— Да, — ответил Бастиан.

Слишком быстро. Даже чересчур.

Я покачала головой.

— Не говори то, что я хочу услышать.

— Тогда не перебивай.

Он взял мои ладони. Не потянул к себе, а удержал между нами, оставив расстояние.

— Я не знаю твоего прежнего лица, — проникновенно сказал Бастиан. — Если бы мы встретились в твоём мире, я прошел бы мимо. Наверняка ещё и приказал бы твоим врачам работать быстрее.

— Тебя бы вывели из отделения, — нахмурилась я.

— Вот. Узнаю тебя.

Он провел пальцем по моей ладони, по мозоли, которой у Вивиан раньше не было. Она появилась от инструментов за все эти недели.

— В первую ночь ты орала на слуг из-за кипячёной воды, — напомнил Бастиан. — Потом держала чашку у моих губ и считала каждый глоток. В подвале накормила человека, которого я считал врагом. В лесу дралась, как кошка, а после спросила, не разошлись ли у меня швы.

— Они разошлись… — протянула я.

— Поэтому и запомнил. А потом начал узнавать шаги. Вивиан входила тихо и ждала, когда её заметят. Ты открываешь дверь резко, и сразу ищешь больного.

Я вытащила одну ладонь. Бастиан выпустил без попытки удержать.

— Вивиан была моей любовью, и я до сих пор чувствую вину по отношению к ней, — сказал он. — Я не сумею вычеркнуть её из памяти.

— Тогда как…

Я замолчала, потому что любой вопрос прозвучал бы требованием выбрать одну из нас. Такого ответа я не хотела ни для себя, ни для Вивиан.

— А ты — это моё настоящее. Женщина, с которой я вечно спорю, которой доверил свои глаза и перед которой учился не принимать решения за двоих. Будь у тебя другое лицо, мне пришлось бы узнать его. Но поверь, я безошибочно узнаю тебя в любой толпе, в любом из возможных миров. Просто потому, что знаю, какая ты — настоящая. Ты — Виктория.

Он произнес моё имя и посмотрел мне прямо в глаза. И тут я осознала, что он смотрит не на Вивиан, не на свои собственные воспоминания. Он смотрит на…

На меня.

— Я люблю тебя, — сказал Бастиан.

Однако его признание не принесло лёгкости. Наоборот, вскрыло следующий страх.

— Я боюсь за ребёнка.

Он замер.

— Печать снова…

Бастиан уже потянулся к моему животу, но остановил руку. Он услышал слово «боюсь» и снова был готов защищать от угрозы, которую можно ударить.

— Ребёнок здоров, — покачала я головой, — проблема в другом. Я боюсь быть матерью!

Я встала с кровати и подошла к окну. За стеклом был тёмный сад, где стояли люди Ардена. Где-то в другом крыле спал Дэмиан с украденным оберегом.

— Вивиан хотела эту девочку, — сказала я. — Да, это будет девочка. Я это поняла совсем недавно. Она защищала её до смерти. Я же сначала думала о ней как о пациенте. А теперь пугаюсь, если линия слабеет, ем через дурноту и уже представляю, как она будет выглядеть после рождения…

Я не удержалась и всхлипнула от подкативших к глазам слезам.

Бастиан подошел сзади, но не коснулся меня.

— Чего ты боишься? — мягко спросил он.

Я сердито утёрла слёзы и честно ответила:

— Что однажды она узнает правду и решит, что я — самозванка, которая заняла место её матери. Что ты посмотришь на неё и увидишь ребёнка Вивиан, а я останусь женщиной, которая её просто выносила. Что я полюблю её полностью, а права называться матерью у меня всё равно не будет…

Последние слова сорвались. Я разозлилась на себя, снова вытерла щёку и вдруг поняла, что Бастиан видит каждое моё движение.

— Вивиан дала ей начало и спасла, — произнес он. — Этого никто не отрицает. Ты же подаришь ей жизнь. Носишь, лечишь, споришь со мной из-за каждой линии защиты… Ты имеешь полное право называться матерью этой девочки.

— Ты не можешь решить за ребёнка, — глухо сказала я.

Слова вышли жёстче, чем нужно. Бастиан принял их без спора и опустил руку.

— Нет. Когда она вырастет, мы расскажем ей правду. Не раньше, чем она сможет осознать и принять её. Уверен, её реакция тебя удивит.

Мы.

Слово повисло в воздухе между нами. Я повторила его про себя и не нашла в себе желания спорить.

