Работали мы весь день — и, надо сказать, я впервые за долгое время чувствовала себя не загнанной лошадью, а настоящим генералом на поле боя, где вместо солдат у меня были иглы, а вместо орудий — три совершенно разных, но безумно талантливых помощницы. Грета с утра села за кожу — и за три часа раскроила такой сложный корсет для будущего заказа оркши, что я ахнула: она не просто резала материал, она буквально разговаривала с ним, приговаривая что-то про «надо дать шву дышать» и «эта кожа помнит, как на ней ездили». Лартаниэль, тихая и сосредоточенная, устроилась у окна с моими эскизами и уже к обеду расшила образец серебряными нитками, да так искусно, что я чуть не расплакалась от умиления — цветы на её вышивке выглядели живыми, будто их только что срезали в саду. Тариэль, более подвижная и болтливая, взялась за драпировку молочного шёлка и за пару часов создала такую игру складок, что даже моя машинка зажужжала одобрительно, как будто тоже оценила.

К вечеру мы успели сделать три образца для будущих платьев, перебрать все ткани и даже обсудить, как лучше сшить венчальный наряд для той самой эльфийки с троллем — Тариэль предложила добавить в подол мелкие светящиеся кристаллы, чтобы жених точно увидел невесту, а Лартаниэль тут же набросала узор для вышивки по лифу.

Я ходила по мастерской, раздавая похвалы направо и налево, чувствуя себя не просто хозяйкой замка, а вдохновенным директором только что открывшегося ателье. Лиска заглянула под вечер, окинула нас всех критическим взглядом, но даже она не нашла, к чему придраться, кроме того, что эльфийки поставили кружки с чаем прямо на мои эскизы, и мне пришлось срочно промокать бумагу. Грета, рыкнув на эльфиек беззлобно, тут же предложила сшить подставки из остатков кожи, и я согласилась, потому что от такого предложения отказываться было бы преступлением. К концу дня мы разошлись по комнатам довольные и, самое главное, с ощущением, что завтра мы сделаем ещё больше.

Я легла спать без кошмаров — в этот раз мне приснился только огромный рулон парчи, который сам собой разворачивался в мою честь, — и проснулась утром свежей, как горный ручей, даже почти не хромая. Я спустилась к завтраку с таким видом, будто собиралась завоевать мир, но не успела откусить первый кусок тоста, как в дверях зала появилась найра Эльза с выражением лица, которое я уже начала распознавать как «у вас гости, и это не просто гости, а что-то серьёзное».

— Найра Анастасия, — сказала она своим низким голосом, — к вам прибыла та самая оборотница, которая на днях обещала шкуру барса. И она не одна. Привезла с собой сына — и, судя по тому, как она его представила, он не просто так приехал.

Я отложила тост, вытерла губы и кивнула, стараясь сохранить спокойствие. Но внутри всё сжалось, потому что я хорошо помнила ту оборотницу — румяную, громкую, с улыбкой от уха до уха. И если она притащила ещё и сына, да ещё и с намёком на возможный брак, значит, недавний мой приём произвёл на неё не только модное, но и матримониальное впечатление.

Мы встретили гостей в малом гостевом зале. Оборотница — её звали, как я успела выяснить, найра Берта — сияла, как начищенный медный таз, и держала под мышкой огромный свёрток, явно тот самый барс. Рядом с ней стоял молодой мужчина — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и такими же, как у матери, блестящими глазами, но взгляд у него был совершенно иной: надменный, оценивающий, с лёгкой усмешкой, которую я видела у сотен мужчин на Земле, когда они решали, стоит ли тратить на тебя время. Он был одет в дорогой костюм — не местный, явно сшитый у столичного портного, — и держался с такой уверенностью, будто этот замок уже принадлежал ему, а я всего лишь временная управляющая.

— Анастасия, милая! — загрохотала Берта, подлетая ко мне и сжимая в объятиях так крепко, что я услышала хруст всех своих позвонков. — Я привезла тебе шкуру, как обещала! Свежая, только что выделанная, мой муж сам её обработал! А это, — она отступила на шаг и с гордостью указала на своего спутника, — это мой сын, Клаус. Он у меня холост, и, между прочим, уже третий год подряд отказывает всем этим пустым эльфийским принцессам и вампирским наследницам. Но когда я ему рассказала, какая ты умная, красивая и к тому же шьёшь такие платья, он сразу согласился со мной поехать. Познакомиться, так сказать, с тобой поближе.

Я выдавила улыбку, стараясь, чтобы она выглядела искренней, и перевела взгляд на Клауса. Он отвесил мне лёгкий полупоклон — ровно настолько вежливый, чтобы нельзя было сказать, что он груб, но и не настолько глубокий, чтобы я почувствовала уважение.

— Найра Анастасия, — произнёс он мелодичным, чуть низким голосом, который явно нравился ему самому, — я наслышан о вас. Моя мать говорит, что вы не только прекрасная хозяйка, но и настоящая мастерица. И, судя по тому, что она мне рассказывала о вашем платье на приёме, она не преувеличивает. Я бы хотел, чтобы вы показали мне вашу мастерскую. И, если позволите, немного поговорили о вашей работе… и о ваших планах на будущее.

Я почувствовала, как у меня внутри заворочался тот самый червячок иронии, который обычно просыпается, когда кто-то слишком пафосно говорит о моих планах на будущее. Судя по тому, как он выделил слово «планы», речь шла не только о пошиве юбок.

— Конечно, найр Клаус, — ответила я с максимальной любезностью, за которой пряталась мысль: «О, как интересно, ты явно считаешь, что штаны носить — моя единственная сверхспособность». — Я с радостью покажу вам мастерскую. Но предупреждаю сразу — у нас там сейчас творческий беспорядок: шерсть, кожа, нитки. И мои помощницы — Грета, Лартаниэль и Тариэль — они все очень увлечены работой. Так что не обижайтесь, если вас не будут узнавать в лицо и примут за случайно зашедшего торговца шкурами.

Берта расхохоталась, хлопнув меня по плечу с такой силой, что я чуть не присела.

— Ой, Анастасьюшка, да ты шутница! Клаус, смотри, она тебе в пару — и умная, и смешная, и руками работает! Я знаю, что ты любишь девушек с характером. Она тебя покорит!

Клаус улыбнулся — той самой снисходительной улыбкой, которая, наверное, заставляла эльфийских принцесс терять дар речи, но меня лишь насторожила.

— Не сомневаюсь, мама, — сказал он, глядя на меня с лёгкой искоркой любопытства. — Я готов к покорению.

Я мысленно закатила глаза, но вслух произнесла с той же любезной улыбкой:

— Тогда идёмте, найр Клаус. Я покажу вам, где происходит магия. И, надеюсь, вы не побоитесь пары иголок и разбросанных катушек. А то у нас тут, знаете, всё серьёзно.

Мы направились в сторону мастерской, и я краем глаза видела, как Берта осталась в зале с довольным видом кошки, которая только что положила к ногам хозяина самого крупного мыша. Она явно считала, что уже сделала мне предложение от своего рода, и теперь дело за малым — чтобы я оценила шкуру и её сына в равной степени. Я, честно говоря, была не прочь оценить и то, и другое, но с одной оговоркой: шкура мне нужна была для работы, а Клаус — для того, чтобы я могла спокойно дошить платья и не отвлекаться на светские беседы о «наших общих перспективах».

Впрочем, время покажет, и я уже приготовилась к тому, что этот надменный волчонок получит не только экскурсию по моим рулонам, но и пару остроумных комментариев о том, что швейное дело — это куда более серьёзно, чем просто «женские штучки».