Утро началось с того, что Лиска, вернувшаяся из города с новой машинкой и тремя манекенами, вручила мне небольшую золотую карточку, которую она нашла в пакете с покупками, приложенную к сопроводительной записке от гномьего конунга. Карточка была тонкой, с гравировкой в виде молота и гор, и стоило мне взять её в руки, как она потеплела и засветилась бледным золотистым светом. Записка гласила: «Найра Анастасия, конунг Торин Камнедержатель и его супруга Брунхильда приглашают вас на осенний праздник предзимья, который состоится в подземных чертогах завтра вечером. Карточка-портал перенесёт вас прямо в главный зал. Появление приветствуется в нарядном платье. Ждём вас с нетерпением и благодарностью за вашу работу». Я перечитала записку три раза, потому что в голове не укладывалось, что меня, простую швею с земными корнями, приглашает сам конунг гномов, да ещё и карточкой-порталом, которая работает без всяких сложных ритуалов.

Я сразу же отложила все срочные заказы и объявила своим помощницам, что у меня есть ровно сутки, чтобы сшить себе платье, достойное гномьего праздника. Грета хмыкнула и сказала, что если я собираюсь идти к гномам, то мне нужен не просто наряд, а такая вещь, чтобы и камень под ногами треснул от восхищения. Эльфийки предложили свои услуги по драпировке, а девочки-сироты уже начали плести браслет, который они хотели подарить мне на удачу. Я выбрала из бабушкиных запасов тот самый рулон, что переливался северным сиянием — он был плотным, но мягким, с глубоким сине-зелёным отливом, который напоминал горные озёра под звёздами, — и села за машинку с такой решимостью, будто от этого платья зависела судьба моего ателье.

Я шила почти до полуночи, отказываясь от чая и даже от уговоров Лиски лечь спать, и к утру у меня было готово платье — длинное, с драпировкой на бёдрах, с открытыми плечами и узкими рукавами до локтя, которые я украсила серебряной вышивкой в виде горных вершин и мелких звёзд, чтобы оно перекликалось с гномьей эстетикой, но оставалось моим собственным стилем. К нему я подобрала из бабушкиных запасов тонкий пояс с золотой пряжкой и туфли на невысоком каблуке, которые оказались удивительно удобными для танцев. Когда я надела его вечером и встала перед магическим зеркалом, я увидела в нём не просто Анастасию, модельершу из замка, а женщину, которая выглядит так, будто всю жизнь готовилась к приёму у гномов, — уверенную, нарядную и слегка таинственную.

Карточка-портал начала мерцать ровно в назначенный час. Я попрощалась с Лиской и помощницами, пообещав им привезти с праздника «что-то интересное», и приложила карточку к стене, как было указано в инструкции. В тот же миг пространство вокруг меня сжалось, свернулось в вихрь из золотых искр и тёплого воздуха, и через секунду я уже стояла на каменном полу огромного подземного зала, освещённого тысячами свечей и магическими светильниками, которые парили под потолком, как светлячки. Гномы всех возрастов и сословий, одетые в свои лучшие наряды — с тяжёлыми поясами, расшитыми жилетами и массивными украшениями, — обернулись на моё появление, и в зале на мгновение воцарилась тишина, которая тут же сменилась одобрительным гулом.

Конунг Торин, который был выше большинства гномов и выглядел как настоящий владыка гор, подошёл ко мне и поклонился с достоинством, а его жена Брунхильда, которую я узнала по фотографии, что прилагалась к её меркам, подошла с распростёртыми объятиями и сказала так громко, чтобы все слышали:

— Найра Анастасия, вы не просто швея, вы художница! Ваше платье — это то, о чём я мечтала, и я буду носить его с гордостью на каждом празднике. Но сегодня вы должны быть нашей гостьей, а не мастером. Проходите, угощайтесь, танцуйте — и не удивляйтесь, если гномы начнут заказывать вам наряды прямо здесь.

Я улыбнулась в ответ, приняла из рук слуги кубок с подогретым мёдом, и посмотрела на этот подземный мир, где камень переливался золотом, музыка звучала гулко, но зажигательно, а праздник был полон той тёплой суеты, которую я так любила на Земле перед Новым годом.

Праздник в подземных чертогах был в самом разгаре, когда я заметила, что между Брунхильдой и Торгой, которая тоже оказалась среди гостей, пробежала искра, способная соперничать с магическими светильниками на потолке. Брунхильда, облачённая в моё платье тёмно-зелёного цвета с гномьими рунами по подолу, двигалась по залу с достоинством настоящей королевы, принимая комплименты от старейшин и младших гномов, которые подходили к ней с поклонами и восхищёнными взглядами. Но стоило только Торге, которая выбрала для праздника платье с той самой золотой вышивкой и миниатюрными молоточками на плечах, появиться в центре зала, как внимание части гостей переключилось на неё — кто-то начал расспрашивать о вышивке, кто-то восхищался необычными плечами, и даже сам конунг Торин, который, казалось, был поглощён разговорами с советниками, бросил на Торгу одобрительный взгляд.

Брунхильда, заметив это, слегка нахмурилась, но не подала вида — она лишь чуть повернулась, чтобы подол её платья сверкнул рунами ярче, и громко сказала, обращаясь к стоящему рядом старейшине:

— Вы знаете, я всегда говорила, что истинная красота — в традициях. Моё платье было сшито с учётом древних гномьих узоров, а не просто украшено для того, чтобы блестеть под светом свечей.

