Разжившись информацией, я направилась к выходу, размышляя, что делать дальше. Идти в кабинет к Поликарпову — значило выступать в роли просительницы. А для того, чтобы добиться результата, следовало действовать на своей или нейтральной территории.

— Куда дальше, барышня? — поинтересовался Елизар, махая рукой извозчику.

— В «Золотого вепря», — назвала адрес, забираясь в экипаж.

Ресторан на набережной издали заявлял о себе, как о пафосном и дорогом заведении. Мраморные колонны у помпезного входа, львы на широких пьедесталах, красная дорожка, устилающая широкие ступени. Внутри витали умопомрачительные ароматы готовящейся еды, в глубине зала пела скрипка, а собственное отражение я видела в бесконечных зеркалах, натертых до блеска позолоченных ручках и хрустальных люстрах, свисающих от потолка до пола.

— У меня назначена встреча с господином Поликарповым, — улыбнулась подскочившему официанту.

— Но Валерий Аркадьевич не предупреждал, что ожидает гостью, — начал было моложавый мужчина, но осекся под моим непробиваемым взглядом.

— Перед тобой княгиня Горчакова, — произнесла вмиг похолодевшим тоном. — Проводи, будь любезен. И подай воды.

Мощный старик с седыми бакенбардам сидел у камина перед огромным блюдом с дымящимся мясом. Он ел медленно, ловко отрезая маленькие кусочки от огромной лытки и отправляя их в рот. После сосредоточенно пережевывал мясо, явно наслаждаясь его вкусом. Я поостереглась отвлекать ректора в такой момент и подошла, когда он отложил приборы и промокнул рот салфеткой.

— Валерий Аркадьевич? — склонила голову в легком поклоне.

— Я обедаю, сударыня, — отрезал он, даже не взглянув на меня. — Приходите завтра в приемные часы.

— Завтра я буду далеко, а вопрос не терпит отлагательств. — Присела за столик, не дожидаясь приглашения. — Позвольте представиться: княгиня Горчакова Анастасия Павловна. — Один только княжеский титул заставил мужчину напрячься. — Речь пойдет об императорском указе 1825 года о допуске женщин к обучению прикладным магическим дисциплинам. Вы ведь чтите законы империи так же высоко, как и удачную охоту?

Поликарпов замер и медленно поднял взгляд. Воздух будто разрядился вокруг. По моей коже пробежал магический импульс, который из легкого ветерка вмиг превратился в густой клей, вынуждающий меня застыть, как муху в янтаре.

Ректор будто нарочно проверял меня, пытался задавить мощной аурой и авторитетом. Но я уже сталкивалась с архимагами, поэтому крепче сжала рукоять трости, пропуская чужую силу сквозь себя.

— Женщины в академии — нонсенс и головная боль, — пробасил Поликарпов. — У нас не курсы благородных девиц. Императорская академия магии учит работать с эфиром, а не вышивать гладью.

— Именно работа с эфиром меня и интересует, — выдержала тяжелый взгляд. — Мой дар проснулся поздно, но я настроена его изучить и грамотно использовать в дальнейшем. Валерий Аркадьевич, я не прошу милости и не нарушаю никаких правил. Я лишь требую исполнения закона, — мило улыбнулась, смягчая пилюлю. — Согласитесь, каждый добропорядочный гражданин империи имеет на это право. В отличие от животных, например. Слышала, ваша недавняя охота принесла крупную добычу? Говорят, кабан в этих лесах стал осторожен. Выследить его чрезвычайно трудно. Но мне известен один секрет, связанный со структурой почвы, в которой зверь оставляет след.

Краткий экскурс Елизара насчет охоты на кабанов по дороге сюда не пропал даром. Немного импровизации и — вуаля, ректор клюнул.

— Вы разбираетесь в почвах? — Он прищурился, глядя на меня с небрежным интересом.

— Скорее, чувствую структуру материала, Валерий Аркадьевич. Вижу скрытые дефекты и узлы напряжения. Полагаю, для любого охотника подобное умение стало бы неоценимым преимуществом. А инженеру такой дар позволяет строить здания, которые не разрушаются веками.

— Ишь, какая шустрая девица. — Поликарпов откинулся на спинку стула, изучая меня. — Сразу предупреждаю экстернат — суровое испытание. Вам придется сдавать теорию и практику наравне с моими лучшими студентами. Оплата вдвое выше обычной, и никаких поблажек.

— Согласна на любые условия, — я невольно улыбнулась, чувствуя вкус первой победы. — Главное — получить статус суверенного практика и право на самостоятельную деятельность. Все остальное я докажу делом.

