— Иного ответа я и не ожидал, — ответил цесаревич, открыто улыбаясь. — Но должен был попытаться. Вы притягиваете, Анастасия Павловна, своей неординарностью, талантом и яркой красотой. Редкое сочетание, уж поверьте.

— Если вы не против, я бы сохранила ваше дружеское расположение, Ваше Высочество.

— Предлагаете остаться друзьями? — цесаревич наигранно вздохнул. — Что ж, это даже больше, чем многие могут себе позволить.

Музыка затихла, и Александр проводил меня к краю зала, напоследок церемонно поцеловав руку. Я едва перевела дух, пытаясь унять бешеное сердцебиение, как передо мной возник новый кавалер. Если не ошибалась, прусский военный атташе барон фон Клейст. Он уже открыл рот, чтобы пригласить на следующий танец, как его заслонила темная фигура.

Дмитрию даже говорить ничего не пришлось, чтобы его тяжелая аура оттеснила всех соперников. Барон поперхнулся и отступил, а князь посмотрел на меня без прежней властности во взгляде и высокомерия.

— Позволишь?

После всего? С ним? — застучало в висках набатом.

Однако меня подкупало то, что он не потребовал, а попросил.

— Один танец, — услышала свой дрогнувший голос.

Горчаков взял мою руку бережно, словно хрупкую драгоценность. Его горячая ладонь обожгла мою талию, и мы медленно заскользили под плавную мелодию. Я старалась не смотреть на Дмитрия, но чувствовала его близость каждой клеточкой.

— Я исполню твое желание, Настя, — тихо произнес он, обжигая дыханием кожу у моего виска. — Ты получишь развод.

Я на миг прикрыла глаза, ощущая, как сердце пропустило удар.

— Но я прошу тебя об одном: дай мне шанс.

— Какой шанс? — прошептала, поднимая глаза и сталкиваясь с его черными омутами.

— Шанс доказать, что я могу измениться. Не ради короны или долга, а ради тебя. Понимаю, что не заслужил твоего прощения, однако прошу дозволения доказать делом. Позволь мне просто остаться рядом? Я готов хоть каждый день доказывать, что ты для меня — единственная.

Мир вокруг замер, или мне так показалось? В глазах Горчакова я не увидела ни капли лжи. Они светились той самой выстраданной решимостью, которую я подслушала в кабинете императора.

Но я молчала, не зная, что ответить. Дать ему шанс? Для чего? Я не за тем вырвалась из клетки, чтобы сразу шагнуть в другую. Но и врать себе я не умела. В груди, помимо воли, что-то дрогнуло и заныло.

— Посмотрим, — выдохнула наконец. — Только поступки и никаких клятв. Вы меня слышите, Дмитрий Николаевич?

Он кивнул, озаряясь улыбкой. В глубине его темных глаз затеплилась надежда. Но танец закончился, и мы застыли посреди бального зала. Вокруг снова зашелестели шепотки, но мне и сейчас было на них плевать. Выдернув руку из его ладони, я отправилась прочь.

Мне необходимо было крепко подумать обо всем, что случилось за этот безумный вечер. А главное понять, готова ли я поверить тому, кто однажды предал наивную девочку, чье тело досталось мне вместе с ее беззаветной любовью к этому мужчине?

Однако собраться с мыслями не получилось. Прямо передо мной возникла рослая фигура генерала-майора Корпуса лесничих. Затянутый в зеленый военный мундир, Сокольский выглядел подтянутым и безупречным. Его пронзительные серые глаза смотрели с особенной теплотой, с которой он глядел исключительно на меня. Или мне так только казалось?

— Анастасия Павловна, вы сегодня ослепительны, — произнес он, склоняясь к моей руке и обжигая поцелуем через ткань перчатки. — Позвольте пригласить вас на следующий танец? Надеюсь, что после вальса с цесаревичем и беседы с князем вы еще не устали от кавалеров?

