Алёна

Одна секунда — я стою, прижатая к стене, с его курткой в руках. Следующая — я уже лежу на кровати, а он нависает надо мной, и его губы снова на моих.

Горячие. Настойчивые. Такие, от которых всё внутри переворачивается.

Я не думаю, просто чувствую, задыхаюсь от ощущений. Его руки на моей талии, пальцы, которые задирают край кофты, касаются кожи. От этого прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь, и я выдыхаю ему прямо в губы.

— Макс…

Он не останавливается. Только чуть отстраняется, смотрит на меня сверху вниз. В темноте его глаза почти чёрные, зрачки расширены, дыхание сбитое. Я вижу в них желание. Голод. Опасность.

Когда подруги рассказывали об этом, я не верила им. Думала, выдумывают, преувеличивают. Как это вообще можно видеть? А сейчас понимаю.

Его пальцы сжимаются на моей талии сильнее. Макс тянет кофту вверх, и я позволяю ему снять её.

Я не помню, как это случилось. Просто вдруг осознаю, что лежу перед ним в одном лифчике. И мне не стыдно. Вообще. Хотя я всегда думала, что первый раз будет сопровождаться смущением, темнотой, попытками спрятаться. А сейчас я смотрю на него, и мне хочется, чтобы он видел меня.

Он расстёгивает лифчик одним движением, и я чувствую, как воздух касается моей кожи. Моей груди, которую никогда раньше никто не трогал. Никто не видел. А сейчас он смотрит на неё, и я замечаю, как его кадык двигается.

— Какая ты красивая, — выдыхает он, чуть сжимая мою грудь.

Его ладонь тёплая, шершавая, с длинными пальцами, которые аккуратно касаются соска. Я вздрагиваю от этого прикосновения, выдыхаю, а он усмехается.

— Чувствительная?

Я не могу ответить. Потому что его пальцы начинают двигаться, и всё внутри меня сжимается от удовольствия. Макс целует меня в шею, спускаясь ниже. Его губы касаются моей груди, и я только сильнее вцепляюсь пальцами в его плечи. В футболку. Хочу снять её. Он помогает мне, и я провожу ладонями по его телу.

Мышцы перекатываются под кожей, словно он сделан из камня. Я провожу пальцами по его прессу, чувствуя каждый кубик, и он выдыхает, когда я касаюсь его живота.

— Ещё, — шепчет он, и я слушаюсь.

Я не знаю, что делать. Но мои руки двигаются сами, изучая его тело. Широкие плечи, рельефная грудь, татуировка на плече, которая спускается к бицепсу. Он совершенен. Слишком много силы, опасности, и я чувствую себя слишком хрупкой рядом с ним.

Он тянет за пояс моих джинсов, и я в каком-то трансе поднимаю бёдра, помогая ему. Внутри всё сжимается от мысли, что сейчас он увидит меня полностью.

Он смотрит на меня, когда снимает трусики. И я вижу, как темнеют его глаза. Хотя, казалось бы, куда больше. Как он медленно выдыхает, будто сдерживая себя.

— Ты просто нереальная, — говорит он.

Он проводит рукой по моему бедру, поднимается выше, касаясь пальцами места, где раньше не касался никто. От его прикосновения я выгибаюсь, выдыхаю.

— Узкая. Горячая, — склоняясь, шепчет мне в ухо.

Я не знаю, что ответить. Я чувствую только его пальцы, которые скользят по мне, исследуют, дразнят. Он задевает клитор, и я вскрикиваю. Негромко, сдавленно. Он продолжает двигать пальцами, заставляя что-то внутри нарастать. Волна удовольствия поднимается где-то внизу живота, и я начинаю двигаться ему навстречу. Сама. Не контролируя себя.

— Вот так, — шепчет он. — Давай.

Его палец проникает внутрь, и я задерживаю дыхание. Немного больно, но приятно. Он двигается медленно, не торопясь, заставляя привыкнуть к ощущению. Он касается клитора большим пальцем, и я снова вскрикиваю. Имя срывается с моих губ.

— Макс!

Он улыбается. Я чувствую это.

— Я хочу тебя, — говорит он. — Пиздец как.

Я смотрю на него. На его глаза, на его лицо, на его руки, которые всё ещё ласкают меня. Он хочет меня. По-настоящему.

