Голубое сияние струилось сквозь мои пальцы, впитываясь в кожу Бастиана. Я завороженно смотрела на это чудо, чувствуя легкое приятное покалывание, как от статического электричества.

Лицо Ревенхарта дрогнуло. Жесткая складка между бровей разгладилась, а хриплое, рваное дыхание внезапно выровнялось. Он шумно выдохнул, и в этом звуке было столько изнеможения, что у меня невольно кольнуло сердце.

Хватка на моем запястье ослабла, но руку мою он не отпустил.

Вместо этого Бастиан медленно, словно не веря собственным ощущениям, провел большим пальцем по пульсирующей жилке. Его кожа была сухой и горячей.

От этого мимолетного, странно-интимного жеста по спине пробежала стайка мурашек. Я сглотнула, почувствовав, как ёкнуло сердце.

— Значит, это правда, — усмехнулся он краем рта, и эта усмешка получилась горькой. — Твоя проклятая сила работает!

Свечение погасло так же внезапно, как и появилось. Покалывание исчезло, оставив после себя лишь легкую пустоту. Я осторожно высвободила запястье из его ослабевшей хватки и сделала шаг назад.

Мой мозг лихорадочно пытался рационализировать это светящееся безумие.

Я присмотрелась к лицу Бастиана. Багровый край ожога под повязкой никуда не делся, ткани всё ещё выглядели повреждёнными и воспалёнными.

Однако его дыхание выровнялось, а жесткий мышечный спазм ушел. Клиническая картина выглядела так, словно я только что вкатила ему сильное обезболивающее.

Неужели эта голубая светящаяся чертовщина сработала, как мощный местный анальгетик? Временно купировала болевой синдром?

— Это лишь временный эффект, — стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и по-врачебному отстраненно, произнесла я. — Физические повреждения никуда не делись. Глаза — слишком сложный и хрупкий орган. Чтобы попытаться вернуть вам зрение, мне нужно провести полный осмотр, снять повязку, очистить раны. Боюсь, лечение будет долгим и болезненным.

И тут же напряглась, ожидая очередной вспышки гнева. Сейчас ещё схватит меня, только уже за горло и прикажет всё исправить по щелчку пальцев!

Однако Бастиан лишь медленно повернул голову в мою сторону. Невидящий взгляд из-под черного шелка, как бы абсурдно это ни звучало, прожёг меня насквозь.

— Хочешь купить себе время, Вивиан? — его голос вновь заледенел. — Думаешь, если растянешь «лечение», я смягчусь и забуду, как гнил в плену по твоей милости? Вылечи меня немедленно!

— Я думаю лишь о том, как спасти ваши глаза, — отрезала я, сложив руки на груди. — Хотите остаться слепым из-за своей упрямой паранойи — ваше право.

И внутренне сжалась в ожидании его реакции.