На следующее утро мы встали, как на войну — только вместо оружия у нас были сантиметровые ленты и булавки, а вместо военной формы — мои любимые фартуки, которые Грета сшила из остатков льна за вечер. Я обошла новое ателье: зал для показов сиял чистотой, ткани висели на стенах в алфавитном порядке (спасибо Лартаниэль, она оказалась помешана на систематизации), рабочая комната жужжала машинкой, которую я уже проверила, а примерочная выглядела как будуар королевы — с шторами, зеркалом и креслом для нервных родственников. Лиска, вооружённая списком клиенток, объявила, что первая в записи — та самая эльфийка, мать невесты-троллихи, с высоким воротником и требованием к светящемуся подолу. Я сглотнула, поправила причёску и сказала: «Впускайте».

Эльфийка вошла в зал для показов с таким видом, будто делала нам одолжение своим присутствием. Это была высокая, тонкая, как ветка ивы, дама с идеальными ушами, унизанными серьгами, и с таким количеством кружева на платье, что она, казалось, принесла с собой всё своё приданое. Её звали найра Сильванель, и она сразу начала оглядывать мои ткани с видом инспектора на таможне, который подозревает контрабанду.

— Так, — сказала она, поправляя свой воротник, который явно давил ей горло, но она носила это с гордостью мученицы, — я хочу платье для своей дочери. Она выходит замуж за тролля, и мне нужно, чтобы все на свадьбе ахнули. И чтобы оно светилось в темноте, потому что тролли, знаете, не очень разбираются в освещении, и если дочь будет не видна, он может случайно принять её за столб и прислонить к ней свою дубину.

Я вежливо улыбнулась и пригласила её пройти в зал с образцами тканей, где мы повесили все наши материалы.

— Конечно, найра Сильванель, — сказала я с самой профессиональной интонацией, — мы можем подобрать для вас шёлк, который будет переливаться даже в самом тусклом свете. Вот, посмотрите: серебряный шёлк, который я привезла специально для таких особых случаев. Он имеет свойство улавливать даже лунный свет.

Эльфийка подошла к образцу, потрогала его тонкими пальцами и недовольно поджала губы.

— Мне кажется, он слишком бледный, — сказала она, нахмурившись. — Моя дочь унаследовала мой цветотип, а я, как вы могли заметить, совершенно белая. Нет, мне нужно что-то с более тёплым отливом, чтобы она не сливалась со стеной.

Я кивнула и показала ей молочный шёлк с персиковым подтоном, который Лиска вчера так удачно выторговала.

— Вот, это вариант. Он нежный, но не бледный, и если вы добавите в подол светящиеся нитки, которые мы вплетём вышивкой, эффект будет именно таким, как вы хотите — сияние без вульгарности.

Сильванель наклонилась, понюхала ткань (эльфы, кажется, все делают через нос) и кивнула с большей благосклонностью.

— Хорошо, допустим. А теперь я хочу посмотреть на ваши эскизы. Где они у вас? И, пожалуйста, без этих ужасных рюшей, которые сейчас шьёт каждый второй портной.

Я отвела её в рабочую комнату, где на столе уже лежали мои наброски — три варианта для венчального платья, которые я рисовала вчера под чай с мятой. Один был с завышенной талией и широкой юбкой, второй — с корсетом и драпировкой на лифе, третий — почти в стиле ампир, с лёгким шлейфом. Сильванель взяла их в руки, надела очки (да, у эльфов тоже бывает плохое зрение, хотя они это скрывают) и начала рассматривать каждый с такой тщательностью, будто там были спрятаны нечистые заклинания.

— Вот этот, — наконец сказала она, тыкая пальцем в третий эскиз, — где лёгкий шлейф. Мне нравится, что он не слишком пышный — тролли, они же большие и неуклюжие, если будет много ткани, он может наступить на подол и утащить её за собой в танце. А моя дочь и так худенькая, я не хочу, чтобы её раздавили в первой же вальсовой фигуре.

Я мысленно поблагодарила её за практичность, потому что сама уже представляла, как эльфийка пытается вырваться из-под лапы тролля прямо в центре зала. Мы вернулись в примерочную, где я попросила её снять верхнюю одежду и встать перед зеркалом, чтобы я могла снять мерки. Она сняла свою накидку с таким видом, будто делала мне величайшее одолжение, и встала перед зеркалом, выпрямив спину так, что она казалась ещё выше. Я взяла свою магическую сантиметровую ленту — ту самую, что Лиска привезла с загадочной способностью растягиваться, — и начала обмерять её.

