Она пытается вырваться. Я чувствую, как её ладони упираются мне в грудь, как она пытается оттолкнуть меня. Я чуть усиливаю хватку, не больно, но достаточно, чтобы она поняла: отсюда она не уйдёт, пока я не решу.

— Пусти, — шепчет она, чуть с дрожью в голосе. — Она сейчас войдёт!

— Не войдёт, — отвечаю я так же тихо. — Если будешь стоять смирно и не дёргаться.

— Ты с ума сошёл?

— Возможно, — усмехаюсь я. — Но ты же не хочешь, чтобы она увидела нас в обнимку? Или хочешь?

Она смотрит на меня с ненавистью. Или с чем-то, что очень похоже на неё. В полумраке её глаза кажутся почти чёрными, и в них плещется что-то такое, от чего внутри только огонь разжигается.

— Макс, — шепчет она, и в голосе уже почти мольба. — Пожалуйста.

— Я отпущу тебя, — произношу медленно, растягивая слова. — Но при одном условии.

Она замирает. Даже перестаёт дышать.

— Составишь мне компанию за чашкой кофе, — говорю я. — Вечером.

— Вечером? — она округляет глаза. — Но…

— Без «но», — перебиваю я. — Ты мне должна. Я тебя спас. Дважды. Хотя, нет, получается, с учётом этого случая, уже трижды.

Она сжимает губы. Я вижу, что она хочет возразить, сказать что-то колкое, но голос тётки за дверью становится ближе.

— Хорошо, — выдавливает она. — Только отпусти меня.

— Запомни, Золушка. Ты обещала.

Усмехаюсь и на секунду прижимаю её к себе чуть крепче. Просто чтобы почувствовать её запах. Тот самый — цветочный, лёгкий, чистый. Я отпускаю её. И в тот же момент, когда дверь начинает открываться, делаю шаг назад и в сторону. Ныряю между стеллажей, втискиваясь в узкий проём. Пыльно. Темно. Идеальное место.

В щели появляется силуэт женщины. Она смотрит на Алёну, которая стоит посреди комнаты, пытаясь унять дрожь. Руки дрожат. Она сжимает их в кулаки, чтобы скрыть.

— Алёна, ты чего здесь без света? — спрашивает тётка, щёлкая выключателем.

Яркий свет заливает комнату. Я жмурюсь, но через секунду привыкаю. Алёна стоит так, словно приросла к полу. Лицо красное, дышит часто.

— Я… я искала одну папку, — говорит она, и голос её звучит неестественно, но тётка, кажется, не замечает. — И свет выключился. Я хотела уже выходить.

— А чего такая красная?

— Так… жарко, — выдавливает она.

— Иди уже, отдыхай, — смеётся тётка. — Ты сегодня слишком много работаешь. Завтра доделаешь. У меня к тебе ещё куча заданий, так что сил набирайся.

— Каких заданий?

— Ну, там ещё договора за прошлый год нужно проверить, потом отчёты собрать, потом в архив залезть за старыми ведомостями. Ты справишься, я уверена. Иди, отдыхай, а завтра я покажу тебе, что ещё нужно сделать.

Алёна кивает. Я вижу, как она сглатывает. Девчонка не умеет отказывать. Подстраивается под все обстоятельства, даже когда это не нужно. И я понимаю, что именно это и бесит меня в ней. И притягивает. Потому что она делает это не потому, что слабая. А потому что привыкла. Потому что её заставили.

Я сижу в укрытии, пока голоса чуть не стихают. Алёна что-то тихо произносит, тётка моментально начинает смеяться. Пиздец, конечно, ситуация.

Отряхиваю одежду и подхожу к двери, чтобы выйти. Алёна резко открывает её и в буквальном смысле впечатывается в меня. Прямо грудью, и я инстинктивно хватаю её за плечи, чтобы она не упала.

— Осторожнее, Золушка, — говорю я, чувствуя, как мои губы расплываются в усмешке. — Если ты будешь так часто в меня врезаться, я решу, что ты делаешь это специально.

Она смотрит на меня снизу вверх. Глаза огромные, зрачки расширены. Дышит часто. Я замечаю, что её руки всё ещё дрожат.

— Ты… ты ещё здесь? — шепчет она.

— А ты думала, я убежал? — усмехаюсь я. — Я тебя ждал.

— Зачем?

— Хотел убедиться, что ты не проговоришься тёте, — спокойно ей отвечаю. — Но раз ты уже здесь…

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей. Отпускаю плечи и делаю шаг в сторону.

— Идём, — говорю я. — Я тебя отвезу.

Она колеблется. Мне даже нравится, что она не бросается сразу, а сначала задумывается. Давно такого с бабами у меня не было. Я открываю пассажирскую дверь и смотрю на неё.

— Давай, Золушка, — говорю я. — Не заставляй меня ждать.

Она выдыхает, и я вижу, как сдаётся. Забирается на сиденье, заставляя меня усмехнуться. Блять, знала бы, как её подчинение и покорность меня заводит, точно бы так быстро не сдалась.

В машине мы едем молча. Я смотрю на дорогу, но краем глаза наблюдаю за ней. Она сидит, прижавшись к двери, глядя в окно, и я чувствую, что она пытается понять, что между нами происходит. Я тоже пытаюсь.

— Ты же хотел кофе, — вдруг говорит она, когда мы подъезжаем к её мотелю. — Мы же договаривались. Я не отказываюсь от своих слов.

— Ты устала, — отвечаю, паркуясь прямо у входа. — Сейчас тебе нужно отдохнуть. У тебя завтра будет куча заданий от тёти. Как у Золушки перед балом. Мачеха надавала дел, принц уже и не надеется.

Она поворачивается ко мне. Удивлённо хлопая глазами. Ресницы длинные, веерные, прямо как у самой настоящей куклы.

— Откуда ты знаешь про задания?

— У меня нет проблем со слухом, Золушка, — пожимаю плечами и тянусь к выбившейся пряди волос у её лица.

Аккуратно заправляю за ухо. Девчонка даже дышать перестаёт. Глаза расширяются. Я наклоняюсь к ней. Легко. Почти не касаясь. И целую.

Губы у неё мягкие и тёплые. Я чувствую, как она вздрагивает, как замирает под этим поцелуем. Углублять не пытаюсь. Явно спугну свою добычу.

— Иди, — произношу, отстраняясь. — Ты устала. Отдыхай.

Она ничего не говорит. Просто выходит из машины и идёт ко входу.

Я безотрывно наблюдаю за ней. Сейчас точно обернётся. Видно же, что сама тянется ко мне, но почему-то не решается поддаться искушению.

Алёна уверенно идёт вперёд, берётся за ручку двери и медлит. Ну вот, собственно, сейчас она обернётся и сдастся.

Она дёргает массивную железную дверь на себя и скрывается внутри. Я даже смеяться начинаю. Не обернулась. Не посмотрела на меня. Просто исчезла.

Провожу пальцами по губам, которые ещё помнят тепло её губ.

— Ладно, — произношу себе под нос. — Тогда продолжаем играть, Золушка.