Торга, которая стояла достаточно близко, чтобы услышать эти слова, ответила с улыбкой, которая не обещала ничего хорошего:

— А я, знаете, считаю, что традиции должны жить, а не пылиться. Мои молоточки — это не просто украшение, это дань уважения нашей работе, нашей кузнечной крови. И, кстати, их сделала та же мастерица, что и руны на вашем платье, — обратите внимание, как тонко проработаны детали.

Они обменялись улыбками, слишком вежливыми, чтобы быть искренними, и я мысленно поблагодарила свою машинку за то, что я стояла не между ними, а в стороне, с кубком мёда в руке, и могла наблюдать за этим поединком со стороны. Но я чувствовала, что их соперничество — это не просто ревность к вниманию гномов, а скорее желание доказать, каждая своё: Брунхильда — что она королева, а Торга — что она не хуже.

К счастью, их дуэль прервали другие гости, которые начали подходить ко мне с расспросами. Пока Брунхильда и Торга соревновались во взглядах, ко мне подошла сначала дородная гномка в массивных серебряных серьгах, которая представилась как Лотта, жена одного из советников, и, взяв меня под руку, отвела в сторону, чтобы спросить шёпотом:

— Найра Анастасия, вы ведь та самая, кто шил платье для Брунхильды и для Торги? У меня сестра, Кора, она живёт в соседней шахте, и она видела их обеих в ваших работах. Она тоже хочет такое платье, но более скромное, для повседневных выходов — понимаете, в горах мы не всегда ходим с золотом, иногда нужен тёплый, но красивый наряд для встреч с соседями. Я могу оставить вам свои мерки, если вы согласитесь?

Я кивнула, и, пока доставала из маленькой сумочки клочок пергамента и карандаш, к нам присоединилась ещё одна гномка, моложе, с рыжими косами и серьгами в виде маленьких наковален. Она отодвинула локтем свою подругу и спросила без предисловий:

— А можно мне такое же платье, как у Торги, но без молоточков — с вышивкой по подолу в виде огня? Мы, кузнецы, любим огонь, и я хочу, чтобы вышивка переливалась, как жар в горне. Я заплачу хорошую цену, потому что мы с мужем недавно продали партию руды, и у нас есть лишнее золото.

Я записала и её пожелания, а через несколько минут вокруг меня собрался уже небольшой кружок гномок, которые, то и дело поглядывая в сторону Брунхильды и Торги, шептались, спорили, сравнивали их платья и высказывали свои собственные мечты — кто-то хотел платье с капюшоном для дальних походов, кто-то настаивал на тёмно-красном бархате, а одна пожилая гномка с седой бородой и такой же седой косой попросила «что-то тёплое, но чтобы в карманы влезал магический светильник, чтобы руки были свободны, когда она проверяет свои заклинания».

Я чувствовала себя звездой ярмарки, на которой каждый хотел купить кусочек моего мастерства, и одновременно я не переставала удивляться тому, как сильно отличаются гномьи вкусы от эльфийских или вампирских — они хотели практичности, но при этом не боялись ярких цветов и сложных деталей, которые сочетались с их суровой жизнью под землёй. Когда я наконец записала последнюю просьбу и убрала карандаш, ко мне подошла сама Брунхильда, которая, видимо, заметила, что я стала центром внимания, и, взяв меня за руку, сказала так, чтобы все слышали:

— Найра Анастасия, я рада, что вы нашли общий язык с моими подданными. Но не забудьте — вы всегда будете моей любимой мастерицей. И если кто-то, — она бросила короткий взгляд в сторону Торги, — попытается вас переманить на свою сторону, у меня есть ещё несколько заказов, которые займут вас надолго.

Торга, которая стояла неподалёку с кубком, услышала это и, усмехнувшись, подняла свой бокал в мою сторону, как будто говорила: «Мы ещё увидимся, и я тоже умею быть щедрой». Я же, оказавшись между двух огней — ну, точнее, между двумя гномьими титанихами, — просто улыбнулась обеим и ответила с той же спокойной вежливостью, какую я тренировала ещё на Земле:

— Мои услуги открыты для всех, кто ценит мастерство, будь то королева или её подданная. Я шью для тех, кто верит в красоту, и у меня достаточно игл и ниток для каждого из вас.

С этого момента ко мне продолжали подходить новые гномки — кто-то просил шаль, кто-то — пояс, кто-то — жилетку с карманами для мелких инструментов, — и я записывала каждое пожелание в свой блокнот, который к концу вечера оказался исписанным до последней страницы. К тому моменту, как конунг объявил о начале последнего танца, я уже собрала больше десяти новых заказов, и в голове моей формировался план, как мы будем их выполнять. Я танцевала с одним из старейшин, потом с молодым гномом, который был так застенчив, что наступил мне на подол трижды, но извинялся так искренне, что я не могла сердиться, и закончила вечер, сидя за длинным столом с кубком травяного чая, который подали вместо мёда, когда я попросила что-то менее крепкое.

Когда карточка-портал начала снова мерцать, я попрощалась с Брунхильдой и Торгой, обменявшись с ними обеими вежливыми объятиями, которые, как мне показалось, были не столько тёплыми, сколько дипломатичными, и шагнула в золотистый вихрь, который перенёс меня обратно в холл моего замка. Лиска уже ждала меня с чайником и любопытством, и я, всё ещё кружась от впечатлений, выпалила ей:

— Лиска, у нас теперь, кажется, война за платья между женой конунга и её соперницей. И я, случайно, стала генеральным штабом обеих сторон. Придётся шить так, чтобы ни одна из них не чувствовала себя обделённой, а ещё и десять новых клиенток добавились. Готовь иглы. Много игл.