Солнце медленно поднималось из-за темно-синей полоски моря — неохотно, словно лежебока, которого силой вытаскивают из тёплой кровати. Первые лучи скользнули по обрыву, будто пробуя землю на ощупь, и осторожно позолотили верхушки крыш. Утренняя дымка уже не прятала очертания города: он уютно устроился на краю долины, будто специально придвинулся поближе к морю, чтобы каждое утро первым встречать волны. Рид была права — они вышли к прибрежным городам. Ветта стояла на краю обрыва, вглядываясь в очертания домов. Так близко. Однако ночью она их не заметила, да и Тунрида, скорее всего, тоже. Девушка обернулась к подруге. Рид выглядела довольно жутко: мертвенно-бледной, что неудивительно при такой потере крови. Ветта как могла промыла раны, а что толку?

Рид, потерявшая сознание, само нападение — все это было слишком. Ветта не знала что делать, бежать за помощью к поклонницам энергии или пытаться помочь подруге самой? В конце концов она решила все же сперва перевязать раны, как сумеет, а уже потом бежать за помощью. Синька крутился рядом, без устали вылизывая лицо полукровки. Он тоже пострадал от когтей вампирши, но не похоже, чтобы раны сильно его беспокоили.

В итоге, когда Ветта перевязала раны и решилась сбегать до стоянки, женщин уже и след простыл. Наверное, появление Синьки произвело большее впечатление, чем полагала графиня. А может, они слышали вопли Розы? Так или иначе, помощи ждать было не от кого, и девушка вернулась к обрыву. Развела костер, согрела немного воды. У них остался один котелок: чаши и сковородка пропали в овраге, как и большинство продуктов. Впрочем, есть не хотелось. Ветта вновь подошла к обрыву. В городе есть врачи, которые смогут помочь Рид. Но как попасть в город? Ветта не сможет донести полукровку. И оставить ее вот так тоже нельзя. Девушка достала из потайного кармана рубиновое колье. Камни кроваво блеснули. Если продать хоть один — денег хватит и на лошадь, и на больницу, и на то, чтобы пополнить запасы. Но как найти нужного скупщика, который не заявит о подозрительной девчонке, продающей большущий рубин?

— Ветта...

От неожиданности графиня чуть не уронила ожерелье в овраг.

— Рид?! Ты очнулась! Я уже… я так боялась, что ты...

— Да-да, понятно, боялась, что я отдам концы, не переправив тебя к тете, — полукровка с трудом села, облокотившись на ствол дерева. — Все с тобой ясно, нет чтобы обо мне побеспокоиться.

— Что-о?! Да я тут… да как ты, — Ветта вовремя заткнулась, осознав, что полукровка просто по-дурацки шутит, пытаясь скрыть боль от ран. — Тебе нужно в лечебницу. Если я продам камень из ожерелья...

— То я очень удивлюсь, — перебила ее Рид, — если тебя не ограбят или не сдадут страже. Брось, Ветта. Искать скупщика краденых драгоценностей — задачка не для юных графинь.

— Но ты не можешь идти, тебе нужны лекарства, как же...

— Мне нужна еда! Все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Пусть я не могу использовать собственную магию, но я остаюсь полукровкой, а на нас все заживает как на собаках, то есть почти также хорошо, как на оборотнях.

— То есть ты… не умираешь? — Ветта с недоверием взирала на бледное лицо спутницы.

— У меня такое ощущение, что ты не рада, — ухмыльнулась Рид.

— Но ты выглядишь...

— Так. Я бы попросила! Говорю же — мне надо поесть, поспать, и все. Считай, я здорова.

Ветта все еще не могла отделаться от мысли, что Рид пытается как-то схитрить. Неужели она сможет вот так просто восстановиться — всего лишь поев? Поразительно. С другой стороны, что Ветта знает о лечении полукровок?

— Ну, и что у нас на завтрак?

— Э-э-э, я... хм, из еды у нас осталась только половина жареной белки и орехи.

— Мы до сих пор не доели ту самую белочку? Надо же, ну тащи что есть. Сама-то есть хочешь?

Графиня лишь покачала головой. До девушки только дошло, что она не спала всю ночь. Теперь, когда Рид очнулась, тело словно заморозили, каждый шаг давался с трудом. Девушка достала их скудные запасы и принесла голодной полукровке.

