Подготовка к приезду родителей началась на следующее же утро, как только я отправила магический вестник с подтверждением, что мы готовы принять их и их земную ёлку. Найра Эльза, которая, как я уже поняла, была воплощением порядка в условиях хаоса, развернула деятельность с такой скоростью, что я даже не успевала записывать её распоряжения. Она распределила слуг по зонам: кухня, зал, прихожая, комнаты для гостей, и даже выделила отдельную группу для того, чтобы следить за ёлкой, которую должны были доставить через портал, чтобы она не засохла и не загорелась от случайной искры. Грета, услышав о масштабе события, неожиданно вызвалась сделать несколько кожаных чехлов для подсвечников, чтобы огонь не повредил скатерти, а эльфийки — Лартаниэль и Тариэль — предложили задрапировать стены зала лёгким шёлком, чтобы придать помещению вид зимней сказки.

Я же взяла на себя организацию украшений — я хотела, чтобы зал выглядел так, словно его окутало северное сияние, но с земными новогодними нотками. Лиска была отправлена в город за дополнительными гирляндами, свечами и мишурой, хотя я и предупредила её, чтобы она не перебарщивала с блёстками, потому что вампиры могут принять их за умышленный блеск и решить, что мы пытаемся их ослепить. Найра Эльза, в свою очередь, составила список меню, который был настоящим дипломатическим документом: для вампиров — только красные блюда с минимальным количеством специй, для гномов — сытная мясная еда с травами, для эльфов — лёгкие овощные закуски и фрукты, для драконов — жареное мясо крупными кусками, чтобы они могли чувствовать себя как дома, и отдельно — земные блюда по рецептам моей мамы, чтобы родители почувствовали привычный вкус.

В то же время я занималась своим платьем для бала — я решила сшить его из того самого переливающегося рулона, что нашла в бабушкиной комнате, но не в сине-зелёных тонах, а в серебристо-голубых, чтобы напоминать иней на окнах и снег, который, если верить прогнозам экономки, уже готов был выпасть. Я работала по вечерам, пока помощницы расходились, и нашивала на лиф мелкие кристаллы, которые мы нашли у бабушки в запасах, чтобы они сверкали как звёзды при свете свечей. Каждые два часа я подходила к магическому зеркалу, чтобы видеть, как оно будет выглядеть в движении, и останавливалась лишь тогда, когда пальцы начинали неметь от напряжения.

Но помимо этого, я беспокоилась о мелочах: где поставить земные игрушки на ёлку, чтобы они не выглядели чужеродными среди местных украшений; как объяснить гномам, что стеклянные шары — не магические кристаллы и их не надо проверять на прочность; и что делать с подарками, которые мама и папа собрались дарить аристократам — у них была традиция вручать новогодние сувениры, и я не знала, примут ли их местные жители.

Вечером, за два дня до приезда родителей, мы с Лиской обошли зал, чтобы проверить готовность. Шторы были заменены на новые, из плотного бархата тёплого оттенка, который я выбрала, чтобы согреть визуально пространство. Столы, расставленные в виде буквы «П», уже были накрыты белыми скатертями, которые Марта и Клара собственноручно украсили вышивкой в виде еловых веток. Центром композиции пустовало место для ёлки, и я представила, как она будет сиять гирляндами. Лиска, стоя рядом со мной, сказала, что если бы кто-то месяц назад сказал ей, что мы будем готовить бал с земной ёлкой и драконами, она бы предложила этому кто-то обратиться к лекарю. Но сейчас она стояла и улыбалась, потому что видела, что я готова к этому празднику, как, наверное, никогда не была готова ни к чему в своей жизни.

Когда я вернулась в свою комнату перед сном, я достала блокнот и написала маме короткое письмо через магический вестник: «Всё готово. Ёлка вас ждёт. Бал будет. Я вас люблю». И отправила его с той же птичкой, которая принесла приглашение, чувствуя, что даже магия Растуса помогает мне в этом новогоднем волшебстве. Я задула свечу и легла спать, уже слыша во сне звон бокалов и смех гостей, которые будут рассказывать друг другу земные и местные истории под светом магических гирлянд.

