Я медленно встала со стула.

— Повтори.

Бастиан, похоже, принял моё спокойствие за согласие. Он уже явно собирался отдать приказ стражникам. Услышав мою просьбу, недовольно нахмурился и пояснил:

— Тебе нельзя рисковать. Еду будут проверять. Слуги войдут только после досмотра. Сэнди останется при тебе, остальные…

Я положила руку на его локоть. Прикосновение заставило его замолчать.

— Я сказала: повтори последнюю фразу, — тихо попросила я и добавила:

— Пожалуйста.

Он остановился. Между нами появился ребёнок, и Бастиан явно решил, что получил право усилить клетку и назвать это защитой.

— Ты не покинешь покои без моего разрешения, — произнёс он медленнее. — Пока я не выясню, кто пытался убить тебя и ребёнка…

— Нет.

Генерал развернулся так резко, что раненое плечо дёрнулось. Он поморщился, но раздражение явно заставило его забыть о боли.

— Обсуждать здесь нечего! — отрезал он.

— Тогда ты сейчас будете спорить один, — сухо ответила я. — Потому что выполнять этот приказ не собираюсь.

— Вивиан, речь идёт о моём ребёнке!

Я посмотрела ему в лицо. Пусть он меня и не видел… ладно, видел очень плохо, но взгляд он мой точно должен почувствовать.

— Он находится в моём теле, — сказала я, — Беременность не отняла у меня ни рассудок, ни право решать, куда мне идти и с кем разговаривать.

Бастиан наклонился ближе. Теперь я различала запах чистой рубахи, лекарственной настойки на повязке и слабый металлический отголосок крови. Он возвышался надо мной, явно привыкший одним своим присутствием заставлять солдат выполнять приказ.

— Ночью тебя едва не убили в нескольких шагах от меня, — отчеканил он.

— Напомню, что я сама сорвала побег связного. А ещё вела тебя через лес и помогла скрутить нескольких вооружённых мужчин!

Бастиан перебил, с досадой дотронувшись до повязки на собственном боку:

— И получила ножом в бок!

Я оттянула край платья и показала узкую чистую повязку, хотя сейчас он мог увидеть лишь светлое пятно ткани.

— Это пустячная царапина, которую Сэнди уже обработала. У тебя две раны посерьёзнее. Может, теперь мне запереть тебя до полного выздоровления?

Бастиан стиснул зубы. Спор мгновенно вернул нас к прежней расстановке сил: он давит, я упираюсь, каждый считает другого безрассудным.

Только цена стала выше.

— Я могу поставить у твоей двери десять человек, — предупредил он. — И никто из них не позволит тебе выйти!

— Можешь. Но тогда я прекращу твоё лечение.

Он замер. Удар получился слишком жестоким, и я сразу это поняла. Зрение было его надеждой, болью и единственной причиной, по которой он до сих пор не отдал меня инквизиции. Пользоваться лечением, как способом воздействия, мне ужасно не хотелось. Но Бастиан собирался лишить меня свободы тем же способом — прикрываясь жизнью ребёнка.

— Шантажируешь меня? — спросил он тихо.

— Провожу границу. Я твой врач, но не пленница. И не сосуд, который можно запереть в шкафу до рождения наследника!

Его лицо изменилось. Слово «наследник» словно оказало на него магическое воздействие. Я вдруг отчётливо увидела, как он готов отдать ещё более жёсткий приказ, и поспешила продолжить прежде, чем он позовёт охрану.

— Послушай меня внимательно, пожалуйста, — спокойно попросила я, — Мне сейчас жизненно необходимы движение, воздух, нормальная еда. Если ты посадишь меня в комнате под охрану, я стану намного слабее, а защитная печать ребёнка ослабнет вместе со мной.

Бастиан помрачнел, но промолчал. За дверью кто-то протопал, остановился и утопал прочь. Словно какой-то слуга подошёл, решил не соваться, чтобы не попасть генералу под горячую руку, и ушёл обратно.

Мы остались вдвоём.

— Ты можешь выйти в сад с охраной, — наконец процедил Бастиан. — По дому передвигаешься только с Сэнди!

— Нет, — мотнула я головой, — Я сама решу, нужен ли мне сопровождающий внутри собственного поместья.

Бастиан указал на дверь.

— Тогда кто-нибудь подкрадётся к тебе в пустом коридоре и вонзит нож в спину. Ты даже не успеешь ничего сделать!

Этого я отрицать не могла. После застёжки, вестника и связного считать дом безопасным было бы глупо. К тому же, тут почти все слуги относились ко мне настороженно, да чего уж там — и вовсе враждебно.

Вот только согласиться на прежний арест, только под другим названием я тоже не могла.

— Хорошо, — сказала я после паузы. — Сэнди знает, где я нахожусь. Если ухожу из западного крыла или на первый этаж, предупреждаю её. В закрытый сад могу выходить одна, но охрана остаётся у ворот и не ходит за мной по пятам.

Бастиан нахмурился.

— Двое у ворот и один на дорожке.

— Двое у ворот. В моей комнате никто не дежурит и не обыскивает вещи. Еду проверяет Сэнди. За пределы поместья я еду только вместе с тобой — если ты в состоянии держаться в седле и выполнять мои распоряжения, как лекаря.

Он коротко усмехнулся, но я почувствовала, что его раздражение уже отступило. Хороший знак.

— В расследование ты больше не лезешь одна!

От усталости меня тянуло ответить жёстче, но его требование хотя бы не лишило меня права участвовать во всей этой истории.

— Я и не была одна, — хмыкнула я, — Напомню, что ты стоял рядом и очень громко командовал!

Бастиан прикрыл глаза под повязкой и прорычал:

— Вивиан…

— Хорошо-хорошо. Никаких тайных вылазок без предупреждения. Но допрос пленников и поиск ночного гостя обсуждаются со мной. Моя память — одна из улик!

Он прошёлся по комнате, один раз задел край кресла и сердито отодвинул его с дороги. Я не торопила. За последние дни Бастиан несколько раз соглашался со мной после спора, однако всегда потому, что мои доводы помогали ему получить нужное.

— Охрану вокруг дома я удвою, — отчеканил он. — Причину никто не узнает. У твоих покоев людей не будет. Сэнди докладывает только о подозрительных посетителях, а не о каждом твоём шаге. За ворота — вместе. Все улики обсуждаем вдвоём.

— И ты не отдаёшь мне приказов, как беспомощной беременной подчинённой! — быстро добавила я.

Бастиан сжал губы. Потом устало провёл ладонью по лицу, едва не задев повязку.

— Хорошо. Сначала всё обсудим.

Для другого человека обещание звучало бы смешно. Для генерала Ревенхарта оно явно означало почти невозможное.

Я уже успела достаточно изучить его за это время, чтобы это понять.

— Тогда договорились, — сказала я.

Он подошёл к двери, ведя рукой по стене, но на этот раз остановился прежде, чем открыть.

— Если почувствуешь боль, слабость или печать снова начнёт гаснуть, скажешь мне сразу.

Я кивнула:

— Скажу. А ты сообщишь, если контуры станут чётче или появятся вспышки.

Бастиан кивнул. В этот момент снаружи раздался торопливый стук. Дверь приоткрылась, и один из стражников просунул голову, не решаясь войти.

— Милорд, простите. Срочная весть от ворот!

Генерал сразу подобрался.

— Говори.

Караульный перевёл взгляд с его повязки на меня и заметно побледнел.

— В поместье прибыл ваш младший брат. Лорд Дэмиан Ревенхарт требует немедленно вас увидеть!