Туман воцарился в Эль-Даре. С наступлением вечера он резко опустился на город и с каждой минутой всё сгущался. Этот туман не был похож на обычный природный. Он казался жирным, пропитанным гарью заводов и запахом гнили, который поднимался из сточных канав. Он лип к окнам старого барака, словно пытался просочиться сквозь щели в рамах и задушить его обитателей.

Саяна стояла посреди комнаты, не зажигая ламп. В её руке был старый кухонный нож с зазубренным лезвием. Она понимала всю нелепость этого оружия — её собственные когти были в сто крат опаснее — но холодная рукоять в ладони давала ей крохотную иллюзию человечности. Она не хотела сражаться как зверь. Она хотела защищаться как женщина.

Её обостренные чувства работали на пределе. Она слышала, как за три квартала заводится тяжелый грузовик. Но ближе, совсем рядом, раздавались звуки, от которых кровь стыла в жилах. Скрип тяжелых ботинок по битому кирпичу. Глухое гудение голосов. Запах дешевого самосада, пота и оружейной смазки…

Они пришли. Их было много. Судя по тяжести шагов, не меньше десяти человек.

«Если я выйду к ним сейчас, — мысли Саяны бились, как испуганные птицы, — я стану той, кого они ищут. Монстром. Я смогу разорвать двоих, может, четверых. Но остальные увидят мои глаза. Они увидят, как я двигаюсь. И к утру здесь будет Илиас. Он сожжет этот дом дотла вместе с раненным, вместе с мадам Нюйрой, вместе со мной...»

Она бросила быстрый взгляд на диван. Раненный мужчина лежал неподвижно, его лицо в полумраке казалось высеченным из гипсового камня. Он был её спасением и её же приговором.

Саяна сжала нож так сильно, что зазубрины впились в ладонь, но она даже не почувствовала боли. Внутри неё, под тонкой кожей, уже ворочалась ночная сущность, готовая вырваться наружу и устроить кровавую бойню.

Внизу раздался оглушительный грохот. Входную дверь подъезда, и без того едва державшуюся на петлях, выбили одним мощным ударом. Тяжелые шаги загрохотали по лестнице, заставляя весь дом дрожать.

— Эй, девка! Мы знаем, что ты там затаилась! — голос Варгаса, хриплый и сочащийся предвкушением расправы, эхом ударился о стены коридора. — Выходи по-хорошему! Мы вырежем твоего дружка у тебя на глазах, если не откроешь! А потом пустим «красного петуха» по этому гнилому сараю!

Саяна опустилась на корточки у самой двери, приготовившись к прыжку. Её зрачки расширились, поглощая остатки света, клыки болезненно уперлись в нижнюю губу. Она ждала, когда первая щепка отлетит от двери, когда начнется этот кошмар...

Но в этот момент, прямо под ней, на первом этаже, с ужасающим скрипом распахнулась дверь. А затем раздался пронзительный, визгливый крик, от которого, казалось, задрожали даже стены высоток за окном.

— А ну пошли прочь! Пошли прочь, тати, ироды окаянные! — мадам Нюйра орала так, будто у неё в горле был спрятан медный колокол.

Саяна замерла, прижав ухо к замочной скважине.

— С дороги, старая карга! — рявкнул кто-то из бандитов. Судя по звуку, бедолагу оттолкнули к стене. — Мы за девкой пришли. У неё там хлыщ из столицы прячется.

— Нету там никакой девки! — Нюйра не унималась, её голос перешел на ультразвук. — Уехала она! Еще затемно собрала свои манатки и к тетке в Люминос укатила! А вы что же, олухи, не знаете? Тут полчаса назад патруль Ордена Света ошивался! Сам офицер в белом плаще, Илиас его звали, кажется! С собаками был, с ищейками железными!

На лестнице воцарилась внезапная, почти осязаемая тишина. Саяна слышала, как бандиты переглядываются. Имя Илиаса в Эль-Даре было синонимом неминуемой смерти.

— Ты врешь, бабка, — прошипел Варгас, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Вру?! — Нюйра зашлась в сухом, лающем смехе. — Да ты в окно глянь, дурень косоглазый! Видишь, на углу огни мигают? Это их дозорные! Они сейчас сюда вернутся, я им обещала доложиться! Они ищут тех, кто ночью на офицера напал! Сказали, сдирать кожу будут с каждого, у кого нож в кармане найдут! Ну что, стоите?! Ждете, когда вам головы открутят?!

Послышалась какая-то суета, топот, короткая перебранка шепотом, а затем — стремительное, почти позорное бегство. Бандиты, гонимые первобытным страхом перед Орденом, скатились по лестнице и вылетели на улицу, растворяясь в тумане.