День приезда родителей выдался морозным и ясным — даже в Растусе такое случалось редко, и я, стоя на крыльце замка в своём тёплом плаще, смотрела, как по голубому небу плывут редкие облака, и думала о том, что мама и папа выбрали идеальный момент, чтобы устроить праздник. Портал открылся ровно в полдень, прямо перед главным входом, и из него, как всегда шумно и с громкими восклицаниями, вывалились мои родители. Папа тащил огромный мешок, из которого торчали еловые ветки, а мама держала в руках коробку с игрушками, которую, как я поняла, она заботливо везла с Земли, чтобы ёлка выглядела «как настоящая новогодняя, а не как местное дерево с гирляндами».

— Доченька! — закричала мама, едва переступив порог и скинув пальто, которое тут же подхватила найра Эльза. — Мы приехали! Смотри, какую ёлку нам удалось достать! Отец специально ездил за город, чтобы выбрать самую пушистую и высокую!

Папа, пыхтя, втащил мешок в холл, и я увидела, что это действительно была настоящая земная ёлка — пушистая, тёмно-зелёная, с запахом хвои, который мгновенно заполнил всё пространство, заставив меня улыбнуться до ушей. Я подбежала к ним, обняла сначала маму, потом папу, и мы стояли втроём посреди холла, пока экономка и служанки раскрывали мешок и доставали ёлку, чтобы установить её в центре — на то самое место, которое я готовила для неё целую неделю.

Ёлка оказалась выше моего роста, почти доставала до второго яруса, и когда её поставили в резное деревянное кашпо, которое наскоро смастерил для нас местный столяр (я попросила его сделать что-то массивное, чтобы ёлка не упала), она заняла всё пространство холла своей королевской статью. Мама сразу же начала разбирать коробку с игрушками — там были стеклянные шары, золотые звёзды, снежинки из фольги, и даже несколько старых игрушек, которые я помнила с детства: маленький дед Мороз и стеклянный домик, который всегда висел на самом видном месте. Она протянула мне одну из звёзд и сказала:

— Дочка, вешай на верхушку. Это наш семейный оберег, ты же помнишь, мы всегда ставили его на самую верхнюю ветку.

Я взяла звезду, встала на стремянку, которую предусмотрительно принесла найра Эльза, и аккуратно водрузила её на макушку ёлки. Она засверкала под светом хрустальной люстры, и я на мгновение зажмурилась, чувствуя, что этот миг — самый настоящий, как будто я всё ещё на Земле, в нашей квартире, где папа всегда пытался ровнее поставить ёлку, а мама ругала его за кривые игрушки. Когда я слезла, мама уже раздавала остальные украшения Лиске, эльфийкам и даже Грете, которая взяла стеклянный шар с таким видом, будто он мог взорваться у неё в руках, но повесила его на нижнюю ветку с удивительной нежностью.

Мы украшали ёлку почти два часа: гирлянды, которые мама привезла, были магическими и сами зажигались от прикосновения, но она сказала, что земные лампочки смотрятся душевнее, и мы закрепили их вдоль веток, чередуя с серебряными и синими шарами. Лиска, которая поначалу относилась к ёлке с подозрением («Это же дерево, Настька, ну зачем его в дом тащить, оно же осыплется»), к концу украшения стояла с блестящей мишурой в руках и, придерживая её, спрашивала у мамы, «нормально ли смотрится» и «не слишком ли ярко». Папа, который обычно не участвовал в таких процедурах, на этот раз с увлечением вешал игрушки на самые высокие ветки, которые я не могла достать со стремянки, и, наверное, впервые за долгое время выглядел так, будто ему нравится то, что он делает, а не просто помогает жене.

Когда последняя игрушка была повешена, мы отступили назад, чтобы полюбоваться результатом. Ёлка сияла огнями, игрушки сверкали, как маленькие ледяные капли, а на верхушке — наша звезда, которая казалась теплее всех остальных. Мама положила руку мне на плечо и сказала тихо, чтобы слышала только я:

— Теперь это не просто замок, Анастасия. Это дом. Настоящий дом.

Я не ответила, потому что в горле стоял комок, и я знала, что если открою рот, то расплачусь — и не от грусти, а от того, как сильно этот миг напоминал мне о том, что у меня теперь есть всё: и работа, и команда, и родители, и ёлка, которая пахнет детством. Вместо этого я просто обняла маму, и мы постояли так, глядя на ёлку, которая, казалось, объединила два мира — Землю и Растус — в одну светящуюся ветку. И я поняла, что даже если завтра пойдёт снег и морозы ударят сильнее, этот вечер с ёлкой и родителями останется со мной надолго, возможно, даже дольше, чем все платья, которые я сошью для своих клиенток.