Управляющий графа Воронцова опоздал на два дня от условленного срока. Он прибыл на рассвете, выплывая из утреннего тумана чередой подвод, возглавляемых тяжелым экипажем. Сегодня был решающий день, который либо позволит мне разбогатеть, либо превратит в должницу Петра Даниловича.

Карета с графскими гербами замерла у крыльца. Из нее вышел Чередин, выглядевший еще более сухим и колючим, чем в нашу последнюю встречу. Он огляделся, скривившись при виде старого дома и заброшенного сада.

А у нас просто руки еще не дошли отремонтировать фасад и заняться обрезкой деревьев. Все рабочие были заняты на лесопилке, а крестьяне пропадали в поле, занимаясь посевной. Капитолине и без того работы хватало.

Попробуй прокормить столько людей! Она от печки целыми днями не отходила. Ей в помощь двух девушек из деревни определили, а все одно дел невпроворот.

— Доброго утра, княгиня, — поклонился Чередин, соблюдая рамки приличий. — Надеюсь, вы не зря заставили меня тащиться в такую глушь? Праздное любопытство графа обходится мне слишком дорого, а время — товар скоропортящийся.

— Время в Щепкино течет иначе, Григорий Никитич, — пожала плечами, вполне понимая сомнения управляющего. — Пройдемте к складам, ваш заказ готов. Можете убедиться в качестве товара и начинать погрузку.

Мы двинулись к цеху, где штабеля свежераспиленной доски сияли в лучах скудного солнца, напоминая золотые слитки. Чередин тут же направился к одной из стопок, достал нож и с силой вонзил его в торец доски, проверяя плотность и влажность.

Затаив дыхание, я наблюдала за реакцией управляющего. В этой партии я знала каждую доску изнутри, чувствовала правильную структуру, высушенную до идеальных восьми процентов. Подобное качестве не было доступно никому в этой губернии, да и во всей империи, пожалуй.

— Невероятно! — изумился Чередин и провел ладонью по гладкой поверхности. — Как вы добились такой чистоты среза? Почему древесина сухая? Как такое возможно за столь короткий срок? Вы что, обложили ее грелками или использовали запретные чары? Дерево такого качества обычно выдерживают годами в специальных амбарах!

— Считайте это моим профессиональным секретом, — я усмехнулась. — Моя лесопилка выпускает лучший продукт, который не ведет и не трескается.

— Если вся партия такова, граф будет в восторге, — он кивнул своим людям, чтобы те начали погрузку на подводы. — Что ж, с первым условием сделки вы справились блестяще, — признал Чередин. — Однако главная ее часть заключается в том, чтобы обеспечить надежные скрепы в шахтах. Я привез карты, где мы учли все ваши советы. Извольте взглянуть?

— Разумеется, — я кивнула и указала жестом на конторку при лесопилке, где имелся удобный стол. — Пройдемте сюда. У меня уже есть идея, как сделать своды надежными.

Чередин достал из портфеля свежую карту и расстелил ее на столе. Я склонилась над бумагами, мысленно выстраивая трехмерную модель будущей конструкции. Прошлые замечания чертежники учли, но этого оказалось недостаточно. Опасность обрушения была довольно высокой.

— Я предлагаю применить технологию «слоеного бруса», — произнесла, выпрямляясь и глядя управляющему прямо в глаза. — Мы склеим ламели разной плотности и пропитаем их моим магическим составом. Волокна будут идти крест-накрест, создавая структуру, которую невозможно сломать. Такая балка получится втрое прочнее цельного дуба и в десять раз долговечнее.

— Слоеный брус? Клей в шахте? — Чередин выглядел совершенно сбитым с толку. — Звучит как безумие.

— Это наука, Григорий., — Я сложила чертежи. — Дайте мне неделю, и я представлю опытный образец, который не сломает даже ваш самый тяжелый пресс.

