У меня, как и у остальных, было две бабушки.

Мамина мама, дочь графа, вышла замуж за купца, богатого и безумно любящего её — он, говорят, привозил ей из каждой поездки не просто ткани и украшения, а целые сундуки с диковинками, от которых даже у эльфов глаза разбегались, и при этом сам же и торговался на базарах с таким азартом, что его боялись все местные перекупщики. Она родила ему троих детей, среди них — одну девочку, мою маму, которая унаследовала от отца не только купеческую хватку, но и любовь к хорошим сделкам. Именно у неё в доме, среди сундуков с пряностями и рулонов привозного шёлка, Лиска и научилась торговаться — она потом рассказывала, что бабушка учила её не просто сбивать цену, а делать это так, чтобы продавец ещё и благодарным оставался, и всегда возвращался за новой партией.

Мама отца была замужем за герцогом, но, несмотря на это, умела и любила шить, в том числе и с помощью магии — говорят, она могла одним движением пальца заставить нитку саму собой вышить на ткани такой сложный узор, что местные мастера только руками разводили и шептали про древние заклинания, которые уже никто не помнит. Они с дедом исчезли непонятно куда, когда мне было десять лет — просто ушли из замка однажды утром, оставив записку: «Не ищите нас, мы нашли свой путь», — и больше о них никто не слышал, поговаривали, ушли в другой магический мир, где даже герцогские титулы не имеют значения, а ценятся только талант и любовь к ремеслу.

Вот именно она, Дирана горт Жанисская, высокая худощавая блондинка, с теми же синими глазами, что и у меня, и с такой же привычкой чуть заметно улыбаться уголками губ, когда она что-то задумала, и приснилась мне в ту ночь.

Она сидела за столом у окна, в незнакомой мне ресторации, которую я никогда не видела ни на Земле, ни в Растусе — там были высокие арки, стены из светлого камня, а за окном плескалось море, которого нет в наших краях, — смотрела на меня и улыбалась, чуть склонив голову набок, как будто проверяла, узнаю ли я её после стольких лет.

— Настюша, девочка моя, прикажи замку, чтобы он открыл тебе потайную комнату. Тебе понравится содержимое, — произнесла она, и в её голосе послышалось что-то тёплое, но одновременно настойчивое, как у человека, который знает, о чём говорит, и не терпит возражений. — Я оставила там кое-что для тебя, ещё когда была молодая. Ты поймёшь, когда увидишь. Прикажи — и он откроет.

Она махнула рукой, будто прощаясь, и исчезла в дымке, которая свернулась клубами, как старый магический платок, и растворилась в воздухе, оставив после себя только запах сухих трав и морской соли.

Я же проснулась утром в своей постели в легком недоумении, глядя на утренний свет, пробивающийся сквозь гардины, и слыша, как за окном шумят всё те же осенние дожди. Ну, и что это было? Я потёрла глаза, села на кровати и попыталась вспомнить каждую деталь сна — и её улыбку, и голос, и слова про потайную комнату. Комнату, о которой я раньше никогда не слышала, хотя замок я уже изучила вдоль и поперёк, заглянув даже в те кладовки, куда найра Эльза не пускала меня из-за пыли. Я посидела так с минуту, потом встала, налила себе воды из кувшина и подумала: если бабушка, которая исчезла в другом мире, приходит ко мне во сне, чтобы сказать про тайную комнату, значит, я должна хотя бы попробовать. Она же не стала бы появляться просто так, в этой её манере загадочно улыбаться и исчезать в дыму. Я оделась, решив, что перед завтраком обязательно пройдусь по замку и тихонько попрошу его — как я просила о переносе вещей — показать мне то, что он прячет. Если замок живой, он должен услышать.

Я сидела за завтраком, все еще прокручивая в голове ночной сон, и чувствовала, что не могу просто отмахнуться от него как от случайного видения. Бабушка Дирана, исчезнувшая больше двадцати лет назад, не стала бы являться мне просто так, чтобы пожелать спокойной ночи. Я доела кашу, которую Лиска поставила передо мной с привычным ворчанием о том, что «если не будешь есть, то к зиме сама превратишься в иголку», и, отодвинув тарелку, подошла к центральной стене замка в холле — той самой, где висел старый гобелен с изображением гор и лесов, который я раньше считала просто украшением.

Я положила ладонь на холодный камень, зажмурилась и тихо, но твердо сказала:

— Замок, ты слышишь меня? Моя бабушка, Дирана горт Жанисская, сказала, что у тебя есть потайная комната. Я прошу тебя — открой её мне. Я не просто так прошу. Это важно для меня, для моего дела, для того, чтобы я могла шить не только для гномов и эльфов, но и для всех, кто придет. Пожалуйста.

Сначала ничего не произошло. Я уже почти решила, что перегрелась от кофе, и мне надо просто взять сантиметровую ленту и заняться работой, но вдруг камень под моей ладонью начал теплеть, и по стене пробежала легкая рябь — такая же, как когда я просила переносить рулоны. Гобелен качнулся, как от ветра, хотя в холле было тихо, и в его центре, прямо среди вышитых деревьев, проявилась тонкая золотая линия, которая расширилась, превратившись в дверной проем. Я сделала шаг назад, не веря своим глазам — из отверстия пахнуло сухим теплом и чем-то цветочным, будто старый сундук с бабушкиными духами. Замок явно ответил и согласился.