— Для выздрвлн.... эт. мло..!

— Что-что?

Проглотив бельчатину, Рид принялась колоть орехи:

— Я говорю — для выздоровления этого мало, сможешь достать что-нибудь съедобное?

— Ну-у, — графиня задумалась. Арбалет пропал, как и удочки; впрочем, вряд ли она смогла бы добыть что-нибудь с их помощью. Подстрелить из револьвера — даже пробовать не стоит. — Я видела здесь лисички неподалеку, и соль есть. Может, отварить грибы?

— Давай, действуй, мы тут с Синькой пока орехи пожуем.

Ветта, отчаянно зевая, поплелась обратно в рощу. Где же эти самые грибы? Она точно видела их где-то здесь. Поиски еды затягивались. Хорошо, что Рид очнулась. Но как же хочется спать. Отыскав наконец лисички, графиня вернулась к обрыву. Рид дремала, у нее на груди храпел Синька. Идиллия, да и только.

Ветта опять спустилась к реке — набрать воды. Когда грибы сварились наполовину, полукровка проснулась. Ветте показалось, что она уже выглядит получше. Или это просто разыгралось воображение?

— Как там грибы? — голос у Рид был еще хрипловатым.

— Скоро сварятся, — ответила Ветта, помешивая содержимое котелка палкой. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, но еще не бодрячком.

Спутницы немного помолчали, думая каждая о своем.

— Как тебе? — кивнула в сторону долины полукровка.

— Город? Отсюда — вполне ничего.

— Это тот самый Лудск, в котором «живет наша тетя».

— Да? А я думала, он севернее. Надо же.

— Вот отлежусь, и мы спустимся в город. Только нужно вести себя осторожнее.

— Думаешь, где-то поблизости Эдгар?

— Кто? А… этот тощий упырь? — Рид фыркнула, но тут же поморщилась: фырканье отдалось болью в ребрах. — Нет. Я не думаю, что он вообще в курсе, где его сестрица. Скорей всего, опять дурит голову какой-нибудь девчонке. Не, меня больше беспокоит твой несостоявшийся женишок. Если тетя Виола — твоя единственная родственница, то нетрудно догадаться, где ты станешь искать пристанища в первую очередь. В Лерон не попасть, минуя прибрежную границу. Для шерифа и твоей мачехи это последняя попытка перехватить тебя. Слава божине, ты так изменилась за эти несколько недель, что с трудом узнаешь. Но этот хмырь также видел меня, а я… хм… девушка приметная. В общем, — вздохнула Рид, — нам надо быть поосторожнее.

Ветта не могла не признать, что в словах полукровки есть смысл. Конечно, Зарина догадается, что Ветта отправилась к тете. Она наверняка рассказала шерифу о Виоле. До сих пор на них нападала лишь нежить. Теперь, когда они вышли из Большого леса, снова появился риск столкнуться с людьми шерифа.

Поев, Рид опять провалилась в сон. Погасив костер, Ветта легла рядом с полукровкой. Утро вечера мудренее (хоть сейчас и день). Как же хочется спать...

* * *

— Подъем! Сколько ты еще собираешься дрыхнуть? Вставай, засоня, нам пора искать, кому толкнуть твои рубины.

Ветта с трудом разлепила веки. Рядом с ней стояла Рид. Живая и… здоровая?

— Ты… ты…

— Знаю, чертовски хороша, — самодовольно кивнула Рид.

— Ты здорова? Уже?!

На лице у Рид играл нежный румянец. О нападении вампирши говорила лишь порванная одежда: ни шрамов, ни малейших следов от ран. Словно их и не было. Это было чудо. Настоящая магия полукровок.

— Я же тебе говорила, что так будет, — пожала плечами Рид. — А теперь вставай, нам и правда пора.

Умывшись и кое-как причесавшись, спутницы приготовились к спуску в город. Ветта нет-нет да бросала взгляд на бодро шагавшую рядом полукровку.

— А если рана будет, скажем, огнестрельная? Ты тоже так быстро оправишься?

— Ну, надо будет вынуть пулю, а там зависит от того, что прострелили.

— Например?

— Если плечо — то это ерунда, заживет через пару часов. Если попадут во внутренние органы, то зависит от степени сложности ранения. Скажем так, печень, желудок, даже часть легкого я смогу восстановить, но если попадут в сердце — то это смерть, как для всех нормальных людей.