Чередин уехал в глубокой задумчивости, оставив после себя новые проблемы. Заказ на новую партию он делать не стал, скорее всего, рассчитывая загнать меня в долги и дальше получать лес бесплатно. А мне для развития дела требовалось золото.

Обмен лесом с соседями-помещиками приносил копейки. Деньгами они не желали платить, предлагая на обмен зерно и мясо. Доска накапливалась на складе, а покупать ее никто не спешил. О нас попросту никто не знал. Значит, следовало заявить о себе так громко, чтобы Щепкинская доска стала синонимом качества и была на слуху у каждого торговца.

— Михаил, вели грузить наши подводы доской и седлай коней, — скомандовала Кубышкину на следующий день после отъезда Чередина. — Мы едем в Воронеж.

— Барышня, помилуйте! — управляющий всплеснул руками. — Там же торги, толчея, купцы ушлые... А ежели вас узнают? Позору не оберетесь. Где это видано, чтобы княгиня лесом торговала?

— Значит, поеду не княгиней и притворюсь твоей помощницей, — возразила, ощущая, как внутри разгорается упрямый огонь. — Лицо спрячу под вуалью, надену простое платье, никто и не узнает. Если не продадим доску и не заключим контракты, лесопилка встанет. А она должна постоянно работать, чтобы приносить прибыль!

Присматривать за лесопилкой я оставила Шенберга, а Стогина взяла с собой, чтобы находился под присмотром. Помимо него, с нами поехал Елизар, двое ветеранов в качестве охраны и пятеро мужиков, включая Прохора. Разумеется, со мной поехала Дуняша.

Куда ж я без нее? Привыкла уже к своей маленькой помощнице.

Воронежский рынок встретил нас гомоном, грязью и запахом свежих опилок, перемешанный с ароматом конского навоза.

Поверх простого платья я накинула шаль, а лицо полностью скрывала черная вуаль, закрепленная на изящной шляпке. Трость пришлось оставить на постоялом дворе, чтобы меня по ней случайно не узнали. Зато при себе я держала заряженный пистолет и запас пороха.

Как успел выяснить Ефим, прогулявшись накануне по кабакам, заправлял торговлей лесом в Воронеже купец Перевалов. Он держал в узде всех мелких поставщиков, скупая товар за копейки и перепродавая втридорога.

Я сразу узнала толстого борова по описанию и тому, как горделиво купец вышагивал между рядов, демонстрируя покупателям «элитные» штабеля сосны и дуба. С виду они казались вполне приличными, но я даже издали видела, что они полны изъянов.

— Смотри, Михаил, — шепнула на ухо управляющему, глазами указывая на штабель из дубовой доски. — Видишь темные пятна у торцов? Там внутри короед и сердцевинная гниль, которую замазали воском и затерли пылью.

— Быть не может, — Михаил прищурился. — С виду — чистый монолит, за такое и три цены не жалко отдать.

— Говорю тебе, внутри труха, — сверкнула рассерженным взглядом. — Как только лес попадет в тепло, его поведет дугой, а через год он рассыплется.

Мы подошли к группе купцов, которые как раз обсуждали крупную закупку для городского магистрата. Перевалов вовсю распинался о качестве товара.

— Берите, господа, не пожалеете! — кричал он, хлопая ладонью по дубовому бревну. — Лес вековой, в зимнюю пору рубленный, сушеный по всем правилам! Крепче моей головы, клянусь честью!

— Честью, говорите? — Михаил выступил вперед, расправляя плечи и играя роль важного столичного управляющего. — А что, если я скажу, что в вашем «вековом лесу» больше червей, чем сока в гнилой репе?

Купцы нахмурились. Перевалов побагровел, его глаза сузились, превратившись в две злобные щелочки.

— Ты кто такой, смерд? — взревел купец. — Как ты смеешь порочить товар лучшего поставщика в губернии? А ну, проваливай, пока кости тебе не пересчитал!