Еще четверть часа назад никто не замечал опальную жену архимага, а теперь вокруг толпились чиновники и инженеры Горного ведомства. Они спорили, выискивали ошибки в расчетах и не находили их, пытались что-то доказать и при этом заискивали, потому что я получила покровительство будущего императора.

Губернатор Кривцов и чиновник Рогов из Горного ведомства засыпали вопросами о технологии слоеного бруса, сроках поставок и магической пропитке. Я отвечала с осторожностью, чтобы не выболтать лишнего. Но с подобного рода интересом мне было легче справиться, а вот с женским коварством — намного сложнее.

Ко мне подплыла графиня Лиходельская в пышном платье мышиного цвета и тяжелым жемчугом на дряблой шее.

— Княгиня, позвольте удовлетворить любопытство? Все только и говорят, что об аресте Натальи Ведищевой. Говорят, ее взяли в вашем имении?

— Так и есть, — отрицать не видела смысла. — Жандармы задержали графиню в Щепкино, вместе с купцом Переваловым, который пытался устроить на лесопилке диверсию. Однако подробности вам лучше уточнить у моего супруга, — я шустро перевела стрелки на Дмитрия, не собираясь отдуваться за его пассию. — Он лично распорядился об аресте.

Графиня ахнула, прижимая веер к губам. Остальные дамы зашушукались. Горчаков же одарил меня очередным тяжелым взглядом. Он хоть и беседовал с каким-то генералом неподалеку, но прекрасно расслышал каждое слово нашего разговора.

— Вы хотите сказать, что князь сам… — ошеломленно произнесла сухопарая «подружка» Лиходельской.

— Именно! — кивнула, не дав той договорить. — Мой муж не потерпит преступниц в доме, даже если его совершил близкий семье человек.

Мужчины вокруг закивали, с одобрением поглядывая на князя. Горчаков едва заметно кивнул, то ли осуждая меня, то ли принимая правила игры.

Дамы отступили, но ненадолго. На их место пришли новые лица. Меня приглашали в гости с частными визитами и на благотворительные балы, задавали вопросы о лесопилке и спрашивали совета. Я отбивалась от настойчивых предложений, как могла, ссылаясь на загруженность в Щепкино и важный императорский заказ.

А после музыка заиграла громче, и всех нас пригласили переместиться с бальную залу. Документы и чертежи я снова отдала на хранение Прохору.

— Княгиня, позвольте пригласить на мазурку?! — подскочил ко мне тот самый высокий блондин в офицерском мундире с аксельбантами.

— Увы, сударь, — я покачала головой, изображая сожаление. — Старая травма не позволяет мне танцевать.

— Ну, хотя бы променад… — не сдавался он.

— Ни променад, ни какой-либо другой танец, — отказала ему решительно. Он ретировался с обиженным видом.

Следом за ним подошли еще трое, и каждый получил от ворот поворот. Отговорки я находила легко, ссылаясь то на колено, то на усталость, то на необходимость обсудить дела с министром.

Мало того, что у меня в самом деле болела нога, так еще и местные танцы совершенно не умела танцевать. Я не ожидала только, что и Александр захочет меня пригласить.

— Анастасия Павловна, — он улыбнулся кончиками губ, — вы единственная дама на приеме, которая еще не оказала мне честь. Позволите?

У меня сердце пустилось вскачь, когда я осознала, что ему тоже придется отказать. Как назло, на мне скрестились взгляды всех присутствующих в зале.

— Ваше Высочество, я правда не могу… — выдохнула еле слышно. — Простите, в моем отказе нет ни грамма кокетства. Мое колено не гнется уже несколько месяцев. Честно говоря, я даже не помню, когда последний раз танцевала. Боюсь, что опозорю вас. Простите…

— Вы упоминали о травме, — цесаревич нахмурился. — Но я не думал, что все настолько серьезно. Здесь присутствует мой личный лекарь. Пусть он осмотрит вас!

— Но я… — Моих возражений никто слушать не стал.

Через несколько мгновений Александр представил мне невысокого пожилого мужчину с бакенбардами и седой бородкой. Он поклонился, представившись Германом Карловичем, и без церемоний опустился на одно колено.

— Позвольте взглянуть, княгиня, — коснулся моей ноги через ткань платья. — Здесь больно? А здесь?

Я охнула, когда он надавил чуть выше коленной чашечки. Ногу прострелило до самого бедра.

— Осторожнее! — выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Меня тут же окутало облаком целительной магии, которая принесла облегчение. Лекарь еще немного поводил руками над коленом, после чего поднялся.

— Изначально травма была пустяковой, — произнес с нескрываемой досадой. — Если бы ее правильно залечили в первый месяц, подобной проблемы не возникло. Потребуется вмешательство сильного мага-костоправа, повторная репозиция и много времени, чтобы все исправить.

Дмитрий, который возник рядом, едва ко мне подошел лекарь, побледнел. На его скулах ходуном заходили желваки.

— Почему не лечили сразу? — строго спросил Александр.

— Мне оказали помощь сразу после падения, но уже через неделю мне пришлось отправиться в дорогу, — не стала ничего скрывать. — А потом у меня не было возможности обратиться к хорошему магистру. Да и нет таких в Воронеже, я узнавала.

— Довольно! — Дмитрий сорвался с места и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние. — Анастасия, мы немедленно уезжаем!

— Что?.. — Я не успела возмутиться, как князь подхватил меня на руки и понес к выходу.

Я беспомощно посмотрела на Александра, проводившего нас пристальным взглядом. Однако остановить князя никто не подумал.

— Ты с ума сошел? — прошипела я, вцепившись в плечо Дмитрия, чтобы не упасть. — Немедленно отпусти! Не имеешь права…

— Молчи! — процедил Горчаков, разгоняя своей тяжелой бешеной аурой всех, кто встречался на пути. — Ты четыре месяца ходила со сломанной ногой, пока я… — осекся, стиснув челюсти до хруста.

— И что дальше? Тебе какое дело? — задергалась, пытаясь высвободиться. — Ты сам вышвырнул меня из дома! С какой стати сейчас строишь из себя заботливого мужа?!

Дмитрий уже вышел на крыльцо и нес меня к карете. Его руки стискивали так крепко, что все мои попытки освободиться казались тщетными. Слуги уже распахнули дверцы кареты, так что он забрался внутрь вместе со мной и усадил на лавку. В полумраке его глаза горели бешеным огнем.

— Я найду лучшего костоправа в империи, — бросил отрывисто. — Ты поправишься, даже если мне придется увезти тебя в столицу.

— Зачем? — я горько усмехнулась. — Чтобы очистить совесть? Зря стараетесь, я уже не изменю своего мнения.

— Нет, — произнес он глухим голосом и провел ладонью по лицу, будто смахивая невидимую паутину. — Не хочу, чтобы ты смотрела на меня, как на врага.

— Поздно вы спохватились, Дмитрий Николаевич. — Я откинулась на спинку, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Карета тронулась, направляясь в Щепкино. Своим желанием реабилитироваться князь пугал меня все больше и больше.