Елизар помалкивал, настороженно оглядываясь по сторонам, будто ожидая подвоха. Из конторки на крыльцо выполз коренастый вахтер.

— Не там вы ищете мага, барышня, — прохрипел он, доказывая, что вовсе не дрых на рабочем месте и прекрасно слышал весь наш разговор. — Оболтусы эти только водку жрать способны. Вы бы лучше выпускника поискали, из тех, кто без места остался. Они дороже стоят, зато дело знают и честью дорожат. Вон, через два дома живет Яков Иванович, все никак на работу не пристроится.

— Где, говорите, он живет? — я озарилась надеждой.

— Барышня! Постойте! — из окна по пояс высунулся Вениамин, скорчив жалобную гримасу. — Я пошутил, клянусь! Возьмите меня. За полцены все сделаю! Мне только долги раздать…

— Счастливо оставаться! — буркнула, направляясь к соседнему дому.

— Пьянь никчемная! — поддакнул Елизар, сплевывая в пыль.

Уже через пять минут я постучала набалдашником трости по двери, изъеденной временем и древоточцем. Внутри что-то бухнулось на пол, затем тяжело скрипнули половицы и лязгнул засов. На пороге появился мужчина лет тридцати в поношенном сюртуке и выцветшей рубашке.

— Яков Иванович? — уточнила я, рассматривая мужчину.

— Он самый, — кивнул маг, впившись в меня проницательным взглядом. — А вы, полагаю, та самая дама, которая ищет себе наставника?

— Надо же, как быстро разлетаются слухи, — усмехнулась. — Меня зовут Горчакова Анастасия Павловна. И вы верно заметили, я ищу того, кто знает теорию магии Земли лучше, чем дорогу в кабак. Мне необходимо подготовиться к экстернату в академии, а после, если сработаемся, постоянный помощник в имении.

— Задача непростая, но вполне мне по силам, — мужчина сложил руки на груди. — Мои услуги стоят сорок рублей в месяц, и это без учета переезда в глушь.

Я тяжело вздохнула, понимая, что не могу оплатить его услуги. После визита в канцелярию у меня совсем не осталось средств. Но показывать, насколько у меня бедственное положение, не собиралась.

Возможно, получится договориться?

— Яков Иванович, сейчас у меня нет возможности оплатить вам требуемую сумму. Но я предлагаю вам долю в будущем предприятии, кров и защиту.

— Защиту? — мужчина горько усмехнулся, бросив взгляд на Елизара. — Боюсь, вы не защитите меня от долговой ямы. Я не могу уехать из города, пока не отдам долг покойного отца. Один высокопоставленный господин поставил мне совершенно невыносимые условия и не отпустит просто так.

— Что за господин? — поинтересовалась из любопытства.

— Граф Воронцов, — выплюнул имя маг. — Я бы давно отработал долг, если бы в договоре не стоял пункт, что способ и время отработки он оставляет за собой. Граф нарочно дает такие поручения, чтобы я никогда его не погасил. А там с его же подачи еще и проценты постоянно набегают. — Яков отвел взгляд и бессильно скрипнул зубами.

Где-то маг недоговаривал, либо в самом деле столкнулся с весьма подлым человеком. Учитывая, что вечером мне предстояло посетить светское мероприятие, то не исключено, что мне удастся выяснить больше информации о графе и, вероятно, решить проблему.

— А что мешает найти дополнительный заработок?

— Так, нельзя мне, лицензии могу лишиться. Обязан я графу тем, что денег на учебу давал. Думал, отец их откладывал, а оказалось, что под проценты ссудил. Теперь вот отработать должен.

— Я подумаю, что можно сделать. Где вы будете вечером?

— Здесь, — он пожал плечами. — Куда мне деться? Долги держат крепче любого поводка.

Потерпев и здесь неудачу, я расстроилась. Ни выкупить долги мага, ни оплатить его услуги мне было уже не по средствам. Но это не значит, что я сдалась. Решила отложить решение вопроса до завтра, а пока направилась на городской рынок, чтобы посмотреть, каким лесом здесь торгуют.

К полудню солнце припекало так жарко, что хотелось спрятаться в тень. Рыночная площадь напоминала раскаленную сковороду, где крики зазывал смешивались с грохотом телег и лошадиным ржанием.

— Гляди, Елизар, какой ужас, — указала тростью на штабель из досок, сваленных в грязь.

Сырая сосна вся в обзоле и сучках, которые вывалятся при первой же сушке, была свалена в кучу. Я только коснулась шершавой поверхности, как почувствовала избыточную влагу и начинающийся процесс гниения, скрытый под слоем опилок.

Как из этого можно строить? Это не дом получится, а сарай, который сложится через пару лет.