Саяна еще долго стояла неподвижно, боясь пошевелиться. Тишина, воцарившаяся в доме, казалась ей звоном в ушах. Медленно, по одному, она разжала пальцы на рукояти ножа. Оружие с негромким стуком упало на ковер. Её спасла мадам Нюйра. Вредная, подозрительная старуха, которая каждое утро проклинала её за шум... она просто соврала, поставив на кон собственную жизнь.

Прошло около часа. Саяна чувствовала, как ночная ипостась окончательно завладела её телом. Она больше не могла ждать. Осторожно, бесшумно, словно дым, она спустилась на первый этаж и коснулась двери квартиры номер один.

Дверь отворилась мгновенно. Мадам Нюйра стояла на пороге, поджав губы. Она посмотрела на Саяну — на её мертвенно-белое лицо, на горящие в темноте золотые глаза и на клыки, которые девушка даже не пыталась скрыть.

— Ну, чего застыла, как памятник на кладбище? — проворчала старуха, отступая вглубь комнаты. — Заходи, пока сквозняком остатки совести не выдуло.

Саяна вошла. Комната Нюйры была крошечной, заставленной старой мебелью и пропитанной запахом сушеной полыни, воска и старой бумаги. На столе догорала одна-единственная свеча.

— Мадам Нюйра... почему? — голос Саяны прозвучал непривычно глубоко, с легким звериным вибрированием. — Вы ведь видели меня. Вы знаете... что я такое. Вы должны были сдать меня им или Ордену.

Старуха уселась в свое глубокое кресло и посмотрела на Саяну. В её взгляде не было страха — только странная, горькая мудрость, смешанная с привычной ворчливостью.

— Думаешь, я слепая, Саяна? — Нюйра поправила платок на голове. — Я в этом доме сорок лет живу. Я твою бабку знала, когда она тебя, крошечную, сюда привезла. И мать твою помню... Бедная Илара. Красивая была, а глаза всегда как у раненой лани. Думаешь, я не понимала, почему вы по ночам окна ставнями закрываете? Почему ты к свету не выходишь?

— Вы знали... и молчали? — Саяна опустилась на край табурета, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги.

— А что мне было делать? Кричать на всю улицу? — старуха фыркнула. — В нашем мире, девочка, если хочешь кого-то сберечь — притворись, что ты его ненавидишь. Я специально на тебя ворчала, специально при людях подозрения строила. Чтобы все думали: «А, это старая ведьма Нюйра опять на кассиршу взъелась, маразм у неё». Это лучшая маскировка. Пока я на тебя лаю — другие не кусают.

— Вы сегодня могли погибнуть, — тихо произнесла Саяна, глядя на свои когтистые руки. — Варгас не шутит.

— Эти щенки? — Нюйра пренебрежительно махнула рукой. — У них ума меньше, чем у тараканов в моем буфете. А Ордена они боятся больше, чем черта. На том и стоим. Но ты слушай меня, Саяна. Я не за тебя сегодня испугалась. Я за того ирода, которого ты наверх затащила.

Она подалась вперед, и её лицо в свете свечи стало похожим на маску древнего божества.

— Ты ж охотника спасаешь. Ты змею к сердцу прижала. У него же на лице написано: «Убью любого, кто не как я». Зачем он тебе?

— Он умирал, — просто ответила Саяна. — Я не смогла пройти мимо. Бабушка учила...

— Бабушка твоя святой была, — вздохнула Нюйра и вдруг протянула свою сухую, узловатую ладонь, накрыв ею холодную руку Саяны. — Ты хорошая девка. Глупая, жалостливая, но хорошая. Только помни: когда он глаза откроет, он не увидит ту девушку, которая его бинтовала. Он увидит то, что ты в зеркале прячешь. Будь осторожна.

Саяна почувствовала, как в груди разливается странное тепло. В этом жестоком мире, где каждый второй готов был сжечь её на костре, её защищала обычная человеческая старуха, вооруженная только своей вредностью и старым сердцем.

— Спасибо, мадам Нюйра! — склонила Саяна голову, чувствуя, как золотой блеск в глазах чуть смягчается.

— Иди уже, «спасибо» она шепчет... — проворчала старуха, отворачиваясь к окну. — Завтра в подъезде полы вымой, эти бандиты там столько грязи нанесли, что дышать нечем. Ишь, молодежь... всё им подсказывать надо...

Саяна возвращалась к себе, и ступени старой лестницы больше не казались ей шаткими. У неё был дом. И у неё была тайна, которую охраняла самая верная стражница в Эль-Даре. Она вошла в квартиру, взглянула на беспамятного и впервые подумала, что, возможно, у них обоих есть шанс пережить этот кошмар.