Он отстраняется и достаёт из кармана джинсов презерватив. Я смотрю, как он разрывает упаковку зубами и надевает его. Быстро, привычно. От этого движения внутри становится ещё жарче. Он делает это не в первый раз. И с ним это точно не в первый раз.

Макс возвращается ко мне. Я вижу его член. Большой. Твёрдый.

Эта штука не поместится. Он слишком большой. Я не хочу думать о боли, но она уже пульсирует где-то внизу живота.

Он смотрит на меня.

— Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я это делал, — шепчет мне на ухо, и я прогибаюсь в пояснице, давая ему возможность впервые войти в меня.

Внутри всё сжимается в предвкушении. Он замирает на мгновение, смотрит на меня в ответ. И резко подаётся бёдрами вперёд.

Один толчок, и я чувствую, как что-то рвётся внутри. Острая боль пронзает меня, и я вскрикиваю. Сжимаю его плечи, вцепляюсь в него, как в спасательный круг.

— Блять, — выдыхает он и замирает. — Ты че…

Он не договаривает, а я не могу ответить. Дышу часто, из глаз текут слёзы. Я не плачу. Просто слёзы сами катятся по щекам. Больно. Очень больно. Он внутри меня. Большой, твёрдый, пульсирующий.

— Почему не сказала? — спрашивает чуть более мягко.

Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Только дышу. Вдыхаю и выдыхаю, стараясь успокоиться.

— Дыши, — произносит спокойно. — Основная боль уже прошла. Сейчас будет хорошо.

Я бы посмеялась над последней фразой, но не могу. Мужчины вряд ли поймут такое. Это вообще невозможно понять, только прочувствовать.

Вдыхаю, выдыхаю. Макс не двигается, но всё ещё внутри меня. Его рука скользит между нами, касается клитора, и я выдыхаю от неожиданности. Он начинает двигать пальцами. Медленно. Аккуратно. И по телу разливается приятная волна, которая заглушает боль.

— Вот так, — шепчет он. — Привыкай.

Тело расслабляется, на место резкой боли приходит что-то горячее и тягучее. Он продолжает двигать пальцами, и в какой-то момент я хочу большего, сама чуть вперёд подаюсь. Медленно. Боязливо.

— Вот так, Золушка, — усмехаясь, произносит он.

Он чуть дёргает бёдрами, но такой резкой боли уже нет. Я сжимаю его руки, но не останавливаю. Мне больно, но приятно. Странное сочетание, которое я не могу объяснить. Он продолжает двигать пальцами, внутри всё сжимается.

Я хочу больше. Хочу его. Хочу, чтобы он двигался. Чтобы заполнил меня.

— Макс… — шепчу я.

— Знаю, Золушка, кайф ловишь.

Он начинает наращивать темп. Каждое движение отдаётся во всём теле. Боль уходит, оставляя место чему-то другому. Наслаждению, которое нарастает с каждым толчком.

Я закрываю глаза, отдаваясь этому чувству.

Он двигается во мне, и я чувствую, как внутри всё нарастает. Как волна удовольствия поднимается где-то внизу живота, становится сильнее, горячее. Я вцепляюсь в его плечи, выдыхаю его имя, и он ускоряется.

— Давай, Золушка, — шепчет он. — Кончи для меня.

И я ломаюсь.

Волна накрывает меня с головой. Я выгибаюсь, вскрикиваю, чувствуя, как тело содрогается от спазмов. Я кончаю. Впервые. С ним.

Он наблюдает за мной, не останавливаясь. Его движения становятся резче, быстрее. Я чувствую, как он напрягается, слышу его сбитое дыхание. И через мгновение он замирает, выдыхая.

Его мощное тело дрожит, он прижимается ко мне, и я чувствую его тяжесть. Приятную. Такую, от которой хочется остаться здесь навсегда.

Он медленно выходит из меня, и неожиданно там становится пусто. Макс избавляется от презерватива, отбрасывая его в сторону. Я не знаю, правильно ли, даже вежливо ли на это смотреть, но заставить себя отвести взгляд тоже не могу. Он ложится рядом, притягивая меня к себе. Горячее дыхание касается макушки. Мощное сердце ударяет прямо в мою ладонь.

— Ты как? — спрашивает он, и голос звучит хрипло.

— Нормально, — шепчу я, ощущая, как веки становятся точно свинцовыми.

Тело расслабляется, наливается приятной тяжестью. Я прижимаюсь к нему, и тут же слышу усмешку.