— Почем доска, милейший? — обратилась к пузатому торговцу, который лениво ковырял в зубах щепкой.

— Пять копеек аршин, барышня. Да только вам зачем? — он окинул меня презрительным взглядом, задержавшись на шелковом подоле платья. — Шли бы вы, милая, ленты выбирать. Лес — не бабьих рук дело.

Спорить с дураком — себя не уважать. Я молча развернулась и пошла прочь, слыша за спиной глумливый хохот.

— Ну-ну, смейся, пока можешь! — процедила сквозь зубы. — Скоро вы все обо мне узнаете.

Вечер пришел с ожиданием прохлады и предвкушением встречи в салоне мадам Зворыкиной. Дуняша помогла мне облачиться в новое платье, сшитое мадам Ламорт, уложила волосы в прическу. В мутном зеркале постоялого двора я увидела незнакомку с жестким взглядом, которая выглядела так, будто собралась на войну, а не на светское мероприятие.

— Чего-то не хватает, — вздохнув, наморщила лоб.

— Так, может, наденете серьги, что батюшка вам подарил? — наивно предложила девушка.

— Серьги? — я застыла, как громом пораженная. — Какие? Серьги? Где они?

— Так, в сундуке, на самом дне в шкатулке с драгоценностями лежат, — испуганно пролепетала Дуняша. — Я нарочно спрятала их подальше, чтоб не украли.

— У меня есть драгоценности? — Я, как стояла, так и присела на лавку. — Как же я о них забыла?

Ой, дура! — мысленно хлопнула себя по лбу. — Да это первое, о чем я должна была подумать!

Но я и в прошлой жизни не особенно любила носить украшения, а в этой…

Нет, это моя и только моя глупость! Передо мной же и Татьяна Львовна, и Наталья Ведищева постоянно щеголяли в дорогих побрякушках. А у меня даже мысли не промелькнуло, что у графини Щепкиной, и у княгини Горчаковой должно быть их не меньше. Достаточно взглянуть на те платья, которым изобиловал гардероб Анастасии.

— Вот, барышня! — выудив со дна сундука небольшую лакированную шкатулку, девушка подала ее мне. — К вашему платью идеально синие самоцветы подойдут.

Дрожащими руками я откинула крышечку и уставилась на поблескивающие в свете свечей бриллианты. Особенно выделялся гарнитур с крупными рубинами в обрамлении черненного серебра и бриллиантов. Я вытащила на свет тяжелое колье, покрутила в руках. Достала длинные серьги, способные оттянуть мочки ушей до плеч, и массивный браслет.

— Подарок Дмитрия Николаевича, — пояснила Дуняша. — Но они вам совершенно не к лицу. Ой, простите, не то хотела сказать! Красные камни больше брюнеткам идут, а вам всегда голубые и синие нравились самоцветы, еще зеленые камешки. Но вы не подумайте! Я все забрала, что вы с собой привезли, и что на свадьбу надарили.

— Ничего, Дуняш. Ты такая молодец, не представляешь просто. — У меня слезы подступили к глазам. — Какие, говоришь, серьги отец подарил?

— Вот эти! — Девушка достала каплевидные сапфиры, которые крепились к простым золотым петелькам.

— Пожалуй, их и надену! — решила я, захлопывая крышку. — Спрячь это, Дуняш! И сбереги, чтобы никто не украл, — передала шкатулку девушке. — Это наша страховка не непредвиденный случай.

К Зворыкиной я прибыла с небольшим опозданием. Едва только вошла, опираясь на трость, как мгновенно оказалась под прицелом десятков изучающих взглядов мужчин и женщин.

Зал для светских приемов трехэтажного особняка в центральном районе Воронежа на первый взгляд ничем особенным не отличался от большой гостиной в доме Горчаковых. Но существенная разница в деталях и обстановке все же имелась. Это и материалы, используемые для отделки, и более практичная мебель, уступающая по роскоши отделки, и чередование обычных жилых комнат в доме с теми, что предназначены для приема гостей.

— Ах, княгиня! — Софья Петровна подплыла ко мне, сияя, как начищенный самовар. — Мы уже заждались! В Воронеже все только и говорят о вашем необыкновенном наряде.

— Такие платья только входят в моду Петербурга, — я загадочно улыбнулась, обводя взглядом собравшихся. — Простота и функциональность — девиз наступающего сезона. Обилие рюшей и кружев нынче не в моде.

Дамы зашушукались, прикрываясь веерами. В глазах многих вспыхивало жадное любопытство и зависть.

— А где же ваш супруг, Дмитрий Николаевич? — жеманно поинтересовалась графиня с лицом, похожим на сушеный абрикос. — Неужели отправил молодую жену одну в столь опасное путешествие?