вирус и действуй.

– Мне пора.

Тана вытирает щеку.

– Не дай ей умереть зря. Покончи с этим.

Я подавляю боль и слабо киваю.

Из головы не выходит наша первая встреча с Сераной – ее хулиганистая улыбка, неземная красота… Вспоминаю, как она кричала мне: «Просто скажи ему, что ты думаешь на самом деле, Ния!»

Целую ее остывшую веснушчатую щеку, и сердце сжимается от боли.

– Прощай, моя боевая подруга…

Когда я снова поднимаю глаза, то замечаю, что Талан наблюдает за мной. В его взгляде светятся сочувствие и грусть. Он протягивает руку, и я хватаюсь за нее. Встаю, собираю ножи и оттираю лезвия от вражеской крови.

– Давайте покончим с этим.