Бал закончился глубокой ночью, когда последние гости, уставшие от танцев и разговоров, начали расходиться по комнатам, которые для них заранее подготовила найра Эльза. Музыка стихла, свечи догорели до половины, а ёлка в центре холла всё ещё мерцала огнями, но уже не так ярко, словно уставшая вместе со всеми. Эльфы разбрелись по южному крылу, гномы заняли восточное, где им было привычнее находиться подальше от сквозняков, вампиры выбрали комнаты с толстыми шторами, чтобы утром не мучиться от света, а драконы — Ричард и Долорес — устроились в западном крыле, где пахло камнем и было просторно, чтобы ничто не напоминало о тесных городских особняках. Я проводила каждого из гостей с улыбкой и словами благодарности, а когда последняя дверь закрылась, я прислонилась к стене в холле и выдохнула так глубоко, что мне показалось, что я выдыхаю все эти две недели подготовки сразу.

На следующее утро замок проснулся поздно — солнце уже поднялось, но никому не хотелось вставать раньше положенного, даже Лиска, которая обычно гремела посудой с первыми лучами, сегодня не спешила. Мы собрались за большим столом в малом зале на завтрак, который экономка превратила в прощальный обед: были и свежие булочки, и мёд, и те самые земные пряники, которые мама привезла с собой в коробке. Гости завтракали неспешно, вяло обсуждая вчерашние танцы и гирлянды, а к середине дня начали разъезжаться — кто через портал, кто на каретах, кто, как гномы, через подземные переходы, о которых я даже не подозревала до вчерашнего разговора с конунгом. Все они благодарили меня за вечер, восхищались ёлкой и обещали приехать снова, если я когда-нибудь решу повторить этот опыт.

К вечеру в замке остались только мои родители. Мама сидела на диване в гостиной, потягивая чай, который я заварила по земному рецепту, и с улыбкой смотрела на меня, а папа, развалившись в кресле, перебирал в уме события бала и время от времени одобрительно кряхтел. Я села рядом с ними, и мы некоторое время молчали — не потому что не о чем было говорить, а потому что все слова уже были сказаны за эти три дня, и сейчас наступило то редкое время, когда можно просто быть вместе, не думая о заказах, списках и гостях.

— Знаешь, дочка, — сказала мама, отставляя кружку и кладя руки на колени, — я, конечно, приехала сюда, чтобы увидеть твою ёлку и твой замок. Но я, признаться, не ожидала, что увижу, как герцог на тебя смотрит. Два танца подряд, Анастасия! Это что-то значит, ты не находишь? И он был так внимателен к тебе, даже когда уходил — подошёл, поцеловал руку, сказал, что надеется на скорую встречу. Мы с отцом переглянулись и подумали: а не нашли ли мы случайно тебе жениха на этом балу?

Папа хмыкнул и добавил:

— Он, конечно, дракон, и это, наверное, хлопотно, но я видел, как он смотрит. С уважением. И без той наглости, с которой обычно смотрят аристократы на молодых девушек. Так что, Анастасия, если ты решишь, что он тебе интересен, я не против. Мы с мамой уже обсудили — драконы, говорят, народ серьёзный, и если он уже приехал из столицы к тебе на бал, значит, для него это не просто развлечение.

Я вздохнула и улыбнулась, но ответила не сразу — мысли о Ричарде действительно застряли у меня в голове с той минуты, как мы танцевали второй танец, и я не могла отрицать, что его внимание было приятным и неожиданным. Я посмотрела на маму и папу, на их довольные лица, на то, как они переглядываются, будто они уже решили мою судьбу, но я мягко сказала:

— Вы, конечно, правы, он был внимателен, и я это оценила. Но, мам, пап, я не хочу спешить. У меня сейчас работа, заказы, целая команда, и я не готова бросать всё ради первого же дракона, который сделал мне комплимент на балу. Если он действительно захочет со мной общаться, он приедет снова — и тогда я посмотрю, что это за человек, а не просто танцор в свете свечей.

