– Напомните, пожалуйста, а почему все эти бесконечные слои нельзя дорисовать в постпродакшне? Мне ведь приделают крылья, так ведь?

– Ван-сяоцзе[1], если вы будете сниматься в обычной одежде, движения получатся неестественными. Ваш костюм и так был упрощен по сравнению с изначальной версией.

Ответом на спокойное, терпеливое объяснение режиссера становится протяжный отчаянный вздох.

Вообще-то, в своем обычном расположении духа Ван Хуа считает последним делом капризничать на съемочной площадке. В среде кинематографа она слывет максимально «комфортной» актрисой, с которой всегда легко и приятно работать. Ее менеджер, однако, расчетлива и неумолима в выборе подходящих проектов. Команды различных дорам чуть ли не соревнуются за возможность пригласить Ван Хуа хотя бы на второстепенную роль, ведь одно только ее имя и лицо на афише автоматически поднимает успешность проката.

Но сегодня она устала после многочасового перелета, ибо не смогла уснуть в самолете из-за постоянно плачущего ребенка одной из пассажирок. Потом ее облила ноябрьской грязью проезжавшая мимо машина, едва только она выбралась из такси, – новое, только-только купленное пальто придется отдавать в химчистку! А теперь еще и не может разобраться с многочисленными завязками на костюме, хотя обычно предпочитает заниматься одеждой для съемок сама, по минимуму напрягая костюмеров.

Поэтому, что неудивительно, настроение у Ван Хуа отвратительное.

– Если вас это утешит, – слышится сзади мягкий, глубокий голос, – мой костюм еще более многослоен, чем ваш.

Ван Хуа, уже близкая к тому, чтобы попросту разорвать очередные неподдающиеся завязки, – это не составило бы труда, ведь ей для роли как раз сделали весьма острые и длинные накладные ногти, – все-таки с отчаянным смирением отдает их под контроль стаффа и оборачивается.

Каким-то чудесным образом «Серебряным крыльям», сянься-дораме[2] с довольно любопытным сеттингом и интересным сценарием, удалось собрать поистине выдающийся актерский состав. Ван Хуа должна играть главную женскую роль, а вот на главную мужскую пригласили Лин Аня, восходящую звезду исторических дорам, красавца с бледной безупречной кожей, поразительно яркими янтарными миндалевидными глазами – ему даже никакие линзы не нужны! – точеной линией подбородка и высокими изящными скулами.

Именно Лин Ань и приближается сейчас к Ван Хуа медленной, степенной походкой, словно заранее принялся входить в роль. Его волосы уложены в несколько плотных кос и собраны в сложный пучок, а сам он облачен в сине-белое ханьфу с широкими рукавами, едва не касающимися земли. Одежды, украшенные тонкой золотистой вышивкой, выглядят роскошными и тяжелыми – вполне подходит для принца, которого играет Лин Ань.

А еще, похоже, в них и правда больше слоев, чем у Ван Хуа.

– Доброе утро, – произносит она и коротко кланяется, приветствуя его. – Поистине завидую вашей выдержке. Вам ведь постоянно подобные костюмы выбирают, как вы вообще умудряетесь так спокойно их носить?

– Я привык,– с едва заметной улыбкой замечает Лин Ань, повторив поклон.– Ван-цзе[3], насколько я понимаю, не так часто снимается в исторических дорамах?

– Можно даже сказать, почти не снимаюсь. Но с оружием обращаться умею. Пришлось научиться. Уже давно.

– Давно? – уточняет Лин Ань. – Разве съемки единственной дорамы, где вы используете оружие, проходили не в прошлом году?

Ван Хуа улыбается, чуть качнув головой: он не ошибся, но у нее нет настроения отвечать.

Обращение, использованное Лин Анем, слегка удивляет: она обычно всякий раз оказывается самой младшей актрисой на площадке, не считая, разумеется, детей и подростков. К тому же ей отчего-то казалось, что Лин Ань старше ее как минимум на пару лет – датой его рождения и точным возрастом она никогда не интересовалась, а внешне он совершенно не похож на человека, которому меньше двадцати двух.

Оказывается, это так приятно, когда коллега называет тебя «старшей сестрицей»!

Ван Хуа пришлось пропустить неделю «знакомства», устроенную для всех актеров, чтобы они получше узнали друг друга еще до начала съемок и прошли несколько совместных тренингов. Менеджер настояла: стоит согласиться на роль в «Серебряных крыльях», так как дорама выглядит весьма перспективной. Однако пришлось договариваться с продюсером и режиссерами насчет того, чтобы Ван Хуа появилась на площадке непосредственно в день начала съемок, а не раньше.

Так что сегодня она вливалась в команду и знакомилась с персоналом и другими актерами торопливо, где-то между укладкой, макияжем и подбором костюма, пребывая в отвратительном настроении и пытаясь не демонстрировать его слишком сильно. Но все равно увидеть Ван Хуа смогла не всех, потому что в начальных сценах, кроме массовки, в основном задействованы только она и Лин Ань.