Я перешагнула порог и оказалась в небольшом помещении, которое нельзя было назвать ни кладовкой, ни кабинетом — это был настоящий рай для модельера. Свет, который лился непонятно откуда, мягкий, без теней, освещал каждый уголок, как будто само пространство было залито магией. Первое, что бросилось в глаза — магическое зеркало в полный рост, стоявшее на изящной резной подставке. Его поверхность была не просто блестящей, она дышала — внутри неё переливались мягкие волны, как на поверхности спокойной воды, мелькали различные картинки, и я сразу поняла, что оно может показать любое платье на любой стадии примерки, от наброска до готового наряда, даже если его ещё не сшили. Рядом с зеркалом на полках стояли иглы — не простые, а такие, которые, казалось, сами искали ткань, с наконечниками из серебра, золота и даже какого-то темного металла, который я не могла опознать, — и катушки ниток всех мыслимых цветов и оттенков, от нежнейшего персикового до густого индиго, причем некоторых цветов я вообще никогда не видела ни на Земле, ни в Растусе.

Я повернулась вокруг своей оси и чуть не ахнула. На стенах висели шляпки — из фетра, соломки, ткани, украшенные перьями, лентами, брошами, с такими формами, что даже самый искушенный модник пришёл бы в восторг. На отдельных стеллажах стояла обувь — туфли, сапожки, босоножки, все на низком и высоком каблуке, с пряжками из серебра и золота, с вышивкой и даже с каблуками, инкрустированными мелкими камнями. В углу высились аксессуары, частично и полностью законченные: пояса, сумочки, шарфы, застёжки, какие-то невероятные диадемы и даже пара вееров из кружева и перламутра.

Но самым ошеломляющим оказалось то, что в центре комнаты стояли стеллажи с рулонами ткани — и я, проведя по ним пальцем, поняла, что это не просто местные материалы. Одна ткань переливалась всеми цветами радуги, как будто в неё вплели северное сияние, другая была невесомой, как паутина, но при этом плотной на ощупь, третья вообще была прозрачной, как стекло, но стоило её сжать в ладони, она становилась мягкой и тёплой. Отдельно, на маленькой бархатной подушке, лежал кошель с золотом — я открыла его и увидела такие монеты, которые не были в обиходе, но по весу и блеску ясно было, что там было целое состояние.

И всё это — абсолютно новое, нетронутое временем, сохранившееся в каком-то идеальном порядке, будто бабушка закрыла комнату вчера, а не много лет назад. Я провела рукой по одному из рулонов, и он не запылился, не зашуршал сухо — ткань была свежей, как будто её только что соткали. Я стояла посреди этого великолепия, ощущая, как у меня начинает кружиться голова: все эти иглы, нитки, образцы, обувь, шляпки, аксессуары, рулоны из магических миров, магическое зеркало — это было больше, чем я могла себе представить даже в своих самых смелых снах.

Я вышла из комнаты, чтобы перевести дух, и уже в коридоре, прислонившись к стене, сказала шёпотом, обращаясь к замку:

— Замок, спасибо тебе. Я не знаю, как бабушка это оставила, но теперь это всё моё. И я прошу тебя — перенеси всё это в мои комнаты для ателье. В зал для показов — рулоны ткани и зеркало. В мастерскую — иглы, нитки и те материалы, которые нужны для работы. В примерочную — обувь, шляпки и аксессуары, чтобы клиентки могли сразу примерить их к платьям. Пусть всё займёт своё место, но не ломай порядок, который мы наладили.

Замок ответил лёгким гулом, и, когда я вернулась в зал для показов, я увидела, как в углу уже стоит магическое зеркало, а на столах аккуратно лежат рулоны тех самых невероятных тканей. Через минуту из мастерской донеслось звяканье — это иглы и катушки расселись по полкам, которые мы освободили заранее. В примерочной, куда я заглянула на пару секунд, уже висели шляпки и стояла обувь, а на отдельном манекене красовался законченный пояс с золотой пряжкой, который я точно не шила — он был старым, но таким элегантным, что я поняла: это тоже подарок от бабушки.

Лиска, которая зашла в зал с чайником, застыла с открытым ртом, увидев, как на пустом столе материализуется новое зеркало.

— Настька, — сказала она, опуская чайник на ближайшую тумбу, — что это такое? Ты магию практиковала, пока я спала? Или у нас теперь поставки с небес?

— Лиска, — ответила я, не скрывая улыбки, — это моя бабушка. Та самая, которая исчезла. Она оставила мне всё это в потайной комнате, и замок только что перенёс это сюда. У нас теперь, считай, целый магический склад. И зеркало, которое показывает, как сядет платье без примерки. Так что мы теперь не просто шьём — мы делаем настоящую магию.