— И в голову?

— Разумеется, повреждение мозга также смертельно, — кивнула Рид.

— Почему ты мне раньше не сказала, что ты такая... живучая?

— Я говорила, не помнишь? Когда мы говорили о возможном нападении наемников. Легче сказать, чем сделать.

— И как я сразу не поняла, что это о твоей магической живучести? — закатила глаза графиня.

— Да ладно. Как там наш маленький герой? Синька вовремя отвлек эту стерву.

— Да-а. Он спит в куртке. Перепрятать в рюкзак? Как бы он опять не вылез в самый неподходящий момент.

— По мне так момент был самый что ни на есть подходящий, — рассмеялась полукровка, вспомнив ужас на лице Марго, когда Синька выпрыгнул из рюкзака.

— Тебе лишь бы над людьми посмеяться!

— А то, — ничуть не смутилась Тунрида.

До города было всего ничего. Спутницы уже видели главные ворота, гостеприимно распахнутые с утра. Около них стояли телеги: похоже, какой-то крестьянин привез часть урожая для продажи. Стражники увлеченно пересчитывали проездную пошлину, что было только на руку спутницам.

Хоть девушки и умылись, но битва с Розой, да и долгий путь по лесу все же сказались на одежде. У Рид куртка была порвана в лоскуты, а у Ветты — потерян рукав (к сожалению, все иголки и нитки пропали с рюкзаком полукровки в овраге). Теперь девушки смотрелись не лучше попрошаек.

— На нас все смотрят, — Ветта безуспешно пыталась разгладить складки на куртке. Ей почудилось, что все местные жители как-то замолкают при их приближении или таращатся им вслед.

— Тебе кажется, — отмахнулась Рид. — Да и даже если и смотрят, то что? Городок маленький, все новые лица вызывают интерес.

Но Ветту слова полукровки не успокоили. Обернувшись, девушка поймала взгляд торговки яблоками. Женщина о чём-то оживленно шептала покупательнице, то и дело поглядывая в сторону спутниц.

«Определённо что-то не так», — подумала Ветта, и внутри всё неприятно сжалось.

— Что за?! — Рид резко остановилась возле одного из домов.

На стене висел плакат «Они нарушили закон» с удивительно знакомыми лицами. Даже слишком знакомыми.

Ветта с трудом верила своим глазам. Это же они!

— Идем, — полукровка схватила спутницу за руку и резко потянула в сторону, прочь от плаката, от любопытных взглядов.

— Это же мы. Мы на плакате! Но почему?!

— Твой женишок постарался. Объявил нас в розыск, приписав кражу или разбой, или и то и другое.

Графиня резко остановилась.

— Что?! Ты хочешь сказать, что он объявил нас преступницами? Я — воровка? Я?! Графиня Адэлийская...

— Ой, а знать будто бы не ворует! — фыркнула Рид.

Ветта собиралась дать гневную отповедь Рид, рассказав о кодексе чести, соблюдавшемся в ее семье испокон веков. Но в этот самый момент полукровка шикнула на нее и затащила в переулок. Мимо пробежал стражник.

— Нам надо где-то укрыться, обдумать положение, — прошептала полукровка.

— Далеко до скупщика?

— Тот, которого я знаю, живет на другом краю города.

— Вот ведь гадство!

Тунрида не сдержала смешок.

— Я на тебя плохо влияю! — прошептала она.

Переулками девушки прошли ещё пару кварталов. Несколько раз им на глаза попадался уже знакомый плакат. Один висел криво, будто его клеили в спешке, другой — настолько выцветший, что Ветта на долю секунды понадеялась: «Может, нас уже и не ищут?» Но нет: даже сквозь подтеки дождя и пыль было ясно — это они.

— А портреты хорошие, — оценила Рид. — По крайней мере мой.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Как мы теперь перейдем границу? Мы же вне закона.

— Расслабься, что-нибудь сообразим. В крайнем случае можно обратиться за помощью к моему братцу.

— Осторожно, впереди стража.

Полукровка резко сдала назад. Куда же спрятаться? Неожиданно рядом раздался колокольный звон.

— Быстрее, скроемся здесь! — Рид остановилась около дверей, ведущих в потресканное каменное здание, стоящее особняком.

— Ты знаешь, что там?

