Портальный вихрь схлопнулся за спинами родителей, оставив после себя лишь лёгкое дуновение тёплого воздуха и запах земных духов мамы, который ещё держался в холле. Я постояла несколько мгновений, глядя на пустое место, где только что стояли они, и почувствовала, как в груди разливается что-то тёплое, но с лёгкой грустинкой — каникулы кончились, и теперь в замке снова будет только я, мои помощницы, мои заказы и тишина, которую я так любила до их приезда. Я вздохнула, поправила воротник платья и направилась в гостиную, где вчера мы допивали чай и обсуждали планы на следующую поездку, которой теперь не будет ещё долго.

Я села у окна, поджав ноги на широком подоконнике, и прижалась лбом к прохладному стеклу. За окном падал снег — крупный, медленный, такой, какой бывает только в начале зимы, когда каждый снежинка ещё кажется чудом, а не надоевшей метелью. Он ложился на ветви деревьев, покрывал дорожки, которые мы с родителями протоптали вчера, и постепенно стирал все следы их присутствия. Я смотрела на это белое спокойствие и думала о заказах, которые ждали меня в мастерской: платье для Долорес, костюм для Ричарда, пояс для Торги, новые образцы для гномок, которые обещали прийти на следующей неделе. Мне нужно было заказать ещё ниток, проверить, как там Клара и Марта справляются с обувью, и обсудить с эльфийками новую коллекцию к весне — дел было много, и в другой раз я бы уже сидела за столом и строчила список, но сейчас я просто сидела и смотрела на снег, позволяя себе никуда не торопиться.

Снег падал ровно, мерно, как будто время замедлилось, и я позволила мыслям уйти в сторону, в ту часть сознания, которую я обычно приглушала работой. Я вспомнила бал, музыку, которая до сих пор звучала у меня в ушах, и герцога Ричарда — его серые глаза, его голос с той бархатистой хрипотцой, его руку на моей талии во время второго танца, когда мы кружились дольше, чем требовали правила, и я чувствовала себя не просто хозяйкой замка, а женщиной, на которую смотрят с интересом. Я вспомнила, как он сказал, что я создала место, где все чувствуют себя желанными, и как он смотрел на меня, когда мы прощались — не как на мастерицу, а как на кого-то, с кем он хотел бы встретиться снова. Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли, но они возвращались, как снежинки, которые не хотят таять, — почему именно он? Почему именно сейчас, когда у меня столько дел и когда я даже не знаю, увижу ли его ещё, кроме как на его же примерке?

Я усмехнулась себе под нос — вот так сидишь, смотришь на снег, а вместо списка ниток и тканей в голове прокручиваешь улыбку дракона. Лиска, наверное, сказала бы что-то едкое, вроде: «Настька, ты уже забыла, что у нас через неделю три примерки, а ты тут о герцогах мечтаешь». Но её не было рядом — она была внизу, разбирала запасы с Гретой, и я была одна, и могла позволить себе эту маленькую слабость.

Я ещё раз вздохнула, улыбнулась собственным мыслям и решила, что если Ричард действительно захочет увидеться, он найдёт способ, а пока я просто посижу ещё немного, глядя на снег, который падал и падал, словно обещал, что следующая глава будет такой же красивой, как этот зимний вечер. А потом я встала, поправила волосы и пошла в мастерскую — потому что нитки ждать не будут, а новый год только начинался.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.