Что ж, по крайней мере, с ним у нее пока что намечается достаточно доброжелательное взаимодействие.

– А вы много дорам с моим участием смотрели, Лин-ди[4]? – спрашивает Ван Хуа с легким ехидством, прощупывая почву и наблюдая за реакцией. – Просто я с вашим все посмотрела, как узнала, что мы вместе сниматься будем.

– Прямо-таки все? – выражение лица Лин Аня неуловимо меняется – кажется, у него загораются интересом глаза. Возражений по поводу того, чтобы она называла его именно так, он, похоже, не имеет.

Кажется, со своим персонажем они различаются по характеру.

– По крайней мере, те, что нашла в Сети, – кивает Ван Хуа. – Вы как будто вышли прямиком из древних времен, это потрясающе. Не могу представить вас без парика и в современной одежде.

– Не представляйте. Я и не ношу на съемках парики, только иногда – накладные пряди, – говорит Лин Ань.

Ван Хуа изумляется его заявлению: вся эта красота – еще и своя?! Она непременно должна будет поинтересоваться, какими волшебными средствами по уходу за волосами пользуется Лин Ань, что они при такой длине столь великолепно выглядят. Для нее это довольно насущная проблема: даже знаменитым актрисам приходится бороться с ломкими сухими прядями, которые пока уложишь – успеешь умереть, воскреснуть и умереть повторно. Иногда ей даже немного неловко за то, сколько времени стилистам каждый раз приходится возиться с ее прической.

– А касательно вашего вопроса, – продолжает Лин Ань, – я посмотрел лишь несколько работ, которые заинтересовали меня аннотациями. Но, не буду скрывать, после ознакомления с ними я весьма заинтригован предстоящей совместной работой. Тем более в привычном для меня, но не совсем привычном для вас жанре.

Ван Хуа отчего-то ощущает жар, приливший к щекам. Лин Ань, поразительно спокойный, даже расслабленный, смотрит на нее доброжелательно и заинтересованно, уголки его губ почти незаметно приподняты. Она отчего-то тянется поправить прядь в только что волосок к волоску уложенной прическе и улыбается ему в ответ, забывая, что несколько минут назад была готова порвать на клочки собственный костюм.

Слишком знакомое ощущение.

Знакомое и приятное, но не совсем уместное.

Одна девушка-стафф наконец заканчивает приводить в порядок одежды Ван Хуа, а другая аккуратно поправляет макияж, нанося на лицо немного пудры. Бледная кожа, густо подведенные черным глаза – она играет воительницу, а значит, взгляд должен быть особенно выразительным. Правда, как у воительницы могут быть не стянуты наручами рукава, все еще остается для Ван Хуа загадкой. Но она решила не спорить.

В конце концов, абсолютная точность в деталях – это лишь про очень немногие дорамы. Обычно в угоду красоте и художественному смыслу предпочитают пренебрегать исторической достоверностью, а иногда логикой и здравым смыслом.

Настроение поднимается. Ван Хуа мысленно благодарит Лин Аня за то, что он оказался таким приятным при первом же разговоре и немного вернул ей воодушевление перед съемками. В конце концов, контракт она подписала, едва прочитав первые несколько страниц сценария, так как ее по-настоящему зацепила история. И начала работы над дорамой ждала с нетерпением, хоть ей и пришлось пропустить знакомство с другими актерами из-за загруженного графика.

– Ван-сяоцзе, если вы готовы, давайте приступать к сьемкам первой сцены, – вежливо произносит режиссер, напоминая о своем присутствии.

– Мы сценариста не дождемся? – уточняет Ван Хуа. – Не хотелось бы потом переделывать уже готовые дубли, если ему не понравится.

– Син Хэн сейчас завершает работу над другим своим проектом и присоединится к команде через две недели, – спокойно отзывается режиссер. – Мы согласовали основные моменты в сценарии. Он дал добро начинать без него.

Ван Хуа понимающе кивает. В принципе, обычно съемки происходят вообще без присутствия сценариста, но касательно этой дорамы ее сразу предупредили, что Син Хэн хотел бы контролировать весь процесс от начала и до конца наравне с режиссером и слушаться придется их обоих. Так что главное, чтобы потом, спустя эти самые две недели, в самом деле никаких разногласий не возникло.

Под взглядами Лин Аня и режиссера на несколько мгновений Ван Хуа прикладывает ладони к щекам, зажмуривается и прогоняет перед внутренним взором текст сценария. Рисует картинки, для себя самой создает мини-версию готового фильма, яркую, набросанную широкими размашистыми мазками красок, которые потом должны будут стать более аккуратными и тонкими. Это ритуал, который она проделывает каждый раз перед съемками, чтобы влиться в историю, которая должна развернуться в кадре.

А конкретно этот сценарий знаком ей более чем хорошо.

Итак…

«Несколько тысячелетий назад землю охватило великое бедствие…»