Секунду я лишь смотрю на всё это. На то, как он пытается ударить Пашу. И как Паша пытается уйти от удара и не ударить его. Паша всё понял! Он сразу понял, кто это. А Зимин, кажется, не понял ничего…
— Хватит! Прекратите! — кричу, закрывая свою наготу футболкой Пашки.
Всё, на что меня хватило, это стащить с головы эту шапочку. Хвостик я вынуть, увы, не могу. Так как руки связаны спереди.
Зимин, со сцепленными зубами и растрёпанный, застывает, переводя взгляд с меня на Павла, и обратно.
— Я… сейчас всё объясню, — говорю самое наиглупейшее, что можно сказать в данной ситуации.
Димка пятится к двери, с диким взглядом, качая головой так, как будто всё это — лишь его галлюцинация. Он жмурится и выдаёт, то ли стон, то ли сдавленный вой. Затем, наткнувшись на букет, отшвыривает его ногой в угол. И, распахнув дверь «Потока», вырывается прочь…
— Ты что… Ты что… не закрыл дверь? — трепещу я, и сую Паше под нос свои связанные запястья, — Развяжи, ну же! Скорее!
— Я… Ань… Я же закрывал? — чешет он в затылке.
Он тоже нервничает, так что развязать не получается. Тогда он достаёт из кармана джинсов складной ножик и просто разрезает верёвки им.
Я, наконец, избавляюсь от «хвостика». Наспех натягиваю одежду. Плевать, что наизнанку!
Мечусь к двери, оставленной нараспашку…
Тут, вспомнив про Пашку, шепчу ему:
— Только не уходи, Паш! Дождись меня, ладно?
Он только молча кивает. И я выбегаю из студии следом за Зиминым.
Не ожидаю найти его снаружи. Честно сказать, была уверена, что он уже уехал! Но к своему удивлению, вижу его джип, припаркованный неподалёку. И его, нервно курящего рядом.
Приближаюсь несмело. Как будто боюсь…
Он усмехается, увидев меня, и сплёвывает на землю. Он сейчас совсем не похож на самого себя! Какой-то одичавший, растрёпанный, злой.
— Дим…
— Кто это? — тычет он в направлении здания зажжённой сигаретой.
— Это…, - я сглатываю. Скажи я, что это — хозяин пив-бара, ему от этого станет легче?
— И долго ты с ним? — говорит он и смотрит на меня с таким уничижительным презрением, что во мне просыпается гордость.
— Не тебе меня упрекать в измене! — говорю.
— Аааа! То есть ты мне назло? — разводит он руками.
— Не назло! — усмехаюсь, — Я вообще не думала о тебе, когда делала это, ясно?
— Ну, конечно! Я видел! Твой мозг отключился напрочь! Где уж тут мыслям взяться? — втягивает он сразу половину сигареты в себя.
— Аааа! — догадываюсь я, — А ты хотел, чтобы я, как ты, да? Сказала тебе, что представляла тебя на его месте? Как ты вместо Люды? Ну, извини, милый! В моём случае это не так!
— А как же это в твоём случае, а? Как это, Аня?! — кричит он на меня.
Сложив руки на груди, в основном, чтобы они не дрожали, я обхожу капот его машины:
— Хочешь знать, как? Тебе рассказать? Во всех подробностях?
— Как ты могла… ты…, - он оглядывается вокруг себя, словно ищет что-то на асфальте, — Смешать себя с грязью! Вот это всё… Что это было? Хорошая киса? Он кто?!
— Он, — вздёргиваю я подбородок, — Мой хозяин! Мой господин! Человек, который…
Договорить я не успеваю. Зимин бьёт меня по щеке. Не сильно, но вполне ощутимо. Я замолкаю и часто дышу.
— Чёрт! — закрыв лицо руками, он стонет, — Прости. Я не…
— Не приближайся ко мне, — отступаю на шаг.
— Ань, прости! Я не хотел! Это вырвалось! — машет он руками и смотрит на них, словно не верит.
— По крайней мере, теперь ты всё знаешь, — судорожно вздыхаю я.
Он опирается ладонью о капот, второй рукой потирая глаза.
— Теперь ты расстанешься с ним? — произносит сдавленно.
Пожимаю плечами:
— С чего бы?
Убрав ладонь, Зимин смотрит на меня удивлённо:
— Потому, что Людмила ушла.
— Ах, вот почему! Равновесие! — запрокинув голову, я смеюсь во весь голос.
— Ань, — шепчет он, — Поигралась и хватит. Я понял! Я принял! Я… тебя простил.
Не убирая улыбки с лица, я смотрю на него:
— Ты простил? Ну, спасибо! Только мне не нужно твоё прощение, ясно?
— А что тебе нужно? — пронзительно смотрит он на меня.
— Развод, — говорю.
Зимин отрицательно машет:
— Нет, никакого развода не будет.
— Что ж, — развожу я руками, — В таком случае, тебе остаётся смириться с тем, что я счастлива, ясно тебе? Я счастлива, но не с тобой! Как ты будешь с этим жить, мне плевать. Но я никогда в постели с тобой не испытывала того, что испытываю с этим человеком!
Его лицо бледнеет, желваки набухают, глаза стекленеют. Кажется, он сейчас кинется на меня и придушит. Пускай! Если так, то я буду кричать. И Паша придёт мне на помощь.
Уверена, что он и сейчас наблюдает за нами из окна, но не решается вмешиваться. Просто он очень тактичный!
Но Зимин на удивление не предпринимает никаких действий. Он как будто усилием воли берёт себя в руки. Отводит глаза от меня, сглатывает. И, покачнувшись, идёт к водительской дверце.
— И всё? — пожимаю плечами.
Минуту он стоит, затем открывает её. И, прежде чем сесть, произносит:
— Ты бы шла внутрь, замёрзнешь.
Я наблюдаю, как он медленно выезжает с парковки. Зимин, в отличие от многих мужчин, за рулём всегда сохраняет спокойствие. Он никогда не сигналит никому и не ругается. Так и сейчас, даже скорость не превышает. И мне совершенно не страшно его отпускать!
«Может быть, потому, что я больше его не люблю?», — думаю я. На самом деле ощущая, что замёрзла.
Не спеша возвращаюсь обратно. Пашка уже оделся и прибрал всё за нами. Увидев меня, он застывает и смотрит, ожидая вердикта.
Я подхожу, утыкаюсь лицом в его грудь.
— Обними меня, пожалуйста, — шепчу.
И он обнимает.