Я тут же отступила за толстый ствол и потянула Бастиана за собой. Пленный успел пригнуться рядом. Свет в окне исчез, но через несколько секунд внутри домика едва слышно скрипнула половица.

— Там кто-то есть, — прошептала я возле самого уха Бастиана. — Один силуэт. Кажется, мужчина! Ходит по комнате.

Генерал не стал спрашивать, уверена ли я. Прижал палец к губам — я послушно замолчала — и прислушался.

Ночной лес жил слишком громкой жизнью: ветер шелестел сухой травой, где-то совсем рядом падали капли с ветвей, пленник с шумом втягивал воздух. По крайней мере, это было то, что слышала я. Ручаюсь, Бастиан различал намного больше звуков.

Он наклонился к пленнику.

— Связной приходил заранее? — еле слышно спросил он.

Мужчина отрицательно качнул головой.

В домике снова вспыхнул свет. На этот раз человек прикрыл фонарь плащом и направил узкий луч на дверной замок, потом на пол перед очагом. Он явно проверял место: искал следы, трогал оконную раму, заглядывал под стол. До встречи оставалось время, значит, связной — если это и в самом деле был он — пришёл заранее убедиться, что ему не устроили ловушку.

И едва не нашёл нас в первую же минуту!

Дверь распахнулась без предупреждения. Мужчина вышел на крыльцо, постоял, прислушиваясь, и направился прямо к деревьям. Я различила короткий тёмный плащ, капюшон и руку возле пояса. Он не нёс оружия открыто, но под тканью что-то угадывалось.

Я коснулась запястья Бастиана и двумя пальцами скользнула по ней вниз, указывая направление.

Генерал понял. Он прижал пленника к земле и потянул меня ниже, в мокрую траву. Холод тут же пробрался сквозь платье.

Связной остановился в нескольких шагах от нас. Луч фонаря скользнул по стволу над моей головой, высветил серый мох и замер на сломанной ветке возле сапога пленника.

Мужчина потянулся к ней.

Пленный задрожал. Я накрыла его рот ладонью прежде, чем он успел судорожно вздохнуть, и почувствовала, как под его кожей на шее дёрнулась печать. Бастиан держал его за плечо, не позволяя даже двинуться.

Связной поднял ветку, повертел и бросил в сторону. Постоял ещё несколько секунд. От него пахло мокрой шерстью и горьким дымом. Под капюшоном мелькнул узкий подбородок, но лицо оставалось в тени.

Наконец он развернулся и вернулся к домику.

Я отпустила пленника только после того, как дверь закрылась. Мужчина принялся беззвучно хватать ртом воздух. Пришлось приложить пальцы к его шее и дать немного голубой магии, чтобы не позволить отёку усилиться. Свет мог нас выдать, поэтому я прикрыла ладонь рукавом.

— Готов поспорить, он выйдет на проверку ещё раз! — прошептал Бастиан. — В доме вряд ли будет сидеть. Где западное окно?

Я описала расположение стены, старого очага и заросшего склона. За северной стороной дом почти касался земли, там можно было спрятаться под обвалившимся навесом и слушать разговор через щель в брёвнах. Оттуда же я видела кусок комнаты и дверь.

Мы обошли домик, держась ниже склона. Бастиан двигался бесшумно, будто слепота исчезала, когда рядом появлялась угроза. Один раз он остановил меня раньше, чем я заметила натянутую между кустами тонкую нить. К ней был привязан маленький медный колокольчик, спрятанный под корнями.

Связной успел подготовиться.

— Как ты узнал⁈ — потрясённо спросила я, от неожиданности перейдя на «ты».

— Интуиция, — коротко бросил Бастиан, — Молчи!

За домом он повернул ко мне лицо.

— Ты остаёшься здесь. Скажи, видишь дверь и окно? — генерал провёл ладонью по брёвнам и нащупал щель, которую я ему показала.

Я осторожно выглянула из-за края навеса. Связной стоял возле стола боком к нам, и рука под его плащом по-прежнему не отходила от пояса.

— Вижу половину комнаты. Если он подойдёт к очагу, увижу лицо. Если достанет оружие, предупрежу!

Бастиан нащупал моё плечо, словно проверяя, где именно я устроилась, сжал его. Его рука задержалась на нём дольше, чем надо было, но потом он убрал её.

— Говоришь мне всё: куда он смотрит, где держит руки, тянется ли к оружию. Пленного отправим через пять минут. Поняла?

Я машинально кивнула, спохватилась, что Бастиан этого не видит, и тихо ответила утвердительно.