Поликарпов усмехнулся и замолчал, постукивая пальцами по столу. Его взгляд скользил по моему лицу, платью, фасон которого разительно отличался от туалетов других дам, по трости, которую я крепко сжимала в руках. Ректор будто взвешивал «за» и «против», решая, быть мне магом или не быть.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Завтра в девять утра явитесь в канцелярию и оформите бумаги на заочное обучение. Но помните, княгиня: если провалите первый же экзамен, я аннулирую ваше зачисление без права восстановления. И никакие указы вам не помогут.

— Благодарю за доверие, ректор. — Я поднялась, чувствуя невероятный прилив сил. — Вы не пожалеете о своем решении.

Я вышла из ресторана на залитую солнцем набережную, сияя улыбкой. Елизар, ожидающий у входа, все понял по одному только моему виду.

— Не сомневался даже, что у вас все получится, барышня, — хмыкнул он. — Куда теперь?

— Прогуляемся по городу, — предложила я, понимая, что здесь придется задержаться на несколько дней. — Будем заводить знакомства и наводить мосты.

Извозчика мы брать не стали, направившись по главной улице, широкой волной рассекающей город на две части. По Большой дворянской неспешно прогуливались парочки, куда-то торопились мальчишки и разносчики, катились кареты и экипажи, изредка проносились мимо конные всадники, взбивая копытами осевшую пыль.

Жизнь провинциального города текла упорядоченно и неспешно. Я будто попала в старый фильм, поставленный на замедленный просмотр. Только черно-белые картинки разбавлялись яркими красками витрин или нарядами дворянок, которые в своих многочисленных юбках и оборках казались необъятными.

Мы с Елизаром представляли собой колоритную пару. Я с тростью в непривычном для местных строгом платье и Елизар, ковыляющий на деревянном протезе, издающем ритмичный и глухой стук.

Мимо тянулись ряды богатых особняков, на кованных оградах которых висели вычурные гербы, а в отдалении виднелись аккуратно подстриженные лужайки и поблескивали свежим лаком дорогие экипажи. В будущем мне предстояло влиться в это общество, стать своей в дворянских гостиных, завести знакомства с хозяйками, которые по-достоинству оценят мебель моего производства.

Дребезжащие крики, режущие слух, вырвали меня из состояния мечтательного созерцания. Они доносились из галантерейной лавки, неподалеку от которой пролегал наш путь. Расслышав, чем именно недовольна богатая клиентка, я поспешила внутрь.

— Да как вы смеете предлагать этот мусор! — визжала дородная дама в нелепой шляпе с перьями, тыкая пальцем в лаковую шкатулку. — Вы только посмотрите на инкрустацию! Она же кривая, как рожа вашего кузнеца!

Молоденький парнишка за прилавком бледнел и мелко дрожал, не в силах выдавить ни слова оправдания под таким напором.

Я внимательно присмотрелась к шкатулке, пытаясь активировать внутреннее зрение, как учил Елизар. Конечно, вопли дамы, напоминающие звук циркулярной пилы, сбивали все настройки. Но мне каким-то чудом удалось рассмотреть дефекты, из-за которых крышку повело вбок. Виноват в этом был не мастер, который выпилил идеальные детали, а изначально некачественная древесина.

— Проблема не в кривизне инкрустации, сударыня, — произнесла я уверенно, подходя поближе. — Дерево для шкатулки использовали слишком сырое. Внутреннее напряжение выталкивает перламутр наружу. В данном случае налицо брак материала, а не ошибка мастера.

Дама замерла, уставившись на меня удивленно, поближе придвинув к переносице лорнет, из-за которого глаза казались невероятно большими.

— Вы еще кто такая? — она высокомерно задрала подбородок.

— Княгиня Анастасия Горчакова, — слегка склонив голову, назвала себя и оперлась на трость. — В Воронеже проездом из Петербурга в родовое имение. Как известно, в столице высоко ценится качество и репутация мастеров, поэтому я не смогла пройти мимо очевидного недоразумения. Шкатулку покупать не рекомендую, какую бы скидку вам не предлагали. Через месяц она развалится.

— Из самого Петербурга? — дама моментально сменила гнев на милость, расплывшись в приторной улыбке. — Позвольте представиться: Софья Петровна Зворыкина, вдова статского советника Семена Дормидонтовича Зворыкина. Ах, дорогая княгиня, вы совершенно правы! В нашем захолустье приличной вещи не сыщешь. Но как тонко вы подметили суть… Дерево, напряжение… Вы, должно быть, получили хорошее образование?

— Само собой, — я позволила себе легкую усмешку. — Иной раз приходится вникать в такие детали, которые дамам совершенно не положено знать.