Алёна

Прохладный ночной воздух ударяет в лицо, и я на мгновение зажмуриваюсь. Кажется, я дышу впервые за несколько часов. Небо темное, звёзд почти не видно, только фонари бросают жёлтый свет на асфальт. Где-то рядом урчит двигатель машины. Сбоку припаркован массивный черный, полностью тонированный джип. Такой же опасный, как и его хозяин.

Макс открывает переднюю дверь и смотрит на меня.

— Залезай.

— Я бы предпочла сзади.

— Боишься, что нападу? — коротко усмехается.

— Нет, — вру, конечно же, я. — Просто не люблю сидеть рядом с незнакомцами.

— Тогда тебе бы не стоило залезать в багажник к другому незнакомцу. Но ты же у нас любишь острые ощущения.

Я сжимаю зубы. Мне очень хочется сказать ему что-то колкое, но в голову ничего не приходит. Только раздражение пульсирует где-то в висках. Он ждёт. Я тяжело вздыхаю и забираюсь в машину.

Салон пахнет кожей и ещё чем-то мужским — резким, горьковатым, почти терпким. Я пристёгиваюсь и смотрю в окно, делая вид, что меня не существует.

Какое-то время мы молчим, но с каждым километром тишина становится тяжёлой и давящей. Я смотрю на проплывающие мимо фонари, на редкие машины и пытаюсь придумать, что сказать сестре. Она, наверное, уже волнуется.

— Не переживай, — раздаётся голос Макса, когда я пытаюсь в третий раз включить телефон. — Я тебя не съем.

— Я не переживаю, — бурчу я, продолжая смотреть в окно.

— Прямо-таки совсем-совсем?

— Ну, если не считать того, что меня несколько часов держали непонятно где, обыскали телефон и привезли обратно в машине с человеком, который называет меня сказочным именем, то да, совершенно спокойна.

Он усмехается. Я слышу это. И это бесит ещё больше.

— Ты сама выбрала свой транспорт, Алёнушка. Я тебя туда не заставлял залезать.

— Я думала, это безопасное место.

— Безопасное? — он чуть поворачивает голову, и я краем глаза вижу его лицо. Резкие скулы, прямой нос, губы сомкнуты в прямую линию, а на лбу едва заметная складка — будто он постоянно настороже, даже когда расслаблен. — Багажник наркокурьера на парковке ресторана. Да, очень безопасное.

— Что?!

— Шучу, — спокойно отвечает. — Там просто были мелкие неприятные люди. Но ты могла бы и не знать.

— Вы серьёзно?! — голос срывается на писк. — Там могли быть наркотики?

— Могли, — он пожимает плечами. — Но не было. Так что расслабься. Твой героический побег от пьяного ухажёра закончился просто встречей со мной. Не самая плохая альтернатива.

Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что сказать нечего. Потому что он прав. В какой-то степени. Если бы я не залезла в этот дурацкий багажник, я бы сейчас сидела в том же ресторане и слушала Артура, который объяснял бы мне, почему я на самом деле хочу с ним переспать. Или уже стояла бы где-нибудь в тёмном углу парковки.

Я вздрагиваю от этой мысли.

— Ну вот, — говорит Макс, будто прочитав мои мысли. — Уже лучше. Золушка начинает ценить своего спасителя.

— Вы не спаситель, — отвечаю я. — Вы просто… просто мужчина с оружием и слишком большим самомнением.

Он смеётся. Коротко, гортанно, и от этого смеха у меня почему-то мурашки бегут по спине. Кажется, он делает это специально. Выводит меня из себя. И у него отлично получается.

— Называй меня как хочешь, — говорит он небрежно. — Но я тебя вытащил из багажника. Мог бы отправить в участок, посадить на ночь, разбираться утром. А я просто везу тебя домой. Это что, не доброе дело?

— Вы делаете свою работу, — бросаю я.

— Моя работа — ловить плохих парней. А не развозить по домам потерявшихся девочек.

Чувствую, как мои щёки начинают гореть. Снова. Это просто катастрофа. Я краснею от всего. От его голоса, от его насмешливого взгляда, от того, что он говорит обо мне «девочка».

— Я не девочка, — произношу тихо.

— Спасибо за подробности, — он отвечает так же тихо, но в этом слове столько двусмысленности, что я предпочитаю не развивать эту тему.

Я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что мне безумно интересна улица. За стеклом проплывают дома, магазины, какие-то люди. Я пытаюсь представить, как я сейчас зайду в наш номер и Лера начнёт допрос. «Где ты была? Почему не отвечала? Что за мужик тебя привёз?» Я, наверное, скажу, что потеряла телефон. Что закружилась голова. Что я вышла на улицу, а когда хотела зайти обратно, не смогла найти вход.

Бред, конечно, но других вариантов нет. Я не могу рассказать ей правду. Что я залезла в чужой багажник, меня увезли, обыскали и допрашивали. Она не поверит, потому что Лера всегда считает, что я всё преувеличиваю.