Я улыбнулась, мысленно вспыхивая от возмущения, что Сокольский следил за каждым моим шагом. Его фраза про «беседу с князем» — не случайная оговорка. Весь чертов зал теперь обсуждал наш танец с Дмитрием.

— Вы весьма проницательны, Андрей Петрович, — вложила ладонь в его руку. — Вам отказать я бы не решилась.

— Вы окажете мне этим огромную честь, — расплылся Сокольский в довольной улыбке, а его ладонь властно легла на мою талию.

Мы заскользили по паркету, и я невольно отметила, насколько легко он вел в танце, лишь направляя меня и не оказывая давления. Опасное качество для человека, который привык добиваться своего.

— Наслышан о вашем успехе, — бархатным тоном произнес Сокольский. — Примите мои искренние поздравления, Анастасия. Государь редко удостаивает кого-то такой похвалы. Впрочем, я ни секунды не сомневался в вашем триумфе.

— Благодарю, но это лишь начало, — я смело посмотрела графу в глаза. — Теперь у меня достаточно средств, чтобы осуществить задуманное. Я хочу закупить паро-магические станки и расширить производство. Работы предстоит очень много.

— Именно об этом я и хотел поговорить! — Андрей Петрович озарился искренним восторгом и чуть крепче сжал мою талию. — Самое время создать Акционерное общество, Анастасия Павловна. Вспомните наш разговор: вашему таланту тесно в рамках одной лесопилки. Объединив усилия, мы совершим переворот в лесной промышленности. Мои связи позволят доставить станки из Германии в кратчайшие сроки, минуя бюрократические проволочки.

Слова о сроках и станках звучали слишком заманчиво, но я привыкла все делать сама, без оглядки на посторонних. Моя свобода не предполагала новых обязательств, пусть даже связанных с бизнесом.

— Андрей Петрович, я ценю ваше предложение, — произнесла, когда музыка уже смолкла. — Однако я привыкла работать самостоятельно. Партнеры в моем деле не требуются. Но я буду признательна, если вы поможете с поставкой станков. С вашим ведомством я готова заключить договор на поставку артефактов против короеда. Думаю, это взаимовыгодное сотрудничество.

— Что ж, и на том спасибо, — Сокольский открыто улыбнулся, но в глубине его глаз промелькнула досада. — Предлагаю завтра встретиться и обсудить детали оплаты, объемы и сроки поставок. Уверен, мы сработаемся.

— Хорошо, встретимся завтра, — согласилась я, после чего граф поцеловал мою руку и растворился в толпе.

Я выдохнула, однако облегчения не почувствовала. Возникло ощущение, что спину прожигает чье-то пристальное внимание. Обернувшись, встретилась взглядом с Дмитрием. Он с мрачным видом застыл у колонны и смотрел прямо на меня. И в его взгляде читалась неподдельная тревога.

— Настя, этот человек… — Дмитрий приблизился за считанные секунды и возник рядом темной скалой.

— Этот человек — мой деловой партнер, — оборвала я, ощущая, как внутри закипает раздражение. — И только.

— Ты не знаешь Сокольского, — Горчаков скрипнул зубами. — Он скользкий и изворотливый. Я нутром чую фальшь. Будь осторожна.

— Ревнуете, Дмитрий Николаевич? — усмехнулась. — Или вам не нравится, когда кто-то ценит меня, как профессионала?

Горчаков дернулся, словно я влепила пощечину. В темных глазах вспыхнула боль, но тут же погасла, придавленная железной волей.

— Я обещал не давить и сдержу слово, — произнес он глухо. — Но я тебя очень прошу, не подписывай ничего, не прочитав каждую букву договора. Особенно с ним.

Развернувшись, князь ушел, оставив меня в растерянности. Я проводила его взглядом, ощущая, как внутри ворочаются сомнения.

Чертов князь! Почему его слова задевали сильнее, чем чужие комплименты?