— Это церковь правдоверов, слышала колокола? У них должна начаться проповедь.

— Что еще за правдоверы?

— Да так, секта психов. К счастью, у них мало последователей.

Патруль был уже совсем близко — слышно было, как сапоги гулко стучат по брусчатке. Деваться было некуда. Девушки скользнули внутрь и тихо прикрыли за собой дверь. Здесь было темно, у входа стоял малоприятный на вид короб, полный старых платков. Рядом с ним стоял такой же, но уже с чем-то похожим на длинные юбки. Рид схватила одну из них и принялась резво натягивать ее на себя.

— Надевай, сюда нельзя заходить в штанах. И платок на голову надень!

Ветта еще могла понять, чем верующим не понравились штаны на женщинах, но зачем покрывать голову, было неясно. Оглянувшись на стоящих впереди верующих, она заметила, что платки только на женщинах.

— А почему голову покрывают только женщины? — недоумевая, шепотом спросила девушка.

— Кто этих повернутых разберет? У них все наизнанку: они верят, что жизнь создал Бог, а не Божиня.

— Что-о-о?!

— Тш, на нас уже оглядываются. Оделась? Хорошо, встаем в крайний ряд, делай вид, что внимаешь пастору, и не вникай в тот бред, который он несет. И ни в коем случае не задавай вопросы!

Слегка растерянная Ветта кивнула, спутницы присоединились к небольшой группе верующих. Поскольку в помещении было темно и все женщины стояли в юбках с платками на головах, определить, где беглянки со стороны было непросто. Тунрида поставила рюкзак на пол и приняла до смешного благочестивый вид. Впрочем, оглянувшись по сторонам, Ветта поняла, что на лицах остальных людей в зале застыло похожее выражение. Все как один они внимательно слушали мужчину, стоящего на возвышении.

— Все мы знаем: истинное зло свободно бродит по нашим землям.

Ветта, вспомнив Розу, мысленно согласилась.

Тем временем проповедник все больше распалялся:

— Эти мерзкие, богопротивные создания не должны марать землю своим дыханием! Куда смотрит король? Почему он до сих пор не приказал уничтожить сию мерзость?! Он и его сановники просто куплены отродьем Падшей — Магами! Маги не хотят, чтобы их чуждый миру, противоестественный плод — чудовищные полукровки — пострадали!

Верующие одобрительно закивали, кто-то даже выкрикнул: «Правильно, куплены с потрохами!», а рядом с Веттой одна дама так энергично кивнула, что её платок съехал набок, но она даже не заметила — слишком была увлечена праведным гневом.

Ветта с ужасом оглядывала толпу. Эти люди всерьёз считали полукровок исчадием ада? В её голове это никак не укладывалось. Как же… Рид спокойно слушала пастора, ее не смутила реакция толпы. Когда их взгляды встретились, полукровка лишь чуть пожала плечами — мол, дураков во все времена хватало, и не стоит тратить на них свои нервы.

Тем временем пастор уже не говорил — он почти кричал, размахивая руками так, что его мантия хлопала, как крылья разъярённой вороны:

— Их отродье от распутных женщин свободно ходит, где только пожелает. Они совокупляются со всякой нечистью и крадут наших детей.

— Верно!

— Смерть полукровкам!

— Они мерзость, нелюди!

— Как точно заметил брат Ян, полукровки — нелюди. За их личиной прячется особый вид нечисти, они должны быть стерты с лица земли. Смерть полукровкам!

И зал взорвался единым рёвом:

— Смерть! Смерть! Смерть!

Ветта делала вид, что тоже кричит с остальными.

Наконец пастор призвал к тишине.

— Дети мои, довольно говорить об этих тварях, — произнёс он уже спокойнее, но с такой интонацией, словно «довольно» означало лишь «переходим к следующему пункту программы». — Придёт день, и Отец наш небесный покарает их. А пока давайте обсудим другую напасть, а именно — нравы женщин. Жены совсем забыли о послушании мужьям!

Паства одобрительно забурчала, даже женщины, которых было большинство среди прихожан.

«Они ненормальные, — пронеслось в голове у Ветты, — Рид не шутила, — психи, натуральные психи!».