— Рука от плеча, — сказала я, касаясь её плеча, — вы очень стройная, это хорошо, платье будет сидеть идеально. Но вы немного сутулитесь, найдётся…

— Я не сутулюсь! — возмутилась Сильванель, выпрямившись ещё больше, так что я услышала, как хрустнул её позвоночник. — Это у меня осанка от природы, а не сутулость!

— Конечно, конечно, осанка, — согласилась я, быстро записывая цифры, чтобы не спорить. — Просто учтите, что тролли обычно выше, и если платье сделать с высокой талией, это визуально прибавит вашей дочери роста, и она будет смотреться гармонично рядом с женихом.

Эльфийка чуть смягчилась при этих словах — видимо, комплимент о гармонии с троллем её успокоил.

— А как насчёт вышивки? — спросила она, когда я перешла к обмеру бёдер — процедуре, которую она переносила с каменным лицом, как будто я меряю не талию, а её самооценку. — Я хочу, чтобы на лифе были лилии. Символ чистоты и благородства. И не простые, а серебряными нитками, чтобы они переливались, как настоящий дождь в лесу.

— Лилии — моя специализация, — ответила я, вспомнив свою брошь и эскизы, которые я рисовала за полночь. — Лартаниэль, моя лучшая вышивальщица, уже показывала мне свои работы. Она может вышить такие лилии, что даже сам король эльфов заплачет от умиления. Она, правда, иногда плачет сама, но это творческие слёзы, не обращайте внимания.

— Пусть плачет, — махнула рукой Сильванель, — лишь бы лилии были идеальными. И ещё: мне нужно, чтобы подол был украшен мелкими кристаллами — теми, которые светятся при свете луны. Я знаю, что у вас нет таких, но вы можете заказать у гномов. Они делают их в шахтах, и, говорят, они намного дешевле эльфийских.

Я сделала пометку в блокноте: «кристаллы у гномов, связаться с поставщиком», — и продолжила обмерять талию, которая была на удивление хрупкой, как у птички.

— А что касается фасона юбки, — продолжила я, — я предлагаю сделать её многослойной: лёгкая драпировка поверх основной ткани, чтобы при движении создавалась игра света и тени. Это добавит платью объёма, но не утяжелит его. Ваша дочь будет выглядеть как лесная фея, даже рядом с троллем.

Сильванель впервые улыбнулась — коротко, но с явным удовлетворением.

— Лесная фея, говорите? Это хорошая метафора. Только проследите, чтобы она не выглядела как фея, которую вот-вот съедят. Моя дочь должна быть прекрасной, но грозной в своей красоте.

— Сделаем грозную красоту, — пообещала я, отступая на шаг и записывая последние цифры — длина от талии до пола. — Через неделю я жду вас на первую примерку. Приедете с дочерью — я надену на неё черновой вариант, мы посмотрим, что подправить, и через месяц у вас будет готовое венчальное платье, которое ослепит даже самых тусклых троллей.

— Замечательно, — сказала она, надевая накидку обратно с грацией леди, которая только что подписала мирный договор. — Я пришлю уведомление о точном времени. И, найра Анастасия, надеюсь, вы не подведёте меня, потому что если моя дочь выйдет замуж не в идеальном платье, я, наверное, не переживу этого скандала. Я и так переживаю, что она выбрала тролля, но если ещё и платье будет ужасным… я уйду в лес и стану отшельницей.

— Не уходите в лес, — сказала я с самой серьёзной физиономией, — там, говорят, водятся медведи, а они не любят эльфийских воротников. Я сделаю всё, чтобы вы остались в цивилизации.

Она фыркнула, но в этом фырканье послышался смех, и на прощание она даже позволила себе кивнуть мне с долей уважения. Когда она вышла, Лиска тут же выскочила из-за двери, где она подслушивала весь разговор.

— Настька, — прошептала она, — у тебя дар убеждения. Ты её, кажется, даже заставила поверить, что тролль — это хорошая партия.

— Лиска, я модельер, а не сваха, — ответила я, убирая сантиметровую ленту. — Моя задача — чтобы платье ей понравилось. А тролль пусть сам разбирается со своей невестой. У меня, между прочим, в запасе ещё три клиентки до вечера, так что не отвлекай меня своими подозрениями.

Я повернулась к столу, где уже лежал черновик выкройки для венчального платья, и начала переносить мерки на бумагу, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение — первая примерка состоялась, и даже самая капризная эльфийка осталась довольна, если считать «довольством» её согласие не превращаться в отшельницу в лесу. Через неделю, когда я увижу её дочь, я надену на неё черновой вариант, подправлю всё, что нужно, и, возможно, даже позволю себе мысленно поздравить тролля с таким приобретением. Главное, чтобы он не наступил на шлейф. Но я и на этот случай укреплю подол — вдруг Грета знает какие-нибудь заговоры против неуклюжих женихов