Мама на мгновение задумалась, а потом улыбнулась, шире, чем я ожидала:

— Это правильно, дочка. Не бросайся в омут с головой, если не уверена. Мы с твоим отцом тоже не сразу всё поняли. Только не думай, что мы тебя торопим — мы просто видим, что ты заслуживаешь хорошего человека, а он, на мой взгляд, как раз такой. Ну а если нет — мы приедем ещё раз и сами его проверим.

Папа подмигнул и добавил, что если Ричард не придёт снова, он сам к нему в столицу съездит «по-мужски поговорить», и мы все рассмеялись, потому что знали, что папа скорее привезёт ему гостинец, чем устроит разборки.

Родители не собирались уезжать сразу после бала. Когда я уже мысленно прощалась с ними у портала, мама достала из кармана два билета на магический поезд до соседнего города и объявила, что у них с папой начались настоящие каникулы, и они намерены провести их здесь, в замке, а не в душной земной квартире. Папа, стоя с чашкой чая и с видом человека, который наконец-то отложил все свои бизнес-отчёты, кивнул и добавил:

— Мы уже пообщались с твоей экономкой, и она согласилась нас приютить на неделю. Так что, дочка, смирись — ты будешь с нами, а не за своей машинкой. Мы хотим увидеть, как ты живёшь, когда не шьёшь.

Я растерялась на мгновение, потому что в моей голове ещё жил список заказов, который ждал меня в мастерской, и новые эскизы для драконьих костюмов, которые лежали на столе. Но мамин взгляд и папина улыбка быстро развеяли мои сомнения. Я махнула рукой и сказала, что Лиска и Грета справятся без меня пару дней, а если что-то срочное — я всегда могу отвлечься на час. Так начались мои каникулы с родителями — я перестала забегать в мастерскую, отключила магический вестник для клиентов и полностью посвятила себя тому, чтобы показать им замок, окрестности и ту жизнь, которую я тут строила.

Мы обошли все три мои комнаты для ателье — я с гордостью демонстрировала маме магическое зеркало, показывая, как оно работает, и она, как ребёнок, переодевалась перед ним в разные накидки и придумывала себе наряды, которые я должна была сшить, когда каникулы кончатся. Папа задержался у Греты, которая, к моему удивлению, оказалась с ним на одной волне — они долго обсуждали выделку кожи и даже обменялись парой ремесленных секретов, после чего папа уважительно хмыкнул и сказал, что «у тебя, дочка, отличные кадры, я таких и на Земле не всегда встречал». Найра Эльза устроила для них отдельную экскурсию по кладовым, показав запасы, которые мы сделали на зиму — мама ахала от количества яблок и мёда, а папа удивлялся, как мы вообще ухитряемся всё это хранить без холодильников.

В один из дней, когда ветер стих и выглянуло слабое зимнее солнце, мы устроили небольшую прогулку по окрестностям. Я надела свои самые тёплые сапоги, мама повязала шарф, который я сшила ей накануне, и мы пошли через заснеженный лес, который начинался сразу за воротами замка. Папа шёл с палкой, которую прихватил у столяра, и высматривал следы животных, а мама собирала замёрзшие ветки, чтобы потом сделать из них венок на дверь. Я рассказывала им про соседние деревни, про девочек-сирот, которые теперь живут в замке, и про то, как экономка наняла крестьянок для работы с кожей. Они слушали внимательно, иногда перебивали, чтобы что-то уточнить, и я чувствовала, как эти дни становятся для нас всех чем-то важным — не как бал, не как ёлка, а как простое время, когда мы вместе и никуда не торопимся.

Вечерами мы сидели в гостиной, пили чай с пряниками и смотрели на огонь в камине. Мама иногда читала вслух книги, которые находила в библиотеке замка — в основном местные легенды, которые она переводила на ходу, — а папа играл в шахматы с Лиской, которая оказалась неожиданно сильным игроком и даже выиграла у него партию, чем очень его развеселила. Я смотрела на них, на эти вечера, на спокойствие, которое пришло в замок после суеты бала, и думала о том, что, наверное, именно для этого я и взялась за всё это ателье — чтобы иметь возможность быть хозяйкой, у которой есть время на родителей, на тихие разговоры и на снег за окном, который не надо растапливать ради срочных заказов.