Бастиан коснулся моей руки. Подождал, пока я сама развернусь к нему.

— Теперь мой страх, — сказал он.

— У тебя остались ещё?

Я попыталась улыбнуться. После его признания было страшно узнать, что существует причина, способная всё отменить.

— Один особенно неприятный.

Он попытался улыбнуться, но взгляд остался серьёзным.

— Мы найдём доказательства, остановим Дэмиана, защитим нашу дочь. Потом тебе больше не придётся оставаться ради лечения, страха или обещания. Ты увидишь, сколько перед тобой здесь открыто дорог. И ты можешь принять решение уйти.

Я открыла рот. Закрыла. Мысль об уходе действительно приходила: собственный дом, лечебница в другом городе, жизнь без чужих воспоминаний. Раньше она давала надежду.

Сейчас же я представила дорогу, на которой Бастиан становился всё меньше в окне кареты, и внутри отозвалась настоящая боль.

— Я могу уйти, — сказала я.

Он убрал руку.

— Знаю.

— И именно поэтому хочу, чтобы у меня была возможность остаться.

Бастиан посмотрел настороженно, недоверчиво.

— Когда думаю, что после всего больше не увижу тебя, мне больно, — призналась я. — Не Вивиан. Не ребёнку. Именно мне.

Он медленно выдохнул.

— Вика.

Впервые сокращённое имя прозвучало здесь. Домашнее, земное, моё. От него исчезла последняя часть расстояния.

Я сама сделала шаг и поцеловала Бастиана.

Он не ответил сразу. Дал мне возможность остановиться, как в первый раз. Я провела ладонями по его плечам, притянула ближе и повторила поцелуй уже без сомнения.

— Ты уверена? — спросил он у самых губ.

— Да.

Ответ был слишком коротким. Я ласково провела ладонью вдоль его щеки, чтобы Бастиан понял: я абсолютно, на сто процентов уверена.

— Не потому, что я…

— Бастиан, ещё один вопрос — и я снова начну проверять тебе зрачки!

Он тихо рассмеялся. Потом подхватил меня на руки, но я сразу шлепнула его ладонью по плечу.

— Поставь! Не надо так геройствовать. Раны недавно зажили!

— Они зажили больше недели назад.

Он сказал это с достоинством человека, которого незаслуженно лишали права носить собственную женщину на руках. Я уперлась ладонями ему в грудь.

— Я врач, — строго сказала ему, — мне виднее!

Бастиан поставил меня на пол. Мы посмотрели друг на друга. А дальше…

Пуговицы его камзола я расстегнула сама. Одна заела, вторая неожиданно оторвалась и вприпрыжку поскакала по доскам пола.

Мы оба посмотрели ей вслед.

— Не двигайся, — сдавленно прошептала я и фыркнула.

— Почему? — удивлённо поднял бровь Бастиан.

— Иначе рассмеюсь.

Он хмыкнул, наступил на пуговицу и, поймав меня за плечи, притянул к себе. Я уткнулась лицом в его грудь и рассмеялась в рубашку.

Напряжение отпустило, оставив желание — обычное, тёплое, моё. Сердце уже давно скакало в бешеном галопе, а весь мир схлопнулся до одной-единственной комнаты — той, где были только мы…

— Вика… — хрипло выдохнул Бастиан и властно притянул меня к себе.

Подушки упали на пол, мои волосы разметались по простыне. Одеяло цеплялось за ноги, обвив их, как живое. Я только сердито отбрыкивалась, потому что боялась упустить хотя бы мгновение волшебства…

Бастиан много раз произнес «Виктория» и «Вика» этой ночью. Имя Вивиан не прозвучало ни разу.

Утром я проснулась от того, что у меня замерзли ноги: Бастиан стащил почти всё одеяло. Потянула край на себя и обнаружила, что он не спит наблюдает за мной с хитрым прищуром.

Одеяло, правда, отдать не торопится.

— Генерал, верни имущество, — сердито скомандовала я.

— Ты пнула меня три раза, пока спала, — хмыкнул он.

— Считай, что это твоя плата за лечение, — вернула я ему усмешку.

На щеке отпечаталась складка, волосы спутались. Бастиан повелительным жестом убрал прядь с моих губ, явно собирался сказать что-то серьёзное, но передумал. Вместо этого он просто сказал:

— Доброе утро, Вика.

Я улыбнулась, потянулась к нему и поцеловала за правильно выбранное имя.

Над северной башней ударил тревожный колокол.