Девушке надоело слушать полоумного оратора; пытаясь отвлечься она принялась разглядывать стены. Много пространства занимали иконы — и, что уже почти не удивляло, на всех без исключения были изображены исключительно мужчины. Куда интереснее оказались объявления, висевшие около входной двери. Ветта лишь сейчас их заметила.

«Свечи, приобретенные не в нашей церкви, не ставить!»

«Освятить одежду — 5 серебряков. Освятить посуду (до 5 предметов) — 4 серебряка. Освятить икону, приобретенную не в нашей церкви, — 10 серебряков».

А следом шёл целый список икон, которые можно было приобрести прямо здесь. Два десятка наименований, и цены… Ветта присвистнула про себя. Самая дешевая икона стоила двадцать серебряков. Откуда у бедных горожан такие деньги?

Здесь же висело объявление, что крестить детей члены паствы церкви Святого Мужа могли только в данной церкви. Причем стоила эта процедура как годовой доход среднего крестьянина!

Ниже объявлений стояли шкатулки для пожертвований: «На нужды церкви», «На нужды пастора». Еще загадочное «На нужды веры» и «На нужды Отца».

В церкви Святого Отца было много нуждающихся.

Невольно Ветта прислушалась к тому, что вещал пастор о падении нравов женщин.

— …Не говоря уже про их внешний вид: они стали носить штаны, будто они мужчины!

Хмурая тетка, стоящая рядом с Рид, бросила ядовитый взгляд в сторону девушек. Судя по всему, она заметила, что незнакомки пришли в церковь в штанах.

— Они смотрят незнакомым мужчинам прямо в глаза, вместо того чтобы смотреть себе под ноги, как полагается женщине. Они даже говорят с незнакомцами!

Со стороны Тунриды послышался сдавленный смешок; очевидно, последний аргумент особенно ее впечатлил.

Но пастор и не думал закругляться. Он набрал побольше воздуха и выдал с такой торжественностью, будто открывал великую тайну мироздания:

— Женщины стали забывать, что Отец создал их в помощь мужчине! Они — инструмент его воли, костыль для мужей!

Судя по булькающим звукам, у Тунриды началась истерика.

— Вспомните, вначале Отец сотворил мужчину, затем из его кости он сотворил женщину...

— Извините, пастор, а из какой именно кости? — вот что Ветта умела, так это делать вид невинной простушки. Просто Зарину это раздражало, поэтому графиня довела этот навык до совершенства.

Пастор явно растерялся:

— Что ты имеешь в виду, дочь моя?

— Вы сказали, что женщину создали из кости мужчины, мне просто интересно, из какой именно. Может, это была берцовая кость, учитывая, что женщина — это костыль?

Собравшиеся в церкви разом задумались: все вроде бы звучало логично, однако из ноги — это как-то… неприлично!

— История умалчивает, из какой кости. Думаю имеется в виду кость вообще.

— Может, имелся в виду череп? — предложил мужчина из первого ряда.

— Да не, что ты мелешь, какой череп? Это явно была рука, есть же выражение «правая рука».

— Не-не, рука не то — это был позвоночник! Без него никак!

— Рука!

— Позвоночник!!!

— Нет, череп!

— Рука!

Среди паствы началось бурное обсуждение горячей темы, причем женщины, которые должны были «молча слушать мужей», кричали громче них. Особенно отличилась сухонькая старушка в нелепом оранжево-розовом чепце, кричащая: «Это был крестец! Крестец!!!».

Пастор пытался призвать паству к тишине: стучал по кафедре, поднимал руки, даже пару раз рявкнул «Дети мои!», но всё было бесполезно. Толпа гудела, спорила, приводила аргументы. Посетителям церкви явно уже поднадоела тема падения нравов, а вот «теологический диспут» — это было что-то новенькое! Устав от бесплодных попыток утихомирить толпу, пастор с раздражением уставился на девчонку, из-за которой поднялся весь сыр-бор.

Ветта и Рид от души наслаждались происходящим. Почувствовав негодующий взгляд пастора, полукровка прокричала, что пора делать ноги, а то стражников позовет сам пастор.

Все еще смеясь, девушки выбежали из церкви. Стражников нигде не было видно. Хорошо, а то бежать в юбках было бы неудобно. Девушки так торопились, что забыли их снять.

— Теперь к прегрешениям женщинам добавится еще и воровство, — заметила Рид, скидывая юбку и оставляя ее лежать на брусчатке.

— О времена, о нравы!