Пленный присел рядом, обхватив себя за плечи.

— До полуночи несколько минут, — сдавленно сообщил он, взглянув на небо.

— Если он задаст условный вопрос, отвечайте сами, — напомнила я мужчине. — Мы не знаем фразу, но вы знаете. Не смотрите в нашу сторону. Не пытайтесь предупредить его. После разговора выходите через ту же дверь!

Пленный поднял на меня измученное лицо.

— А если печать не позволит?

Я не успела ответить. Бастиан произнёс почти беззвучно:

— Тогда молчи. Мы вмешаемся. Договор с тобой остаётся в силе, если ты не предашь нас.

Мужчина пристально вгляделся в его лицо, словно пытаясь понять, способен ли генерал сдержать обещание человеку, служившему его врагу. Потом сказал:

— Я всё понял.

И медленно поднялся.

Он вышел из-за склона и направился к крыльцу. Я считала его шаги, одновременно следя за окном. Бастиан стоял рядом так близко, что я ощущала тепло его плеча. Сейчас он полностью зависел от того, что я замечу и успею сказать…

Пленный постучал дважды, выдержал паузу и постучал ещё раз.

Дверь открылась.

— Рано, — бросил связной. Его голос оказался молодым и раздражённым. — Я велел прийти в полночь!

Пленный что-то пробормотал и вошёл. Дверь закрылась, но через щель между брёвнами я увидела, как связной отступил к столу и откинул капюшон. Худое лицо с коротким шрамом возле уха показалось мне совершенно незнакомым. Память Вивиан тоже промолчало.

Я описала его Бастиану: возраст, рост, шрам, тёмные волосы, отсутствие знаков на одежде. Генерал слушал, положив ладонь на стену, и жадно ловил голоса внутри.

— Начинай, — потребовал связной. Он поставил фонарь на стол, но сам остался сбоку от света. — Генерал позволил ей лечить глаза?

Пленный сжал мокрый ворот рубахи. Я видела, как трудно ему говорить, и приготовилась подавать Бастиану знак.

— Позволил, — хрипло ответил он. — Она провела несколько процедур.

— Чем? Заклинанием? Зельем? — Связной быстро подался вперёд. Его равнодушие исчезло. — Мне нужны подробности, а не то, что и так известно!

Мужчина рассказал про чистую воду, обработку воспалённой кожи и голубую магию. Он говорил правду, но не всю: не упомянул тайник, застёжку и допрос, скрыл, насколько хорошо Бастиан переносит лечение. Когда связной спросил о печати, пленник признался, что она всё ещё сопротивляется.

— Свет он почувствовал? — резко спросил связной и рывком придвинул фонарь так, что пламя качнулось.

Я едва слышно повторила вопрос Бастиану. Он нашёл мою руку и сжал пальцы.

— Говорил, будто различает тепло, — сообщил пленник после короткой паузы. — Может, что-то яркое. Я не слышал точно.

Связной выпрямился. В свете фонаря его лицо стало собранным и чересчур напряжённым.

— Если он вновь обретёт зрение, лекарка не должна дожить до следующей процедуры, — произнёс он. — Это приказ. Понял?

Пленный вздрогнул, а у меня по спине прошёл холод. Бастиан замер рядом и так сильно стиснул мою руку, что стало больно. Но я только прикусила губу и вытерпела.

Связной достал из внутреннего кармана узкую полоску бумаги.

— И ещё. Узнай, вернулась ли к ней память. Особенно о последней встрече перед тем, как она заперлась. Если вспомнила хоть что-то: имя, голос, ещё что-то важное — сообщишь немедленно!

Я оцепенела. Значит, враг боялся, что Бастиан прозреет, но смерть Вивиан требовалась и по другой причине! Настоящая хозяйка тела знала что-то важное о ночном госте. И я нутром почуяла, что это «что-то» было связано с обломком застёжки!

Внутри домика пленный протянул руку.

— А теперь как обычно, — связной медлил. Он не отдал полоску и внимательно посмотрел ему в лицо. — Что охотник оставил под третьим камнем?

Мужчина побледнел.

Это и была та самая условная фраза, и ответ он знал. Он знал ответ. Я поняла это по тому, как шевельнулись его губы.

Но тут он сделал фатальную ошибку. То ли от волнения, то ли от страха он судорожно втянул воздух и кинул быстрый взгляд в ту сторону, где за стеной прятались мы!

От связного это не укрылось. Он тут же сунул полоску бумаги обратно в карман и рявкнул:

— Тебя подослали? За тобой следят? Отвечай!