— Так и будешь смотреть в окно, как будто я тебя в заложники взял?

— У меня нет настроения для разговоров.

— А я заметил. Ты вообще с кем-нибудь разговариваешь или только обижаешься на весь мир?

Я резко оборачиваюсь, встречаясь с его тёмным и пронзительным взглядом. От неожиданности я даже на пару секунд забываю, что именно хотела ему сказать.

— Я не обижаюсь.

— Обижаешься, — спокойно кивает, снова стартуя с места, едва загорается зелёный свет светофора. — На меня, на того типа в ресторане, на судьбу, на то, что платье помялось. Такая вся правильная, но внутри — сплошное негодование.

Я открываю рот. Потом закрываю. Потому что он попал. В точку. Но признать это перед этим странным и самоуверенным типом — всё равно что открыть ему дверь в ту часть меня, куда я даже саму себя не пускаю.

— Вы слишком много обо мне думаете, — говорю я.

— А я вообще мало о ком думаю, — отвечает он невозмутимо. — Но ты сегодня удачно вписалась в мою ночь.

Я молчу. Потому что не знаю, что на это ответить. Сердце почему-то бьётся быстрее, и я приписываю это злости. Просто злости. Конечно.

Машина сворачивает на улочку с яркой рекламой дешёвых закусочных и магазинов. Я начинаю узнавать места. Это недалеко от того района, где мы с сестрой сняли номер в недорогом отеле.

— Ты тут остановилась? — спрашивает он, паркуясь напротив придорожного мотеля. Единственный мотель, который я вообще вспомнила по дороге к тому месту, где мы остановились.

Неоновая вывеска «Придорожный» мигает, как умирающий светлячок. На парковке пара машин. Всё выглядит именно так, как и должно выглядеть — дёшево и уныло.

— Да, — отвечаю я. — Мы с сестрой решили остановиться здесь, чтобы не возвращаться поздно ночью из-за свадьбы. Родители далеко, а нам рано утром надо ехать обратно. Вот такие у Золушки возможности, — я почти смеюсь, но смех получается горьким. — Только на дешёвый мотель и хватило.

— Приятное местечко, Золушка. Тебе здесь и правда туфельку не жалко потерять.

— Здесь чистые простыни и горячая вода, — отвечаю я, задевая его за живое, потому что когда мы выходили из кабинета, я слышала, как двое разговаривали о том, что они давно не видели душ. — И это как раз то, что нужно после того, как провела вечер в багажнике и в отделении с вами.

— Я всё ещё могу забрать твой телефон обратно, — предупреждает он с едва слышным смехом в голосе.

Я уже открываю дверь и выхожу на тротуар. Одна нога босая, вторая в туфле, чувствую, как прохладный асфальт касается кожи.

— Спасибо, что довезли, — произношу сухо, почти не глядя на него.

— На здоровье, Алёнушка.

Я закрываю дверь и быстрым шагом направляюсь к входу, ощущая на себе его взгляд. Я знаю, что он смотрит. Наверное, улыбается. Мне хочется обернуться и бросить ему что-то колкое, но я заставляю себя идти прямо. Вперед. К свету дешёвого мотеля.

Только когда за спиной слышится звук отъезжающей машины, я выдыхаю. Кажется, я не дышала весь этот путь.

Я захожу в холл. Лампы тусклые, пахнет старой мебелью и чем-то кисловатым. За стойкой сидит сонный мужчина, увлечённо наблюдая за чем-то в планшете.

— Доброй ночи, — говорю я. — У меня телефон разрядился. Можно попросить вас вызвать такси? — Он даже не смотрит на меня. — Простите…

— Чего тебе?

Он чуть голову приподнимает, и я краем глаза замечаю, что именно он смотрит. Щеки мгновенно вспыхивают, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться. Нет, я могу понять, если бы он был дома, один, когда никто не видел, но он же на работе…

— Я попросила позвонить.

— Телефон на втором этаже. Лестница справа.

Стараюсь быстро уйти, в идеале бы вообще уйти, чтобы быстрее принять душ и смыть с себя весь этот абсурдный день.

Телефон висит на стене в конце коридора, прямо перед запасным выходом. Я иду к нему, мысленно прикидывая, что скажу сестре. «Лер, я потеряла телефон, задержалась, не волнуйся». Или лучше: «Я встретила знакомого, мы посидели в баре». Нет, она сразу начнет задавать вопросы.

— О, гляди, Сеня, — произносит низкий мужской бас в проеме холла. — Тут барышня.

Сердце мгновенно срывается в галоп. Они возникают будто из ниоткуда — двое мужчин. Один высокий, тощий, в спортивном костюме, с нездоровым румянцем на лице. Второй шире, ниже, плечистый, с запавшими глазами и мутным взглядом.

— Барышня, составите нам компанию? — произносит второй, окончательно отрезая мне путь назад.

Ой, ёй, ёй, а может быть, было бы лучше, если бы осталась с тем самоуверенным типом?